Городские истории. Старый дом

В одном из районов стоял обычный пятиэтажный дом сталинских времен. Было раннее утро. Дворник Степан уже вовсю подметал дворовые дорожки. Старый Дом тихонько вздохнул и проснулся. «Как спалось?» – подмигнул ему Степан. «Ничего», – ответил Дом и, в который уже раз за это утро, вздохнул. Устал. Хочется покоя. Вон на соседней улице, в Двухэтажке, ночных посиделок во дворе никто не устраивает.

В одном из районов стоял обычный пятиэтажный дом сталинских времен. Было раннее утро. Дворник Степан уже вовсю подметал дворовые дорожки. Старый Дом тихонько вздохнул и проснулся.

– Как спалось? – подмигнул ему Степан.

– Ничего, – ответил Дом.

Степан оглядел свои владения и закурил. Судя по количеству пустых бутылок и окурков, молодежь утихомирилась и разошлась по домам лишь час назад.

– Песни под гитару пели? – спросил, затягиваясь сигаретой, дворник.

– Пели, – снова вздохнул Дом, – и гонки на мотоциклах устраивали…

– Мда-а…- Степан задумчиво посмотрел на разрисованные стены. Им мог позавидовать сам Малевич. Каких только рисунков и надписей на них не было! Начиная с пресловутых «Саша + Ира» и «Маринка – дура!» и заканчивая высоко поэтическими строками «За что мне наказанье это? Опять остался без ответа…»

– А Петр Сергеевич кричал? – спросил Степан.

– Да, вечером его угроз хватило ровно на пять минут, – улыбнулся Дом.

– А потом? – удивился дворник.

– А потом подействовало снотворное, которое каждый вечер ему дает жена.

– А баба Катя выходила?

– Выходила, ругалась и, как всегда, милицией грозила…

– Вызвала? – хохотнул дворник.

Дом многозначительно промолчал. Что и говорить, вот уже сколько лет повторяется одно и то же: наступает лето – и подростки каждый вечер выходят во двор, собираются стайками и компашками, разбиваются на парочки и любителей мотоциклов и т.д., и т.п. И в каждом дворе есть своя баба Катя, которая грозится вызвать милицию. И петры сергеевичи, кричащие о безнравственности нынешней молодежи. И есть свой дворник, который с упрямством бумеранга каждое утро возвращается к кучам мусора, бутылок и окурков, костеря всех и вся на чем свет стоит. Вырастет одно поколение, его сменяет другое, третье…

Все глобально меняется – политика, экономика, наука и техника. Только подрастающее поколение остается таким же.

Дом в который раз за это утро вздохнул. Устал. Хочется покоя. Вон на соседней улице, в Двухэтажке, ночных посиделок во дворе никто не устраивает. И дворик там тихий, спокойный, цветочки растут.

– Ну что ты загрустил? – выкинув окурок, заботливо спросил сторож.

– Покоя хочу, – пожаловался Дом, – как в Двухэтажке.

– Это в 25-й, что ли? – удивился Степан. – Так там же одни пенсионеры живут!..

– Ну и что, зато тишина и спокойствие…

– Это, брат, ты зря завидуешь, – сев на лавочку, сказал дворник. – Я вот недавно слышал, что 25-ю сносить будут в следующем году, а старикам уже квартиры новые дают. Только вот они уезжать не сильно хотят, столько лет прожили в этом доме. Привыкли.

– Как, сносить?! Зачем? – встрепенулся Дом. – Что же будет?..

– Что-что, многоэтажку будут строить, – пояснил Степан. – Дом-то этот уже старый, лет 70 ему.

Дом задумался. По всему получается, что он не намного моложе 25-й Двухэтажки. Это что же, его скоро тоже, того – снесут?!

– Э! Ты чего нахмурился? – заволновался дворник. – Смотри, с тебя ж штукатурка сыплется!

– А что, Степан, нас с тобой тоже скоро?.. – грустно спросил Дом, и на его стеклах появились капли дождя.

– Ну, не знаю. Думаю, поколения три этих шалопаев мы еще переживем! А потом… Пойми, ничто не вечно…

Дом замолчал и больше в это утро ничего не сказал. Он думал. Думал о старой Двухэтажке и стариках, которым дают квартиры в новых домах. О своих дебоширах и хулиганах, которые каждый вечер тревожат всех жильцов. И о том, что когда их не станет, не станет и его – Дома.

Очнулся от своих мыслей он только тогда, когда сумерки уже накрывали город, а со двора раздавался рев мотоциклов, смех и песни под гитару. И тут Дом впервые понял, что, оказывается, любит все эти звуки, и что когда их не станет – настанет покой, и это будет означать, что он никому не нужен.

«Счастье – это когда ты нужен!» – подумал Дом, засыпая под родные звуки надрывающейся дворовой гитары, и думая о том, что завтра утром обязательно скажет об этом дворнику Степану.

Евгения ДВОРНИКОВА. Газета «Воронежская неделя», №30 (1806), 25.07.07г.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.