Культура
Духовное наследие. «Отголосок святости» былой Руси
19.08.2005 00:00
Сегодня исполняется 100 лет со дня рождения Ростислава Георгиевича Мироновича, выдающегося педагога, музыканта, дирижера. Странно, будто не было похорон, будто и не стояли мы у его гроба. Недоразумение? Видение? Фокус природы? Мироновичем был совершен подвиг, равного которому вряд ли случалось на Земле. В тяжелейшие годы войны создал национальный Киргизский оперный театр. Воспитал пять Героев Соцтруда. Написал ряд музыкальных произведений, о которых знала вся страна. Во Фрунзе берет с супругой шефство над детским домом.
)
Сегодня, 17 марта исполняется 100 лет со дня рождения Ростислава Георгиевича Мироновича, выдающегося педагога, музыканта, дирижера, ставшего отцом и другом, наверное, всем, с кем он встречался.
С легкостью и светлой радостью приступил к написанию этой статьи. Такое чувство, что не слова будут печататься на листе бумаги, а каким-то чудным образом польется музыка... Музыка, которая даст читателю представление о том, каким был и остался в моем сердце Ростислав Георгиевич Миронович... Странно, будто не было похорон, будто и не стояли мы у его гроба. Недоразумение? Видение? Фокус природы?
Но осталось счастливое ощущение, что я еще зайду к нему на квартиру в Березовой. Обрадую подсолнечными семечками, которыми он , как ребенок, с улыбкой любви и восторга начнет кормить озябших синичек... Усадит за альбомы, а сам на кухне лихо будет удивлять умением жарить картофель фри. Ему уже за девяносто, но он звонит мне, Володе Землянскому и приглашает на мальчишник. И мальчишка из мальчишек среди нас – это он.
Однажды просидели с двенадцати дня до восьми вечера и забыли про движение времени. Было одно прекрасное мгновение, в котором он блистал воспоминаниями, провоцировал нас на рассказы, пародии, анекдоты, давал Владимиру темы для импровизаций... Искренне восхищался и говорил: «Вынужден, Володенька, признать, что лучшего пианиста-импровизатора я не встречал...». Помолодевшими и окрыленными мы уходили от него, чтобы завтра же затосковать и ждать его очередного приглашения...
...Разложил бумаги из толстой папки и – робость взяла. Какая тебе легкость и «крылья для полета» с твоим уровнем мышления и скудостью жизненного опыта?! Какое «мальчишество»? Тебе Господь даровал счастье общения с личностью выдающейся, незаурядной...
Первая флейта Москвы. По приглашению Ивана Козловского организовывал оркестр. В белом фраке, после очередного концерта в Большом театре, пришел в военкомат, отказался от брони и сразу же ушел на фронт... В боях под Москвой он проявит чудеса храбрости, возьмет на себя командование ведением боя, получит, как считали врачи, смертельное ранение... Как из окружения, выйдет с того света и инвалидом первой группы уедет с некудышними легкими доживать в Киргизию. Его еще попытается добить весть о том, что погиб единственный сын.
Отдаться воле Божьей – не значит опустить руки. Господу виднее, для чего он тебя оставил в живых – не гневи и используй данные талант, способности в их полную меру. Им был совершен подвиг, равного которому вряд ли случалось на Земле. В тяжелейшие годы войны создал национальный Киргизский оперный театр. Воспитал пять Героев Социалистического Труда. Написал ряд музыкальных произведений, о которых знала вся страна. Во Фрунзе (нынешний Бешкек) берет с супругой шефство над детским домом. Неизвестно, для скольких мальчишек и девчонок, которых осиротила война, он стал вторым отцом. Не просто помогал, а многих выучил, дал высшее образование, определил на работу. Они, его дети, музыканты и учителя, ученые и военные, выступили в печати с просьбой к правительству Киргизии о том, чтобы одну из улиц столицы назвать его именем...
...Приглашение в Воронеж. Не ехал, а на крыльях летел к нам в театр оперы и балета – если он возродил и спас национальную киргизскую музыку, то уж в России душа до конца дней будет праздник творить по высшему разряду! Но – только сравнялось 60, его тут же отправили на пенсию. А до этого – борьба, борьба, борьба. Силы растрачивались на отражение мелких козней, преодоление наветов, клеветы, необоснованных обвинений. Он, ревнитель и защитник русской музыкальной классики, не нужен был «новаторам».
Какими мы останемся после смерти? Такими, какими нас захотят представить «новаторы». Если вообще не постараются вас вытравить из памяти общественности. Они о нем молчали почти 30 лет. Писали историю музыкальной жизни города так, как будто в ней и не было Мироновича. Но он до 93 лет преподавал флейту в академии искусств. Его ученики становились не только «отличниками» по учебе, но и известными музыкантами, которые распространяли его школу по всему Советскому Союзу. С их подачи стали о «непохороненном Ростиславе» появляться статьи, передачи на радио, телевидении.
В Липецке, Тамбове, Москве проходили вечера, посвященные его юбилеям. Спохватились и местные «историки». Сохранилось письмо одного из них, который просит дозволения на встречу с Мироновичем, дабы после написать о нем «эссе». Ответ: «Внимательно читаю Ваши изящные эссе, посвященные выдающимся деятелям нашего оперного театра... Моя работа меркнет в свете деятельности главных музыкальных руководителей…
...Вы же не напишете о моей постановке «Аиды»... Не напишете, что я спас балетную труппу от творческого развала, освободив ее от владычества и диктата (имя. – Э.Е.)... А о «неутомимом новаторе», доводившего спектакли до безграмотного, пошлого примитива. Одна только «Эсмеральда» чего стоит! Не напишете о полемике с постановщиками «Пиковой дамы»... Не напишете, как меня «съедала» группа солистов-вокалистов...»
Ясность внесут черновики статей, подготовленные для «Правды». Защищает дирижера Большого театра СССР А.Жюрайтиса, выступившего против «улучшателей» классики: народной песни: «...Стремление унизить, осквернить великие творения нашей культуры... Потерявшие совесть, стыд, чувство принадлежности к великому народу и гордости за него. Какому богу они служат? Франку? Доллару? Но есть еще один бог – бог предательства...»
А вот из письма Кондрашина: «Милый Ростислав Георгиевич!... Ты остался добрым человеком, верным другом и первоклассным музыкантом...В условиях повседневной нашей жизни очень трудно сохранить верность высоким принципам подлинного искусства... Рад, что ты не поддался и сохранил то трепетное отношение к музыке, которое было всегда так для тебя характерно».
Поклонник таланта с Украины, подпись неразборчива: «Ваш портрет своими основными чертами напоминает мне духовный облик русского интеллигента. Этот образ пленил меня в юности так глубоко и всецело, что и по сегодняшний день он для меня остается дорогим. Благодаря этому, мне непозволительно «новое» считать синонимом хорошего, а все старое отжившим и негожим».
...Немного о «корнях». Отец родился в семье священника одного из храмов Ивангорода. Брат отца – профессор и регент кафедрального собора в Одессе. Отец окончил Нежинский историко-филологический институт имени князя Безбородко. Это известная «гимназия высших наук», существовавшая до 1832 года на правах университета. В ней учился Н.В.Гоголь. Георгий Васильевич, как лучший ученик, сидел за столом Гоголя. Отец преподавал историю, русскую литературу и латынь в гимназиях Майкопа, Елисаветполя, Гори... Мама, Надежда Николаевна, была профессиональной пианисткой.
...Сначала он в Краснодаре окончил... сельхозинститут. Но, будучи студентом, стал писать музыку, играть в оркестре, сотрудничать с С.Я.Маршаком, с которым написал детскую оперу. Затем – учеба в Московской консерватории по классу флейты у В.Н.Цыбина. Работа дирижером в театре Ю.Завадского... Одновременно становится известным как кинолюбитель, фотограф. Его работы печатаются в газетах, журналах...
Он оставил ценнейшее наследие – письма, воспоминания, дневниковые записи, статьи, выписки из книг... Трудно переоценить его статью об истинном понимании народной песни, выступления в защиту наследия Мусоргского, Даргомыжского, Чайковского, Римского-Корсакова, Балакирева...
Для сохранения творческого наследия много сделано Надеждой Дмитриевной, приемной дочерью Ростислава Георгиевича. Думается, его ученики, если их кликнуть по всему миру, сбросятся и наши дети, внуки получат в наследство бесценный дар – оригинальность мышления, чистоту души, образчик истинного патриотизма и самозабвенного служения музыке, которыми обладал человек, бывший нашим современником.
Он был один из последних из числа того населения России, которое жило совсем по иным духовным законам. Не обнародуем мы это наследие – и эта удивительная жизнь постепенно уйдет в область сказки. А кто же нынче в сказки верит? И эти строчки – попытка засвидетельствовать, что мы с друзьями были дружны с легендой, «отголоском святости» былой Руси. И в нас та музыка осталась. Нам бы хотя бы ее частичку материализовать в дела, с которыми безбоязненно можно и перед Судом предстать.
...Стою я в храме или меня как в колыбель подхватывает синь весеннего неба над Березовой рощей, кажется, я трехлетним мальчишкой начинаю расти вместе с Ростиславом Георгиевичем. Он старше меня на целую Россию, которую пытался нам оставить, объяснить, заставить сохранить ее такой, какою она должна и грядущим являться, Музыкой, животворящим Словом.
Эдуард Ефремов.
Фото Сергея Киселева.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
