Гастроли. «Приглашения в партер» получила понимающая публика

«Приглашение в партер» Ростовского академического театра драмы имени Максима Горького в постановке режиссера Валерия Воронина перекликается с набоковским «Приглашением на казнь», где живого человека приговаривал к смерти нарочито картонный, декоративный мир. В «Приглашении в партер» живыми кажутся все, однако набоковский Цинциннат, пообщавшись с ними секунд десять, в ужасе сбежал бы в отвергнутый ими накануне «пластмассовый мир». А разгадка одна: действие спектакля, при всей аллегоричности истории, явно происходит где-то...

Приглашение в партер

«Приглашение в партер» Ростовского академического театра драмы имени Максима Горького в постановке режиссера Валерия Воронина перекликается с набоковским «Приглашением на казнь», где живого человека приговаривал к смерти нарочито картонный, декоративный мир.

Впрочем, и Набоков, и тот же Леонид Андреев творили в совсем иной духовной реальности, они ещё видели вокруг себя живых людей, надеялись на наличие пары-тройки праведников даже в Содоме и Гоморре, верили, что если человек живой, следовательно, однозначно объект для сочувствия. В «Приглашении в партер» живыми кажутся все, однако набоковский Цинциннат, пообщавшись с ними секунд десять, в ужасе сбежал бы в отвергнутый ими накануне «пластмассовый мир». А разгадка одна: действие спектакля, при всей аллегоричности истории, явно происходит где-то здесь, где-то сейчас. Создатели «Приглашения в партер» осознают, похоже: любую метафору человек начала XXI века понимает буквально (и небезосновательно: в России метафоры имеют свойство рано или поздно материализовываться). Действие «спектакля для одного зрителя» происходит в каком-то спортзале, где, словно свиные туши, висят боксёрские груши, зритель же – из новоявленных богатеев, твёрдо уверенных в том, что именно они теперь диктуют реальности моду, вкусы, мораль (артист Ю. Добринский).

Он прослышал о некоей таинственной труппе, которая за баснословные деньги делает потрясающие спектакли для одного зрителя, и решил приобщиться, ожидая от засекреченного зрелища чего-то запретного и пикантного. Демонстрации спектакля предшествует подписание контракта со Смотрителем (М.Марков). Организаторы обязуются вернуть Зрителю все деньги, если тот не испытает никаких эмоций. Зритель жаждет вечернего развлечения, желательно с пляшущими голыми женщинами. Однако эмоции окажутся отнюдь не те, которые предполагал ощутить Зритель.

Одна из актрис вдруг прерывает представление, чтобы обвинить его в случившемся много лет назад изнасиловании. Несколько позже окажется: Зритель не сможет покинуть зал до окончания представления, а в первом действии ему демонстрировались пока лишь цветочки… На сцене начнут возникать всё новые тени из его прошлого, он попытается сопротивляться им, подкупить труппу, изменить с помощью оружия течение спектакля …

Впрочем, очень скоро выяснится, что на сцене нельзя верить никому. Разумеется, я не буду разглашать всех сюжетных поворотов спектакля – в частности, не буду рассказывать, ощутит ли в конце концов Зритель катарсис. Сами же вы вряд ли угадаете, чем закончится (слегка, впрочем, сумбурно – как часто случается с современными пьесами) Спектакль и какова была его истинная цель.

Любопытно: жанр пьесы «Театр одного зрителя», если верить программке, определялся изначально как «комедия». В спектакле легко ощутить авторскую иронию, причём едва ли не к тексту самого произведения Жеребцова. Однако задачу непременно рассмешить публику режиссёр явно не ставил для себя в качестве основной, ирония весьма горьковата.

«Есть несколько сортов смеха, – писал Даниил Хармс. – Есть средний сорт смеха, когда смеется весь зал, но не в полную силу. Есть сильный сорт смеха, когда смеется только та или иная часть залы, но уже в полную силу, а другая часть залы молчит, до нее смех, в этом случае, совсем не доходит. Первый сорт смеха требует эстрадная комиссия от эстрадного актера, но второй сорт смеха лучше».

Юмор «Приглашения в партер» рассчитан на понимающую публику, способную узнать в трёх бабёнках, исполняющих кордебалет, совмещённый с комическими куплетами про Москву, чеховских трёх сестёр. Тем, кто не оценит демонстрируемых аллюзий, спектакль покажется гораздо более пессимистичным по настроению, чем он есть на самом деле. Вот так же и процитированный выше Хармс, когда писал свою «Елизавету Бам», рассчитывал, скорее всего, на то, что публика отнесётся к представлению как к празднику, а публика вместо того, чтобы развеселиться, испугалась – потомки же и вовсе интерпретировали ту пьесу как аллегорию о сталинских репрессиях.

Завтра завершаются гастроли ростовчан в Воронеже. «Коммуна» достаточно внимательно отсматривала работы наших гостей. Нельзя не отметить разнообразие их репертуара, актерские удачи, стремление привлечь к себе зрителя. Мы рады нашему знакомству и надеемся на его продолжение.Виталий ЧЕРНИКОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.