Импровизации с акварелью Сергея Баловина

В феврале в Воронеже проходила международная выставка «Petit. Что-то маленькое», одним из организаторов которой был Сергей Баловин. Великолепный акварелист, преподаватель, организатор множества арт-проектов и выставок. Странно, почему до сих пор жив стереотип о художниках как о людях замкнутых и нелюдимых, если рядом, в одном городе, есть художники, полностью этот стереотип опровергающие?

Не так давно, а именно – в феврале, в Воронеже проходила международная выставка «Petit. Что-то маленькое», одним из организаторов которой был воронежский художник Сергей Баловин, великолепный акварелист и вообще человек деятельный. Странно, почему до сих пор жив стереотип о художниках как о людях замкнутых и нелюдимых, если буквально рядом, в одном городе, есть художники, полностью этот стереотип опровергающие?

Сергей Баловин - художник, преподаватель и организатор множества арт-проектов, выставок, объединявших молодых или не очень, но неизменно – хороших, художников. Все эти независимые по сути проекты так или иначе аккумулируют некую творческую среду, что можно считать весьма отрадным явлением в городе, не избалованном арт-менеджментом.

Последняя выставка «Petit.Что-то маленькое» демонстрировалась в Воронежском музее имени Крамского, вызвала широкий резонанс. Потом экспозиция, с чьей-то легкой руки названная «чемоданной», быстро упаковалась в эти самые чемоданы и укатила во Францию. Где и открылась в апреле.

Первый вопрос Сергею: и как там французы приняли наших?

Сергей Баловин:

- Во Франции не было столь широкого резонанса в прессе, как у нас, но публики было много, и принимали очень здорово! Галерею организовали студенты пятого курса школы искусств города Ренн. Это город на северо-западе Франции. Всего 200 тысяч жителей, при этом культурная жизнь бурлит. Галерея еще не очень раскручена, находится в центре, напротив оперы. Народ прямиком из театра попадал к нам: «Ага, тут что-то интересное!..»

- Есть ли принципиальное отличие в том, как принимают выставку здесь и там? Имею ввиду простых смертных, не искусствоведов.

- Разница главным образом в том, что у французов нет предвзятости. Более открытый взгляд, что ли… Европейский зритель готов искать философского наполнения, идею, загадку. Большинство наших зрителей, пусть даже воспитанных, все равно имеют какие-то предубеждения. Разница лишь в том, на каком уровне эти стереотипы проявляются.

- В результате выставки появился проект программы творческого обмена, в которой будет участвовать университет Ренна, Воронежский педуниверститет, где ты преподаешь, и музей имени Крамского. Как это будет выглядеть на деле?

- Французские художники приедут с выставкой сюда, российские – во Францию, соответственно. Следующей зимой. Есть тема, над которой мы бы хотели вместе поработать - тема стереотипов. У французов есть стереотипы о нас, и наоборот. Как правило, они ошибочны и имеют негативный эффект. Было бы интересно как-то проиллюстрировать и обыграть эту тему…

- И какие стереотипы существуют во Франции о нас?

- Ну! Первая ассоциация – Путин и тоталитаризм. Французы считают это нашей главной проблемой. И, возможно, даже в чем-то правы, но мы-то проблемы видим совсем в ином. С другой стороны, французов можно понять – они страшно дорожат своей свободой и постоянно бастуют. Скажем, уже третий месяц во Франции идет университетская забастовка, в которой участвует и университет Ренна, против реформ в образовании, которые пытается реализовать правительство Саркози.

- «Le peintre» - так во Франции называют и живописца, и человека, который красит стены. Маляра, по-русски говоря. И ты тоже однажды упомянул об этом факте: «С тех пор предпочитаю думать, что я – маляр. Пусть мои работы найдут себе место в теплых домах, где живут люди, чем будут скучать в музейных консервах». Довольно нетипичный взгляд для художника, как думаешь?

- (Улыбается). Я совсем не против быть в музее! Понимаете, правильно и хорошо – следовать высоким правилам, которые позволят занять какое-то место в этом мире художников. Но есть и другой вопрос: а зачем ты рисуешь? Для себя я пока ответил так: самое лучшее место для картины – в доме, а не в музее. Картина требует человеческого внимания. По-настоящему картина открывается, когда она живет в доме… А для этого их нужно продавать, дарить! Не трястись над ними, не работать «в стол»… Я так решил для себя этот вопрос сейчас.

Были великие художники, которые никогда не продавали работы – но ведь были ведь и другие, поступавшие с точностью до наоборот. Принято возводить ореол святости вокруг художника. Но это – работа, в первую очередь. Мне не кажется, что художник должен быть аскетом или непременно всегда голодным. Если кто-то выбирает путь аскезы – это личный путь, но не правило. Я был бы рад, если бы к художникам по-человечески относились при жизни.

- Ты известен в первую очередь как художник-акварелист, несмотря на то, что работаешь в других техниках. Причем для твоих работ характерны насыщенные, очень яркие краски, экспрессия…

- Да, акварель очень нравится! Сиюминутностью. Бесконечными возможностями и новизной. Я очень большой кайф от самого процесса получаю. Акварель постоянно в движении. Ты работаешь – и краска вместе с тобой. Импровизация на пару – ты и акварель. Это соединение с природной стихией, не хочу показаться пафосным. Есть момент естественности в любом подтеке. Есть свой шарм в том, чтобы взять воды из моря или из реки. У меня целая коллекция работ, написанных разной водой, – из Сены, из моря, из венецианских или питерских каналов.

Часто я не знаю, к какому результату я приду, когда начинаю работать. Я могу сделать пять, десять этюдов с одной точки. Каждый раз акварель позволяет найти нечто новое и нужное. Это постоянный поиск - как в этой сиюминутной игре с краской наиболее полно отразить настроение и движение.