Духовный паровоз

19.06.2013 09:23

Дмитрий Быков приезжал в Воронеж для того, чтобы прочитать две лекции - о Платонове и Мандельштаме. Об одной из них, состоявшейся в фойе Воронежского концертного зала, рассказывает «Воронежская неделя».

Фестиваль

Среди множества мероприятий, состоявшихся в рамках Третьего Платоновского фестиваля искусств, - концертов, спектаклей, выставок, - конечно, особняком стоит трёхдневная книжная ярмарка на Советской площади. Её участниками стали известные литераторы, в числе которых Дмитрий Быков, Павел Басинский, Вера Павлова. Быков приехал в Воронеж для того, чтобы прочитать две лекции: об Андрее Платонове и Осипе Мандельштаме. Об одной из них, состоявшейся в фойе Воронежского концертного зала, рассказывает «Воронежская неделя».

Дмитрий Быков в книжном клубе «Петровский». Фото Михаила Квасова

Работа Платонова в качестве литературного критика – страница трагическая как в его судьбе, так и в истории отечественной литературной критики, считает писатель.

- Советский Союз был щелястой империей, как и любая империя, и в нём всегда находилось место для литературных дискуссий, попыток проектирования будущего. Правда, происходило это всегда в очень неожиданных местах. Так, центр стиховедения 1930-х находился в Воронеже: здесь спорили ссыльные Осип Мандельштам и Сергей Рудаков, и в этих дискуссиях рождалось будущее советское стиховедение, хотя и Мандельштам, и Рудаков погибли.

Сердце русской мысли в конце 1930-х билось в журнале «Литературный критик». Это был, пожалуй, единственный в Советской России дискуссионный журнал. На его страницах Платонов публиковал свои рецензии достаточно активно. И, по мнению Дмитрия Быкова, в тот период оказался гораздо более популярен и авторитетен как критик, чем как прозаик. Однако большинство текстов, о которых ему пришлось писать, ныне совершенно забыты, и вполне справедливо.

Можно, конечно, и в рецензии на идеологически выдержанный роман какого-нибудь провинциального графомана высказать свои заветные мысли. Платоновская ситуация гораздо сложнее.

- Платоновской критике свойственен абсолютный индивидуализм, - поделился своими наблюдениями Дмитрий Быков.– У него абсолютно свой подход к чужим текстам. Когда он критикует писателей, подчас получается гениальный, но абсурд.< Мироздание, человечество, авторов прочитанных книг Платонов оценивает исключительно по тем законам, которые сам признаёт. Например, по критериям нового революционного времени. Всё, что относится к культуре старой, ценно постольку, поскольку помогает революции.

Николай Островский для него гораздо ближе и важнее, например, Михаила Пришвина. Для Платонова здесь нет никакого компромисса, никакой уступки партийным установкам в сфере эстетики. Он действительно так считал.

В платоновской критике конца 1930-х Быков различает три потока.

Во-первых, это подёнщина, которая писалась для того, чтобы прокормить семью. Речь идёт об откликах на сборники советских провинциальных литераторов, изданных где-нибудь в Красноярске или Сталинграде, на тексты Джамбула и т.д.

Второй поток – рецензии, в которых Платонов тонко издевается над бездарными авторами, жестоко пародирует их тексты – но так, что при поверхностном чтении это выглядит как похвала:

- Он был человеком исключительного стилистического дарования и фабульного таланта, человеком, который очень много прочёл, один из двух-трёх безусловных гениев, творивших в то время, - и ему приходилось разбирать, например, роман писателя Митрофанова «Ирина Годунова».

Отмечая, помимо прочего, что «одно из главных достоинств этого произведения состоит в том, что автор сумел языком поэзии изобразить органическое, чувственное, естественное отвращение народа к троцкизму». Значительную часть этого забытого, лишь недавно вновь опубликованного отклика Дмитрий Быков прочитал слушателям.

Третий поток платоновских рецензий – отклики на произведения зарубежных авторов: Эрнеста Хэмингуэя, Карела Чапека, Ричарда Олдингтона. Судя по всему, анализируя эти тексты, писатель был наиболее искренен, демонстрирует свои истинные воззрения, в том числе утопические. По сути, именно платоновский утопизм и стал причиной недовольства со стороны Сталина.

- На самом деле Сталин никакой не прогрессист, - убеждён Дмитрий Быков. – Это человек, который взял Россию с огромным интеллектуальным, научным и культурным потенциалом и за тридцать лет превратил её в глубокую замшелую провинцию. Произошло уничтожение не только интеллектуального, но и нравственного потенциала страны. Прогресс же олицетворялся в значительной мере теми гигантскими утопическими устремлениями народа, которые по случайности были разбужены революцией. Хотя к революции прямого отношения не имели.

Советский авангард – Платонов, Пильняк, Замятин, Малевич, Шагал, «Серапионовы братья», конструктивисты, лефовцы, обэриуты - был очень недолгим, но решительным движением в сторону прогресса. А Сталину издевательством казалась утопическая повесть «Впрок!». Но Платонов не издевался, как и Заболоцкий, когда писал «Торжество земледелия». Платонов был для Сталина неприемлем потому, что был революционером на новой ступени эволюции. И его утопия была, при всех оговорках, утопией гуманиста.

Взгляды писателя хорошо иллюстрирует его критика Джеймса Джойса: «Для Платонова главный персонаж «Улисса» Блум – абсолютное насекомое, потому что в нём нет силы творчества. Платонов при этом не замечает, что в Блуме есть милосердие, любовь, примирение, мудрость». Тем не менее, западный модернизм он критиковал с абсолютно гуманистических позиций (будучи сам великим русским писателем-модернистом). В частности, за его пессимизм. Платонов отметил, что значительная часть модернистской литературы идёт от теорий Освальда Шпенглера, противопоставлявшего природу и культуру. По словам Дмитрия Быкова, именно из ненависти к культуре, цивилизации и любви «ко всему древнему, дикому, простому, к корням» и пророс в конце концов фашизм.

Платонов, разумеется, не испытывал сентиментальных чувств к прошлому и ненависти к технике и прогрессу. Он грезил будущим. Для него культура и техника – одно и то же:

- У Платонова машина – естественное продолжение живого существа. С паровозом можно разговаривать.

В заключение лекции Дмитрий Быков ответил на вопросы слушателей.