Фантазия на темы Мариенгофа

Новый спектакль в Воронежском Камерном театре помогает понять не такую уж далёкую историю страны. Роман А.Мариенгофа «Циники» с документальной обстоятельностью запечатлел времена революции, Гражданской войны и нэпа.

Театр | Новый спектакль в Камерном театре помогает нам понять не такую уж далёкую историю нашей страны

Роман Анатолия Мариенгофа «Циники» с документальной обстоятельностью запечатлел времена революции, Гражданской войны и нэпа, то есть первого десятилетия Советской власти – с точки зрения обычного обывателя, который старался не вовлечь себя в круговорот политических событий.

Конечно, герои романа, Владимир и Ольга, – люди образованные, тонкие, безмерно страдающие от навязанных им условий быта, но в начале спектакля они ещё очень молоды, не успели как-то закрепиться в жизни и ещё не осознают того, что их ждет. Они пока острят, смеются над своим бытом, танцуют, любят друг друга, стараясь не замечать уродливости окружающего мира.

Но этот мир все время вторгается в их существование то в виде грубо топающих сапогами граждан, то зловеще карикатурной фигуры, обозначенной в программке как «Домком» (Татьяна Чернявская не пожалела ядовитого сарказма для этого страшного в те годы персонажа). Как злорадно поучает она Владимира, что раз он теперь женился на Ольге и переехал к ней, то нечего забирать свою кровать, – супруги должны довольствоваться одной постелью.

А разве не страшны, каждый по-своему, фанатичный большевик Сергей (Андрей Новиков), не остановившийся перед тем, чтобы расстрелять брата Ольги, и нэпман Докучаев, очень точно сыгранный Заслуженным артистом России Юрием Овчинниковым (в этой работе привлекает ещё современная узнаваемость)?

Режиссёр Михаил Бычков и сценограф Заслуженный художник России Николай Симонов выстраивают действие на контрасте. Убожество быта, его теснота обозначены загромождением сцены канцелярскими столами и – в глубине – какой-то покосившейся конструкцией, применяемой для разных целей. То Владимир роется там в книгах, чтобы отнести их букинисту и купить какой-нибудь еды, то это интерьер богатого ресторана, где Докучаев угощает роскошным обедом Ольгу и Владимира, а в конце спектакля на ней повисает умирающая Ольга.

Но всё первое действие спектакля развивается легко и изящно, как будто Ольга и Владимир не замечают всего убожества вокруг. Владимир все время вспоминает какие-то факты истории, подходящие к случаю - видимо, собрался на исторический факультет, - Ольга кокетничает, чуть-чуть капризничает, как положено барышне из хорошей семьи. Они танцуют то танго, то чарльстон, упорно не желая слышать газетных сообщений, которые время от времени зловеще зачитывает Гражданин с газетой (Андрей Мирошников). Как хочется отгородиться от страшного мира!

Слом наступает, когда Ольга просит Владимира пойти к его брату Сергею и помочь ей найти работу: «Хочу работать с Советской властью». Что в этом желании от голодной нищеты, что – от любопытства? А может быть, ей надоела инфантильность Владимира, который не может её обеспечить? Скорее всего, все сразу. И начинается история падения Ольги, её быстрый путь к нравственному опустошению и смерти.

Тональность второго акта меняется. Более угрожающими становятся газетные сообщения о людоедстве и трупоедстве. Вот на каком фоне была введена новая экономическая политика в советской России. И – сразу рестораны, сытные обеды, 15 тысяч долларов, которые Докучаев платит Ольге за первую ночь с ним. Она не может прикоснуться к этим деньгам – она отдаёт их в фонд помощи голодающим.

Что в этих метаниях? В этих изменах? Инфантильность, безволие, страх? Неумение выбрать свой путь? Да всего понемногу. Елена Лукиных очень тонко показывает смятение души своей героини, рожденной совсем для другой жизни.

Бабочка, прилетевшая к источнику света, бьющаяся об него и постепенно затихающая в конвульсиях… У Вадима Кривошеева, играющего Владимира, – очень сложная задача. Роль почти резонёрская: много слов, мало дела. Да и поступки малоприятные: жена изменяет с братом, а он мучается, не в силах ни бросить Ольгу, ни урезонить брата. Утешение находит в объятиях служанки Марфуши, как всякий барчук. Кстати, остроумно решён этот образ: Марфуша появляется только на экране, как в театре теней. Затем следует предательство Докучаева.

Интересно, чего в нём больше: отчаяния, страха или чувства мести? Неужели Владимир не догадывался, как Сергей использует этот донос? Но таков уже «человек из подполья»: предаст да ещё мучиться будет. И при всём при этом Кривошеев умудряется быть обаятельным. Тонкая филигранная игра! Что в итоге?

Сцена из спектакля «Циники.

Эта работа режиссёра Михаила Бычкова вряд ли будет принята всеми: слишком мучительны и проблемны вопросы, ею поднимаемые. Смотреть спектакль нелегко: действует на нервы атмосфера нагнетаемого ужаса.

Но это попытка разобраться, чем же была революция для нашей страны и каковы её отдалённые последствия.

Автор: Людмила Романова, театровед

Источник: «Коммуна», № 177 (25608), 02.12.10г.