Культура
К 100-летию со дня рождения Г.Н.Троепольского. «Жить надо правдой»
27.05.2005 00:00
Фотография эта сделана в июле 1976 года корреспондентом «Молодого коммунара» Анатолием Костиным. В тот день чествовали известного воронежского писателя Владимира Кораблинова. Ему тогда исполнилось 70 лет. Из Москвы своего наставника и учителя приехал поздравить лауреат Ленинской премии, спецкор «Комсомольской правды» Василий Песков. Пришел поздравить коллегу и Гавриил Троепольский. Завязался...
Вначале коротко об истории этой фотографии. На снимке запечатлены два известных воронежца Гавриил Троепольский и Василий Песков. Фотография сделана в июле 1976 года корреспондентом «Молодого коммунара» Анатолием Костиным.
В тот день чествовали известного воронежского писателя Владимира Александровича Кораблинова. Ему тогда исполнилось 70 лет. Из Москвы своего наставника и учителя приехал поздравить лауреат Ленинской премии, специальный корреспондент «Комсомольской правды» В.Песков. В начале пятидесятых годов они вместе работали в «Молодом коммунаре», который возглавлял Борис Стукалин.
Пришел поздравить коллегу и Гавриил Троепольский. У Василия Пескова завязался с Троепольским разговор. Журналист как раз готовил очерк для «Комсомолки» о проблемах малых рек. Они оживленно говорили на эту тему около часа.
В своем вскоре опубликованном очерке «Река и жизнь» Песков сослался на авторитет земляка: «Агроном и писатель Гавриил Николаевич Троепольский публично предупреждал: «Осушение земель в нашем краю пониженной влажности – большая ошибка. Надо остановиться!» Не послушались. Продолжали искать «резервные гектары» для пашни там, где искать их не следовало. Исчезновение маленьких речек, обмеление больших, резкое понижение уровня грунтовых вод – в немалой степени результат неразумного «осушительства», результат самонадеянности в обращении с природой».
Как-то при встрече Гавриил Николаевич сказал мне:
– Я знаю, что вы дружите с Песковым. Он – молодец! Сколько ярких очерков о защите природы написал! Известно выражение: «Человек – царь природы». Мне больше по душе другое: «Человек – сын природы». Он и друг ее, и ее часть. Еще совсем недавно нам казалось, что природа неисчерпаема, и можно брать у нее бесконечно. Увы, это не так. Сейчас мы находимся в такой ситуации, когда надо у природы не только брать, но и возвращать. Возвращать земле плодородие, рекам – их родники, воздуху – его чистоту. Думаю, нам все почаще надо вспоминать мысль Михаила Михайловича Пришвина: «Беречь природу – значит беречь Родину».
Первое же мое знакомство с Гавриилом Николаевичем состоялось в Воронежском книжном издательстве, когда ему шел уже 77-й год. Первый его вопрос был об Острогожске, в котором Троепольский прожил четверть века. Потом спросил о тогдашнем первом секретаре райкома партии, Герое Социалистического Труда М.М.Мамонове. Интерес к этому человеку у писателя был, как я понял, не ради простого любопытства. Ему нравился крестьянский сын, его редкий характер, его жизненная позиция. Мамонов проработал первым секретарем в районе тридцать лет. И, к счастью, власть не испортила его. Он остался скромным, доброжелательным и мудрым человеком. Ушел секретарь на пенсию в 70 лет. Не стал переезжать в Воронеж, остался в Острогожске. Троепольский с интересом слушал мой рассказ о «хозяине» района, хотя знал его и не раз встречался с ним.
За год до 80-летия Троепольского я позвонил ему и спросил:
– Что будем издавать к вашему юбилею, Гавриил Николаевич?
Через два дня он зашел в издательство, посетовал для порядка на годы, сказал, что новый роман пишется трудно, потом речь завел об отношении партийных руководителей к земле. Его всегда волновали эта проблема:
– Да, земля у нас принадлежит народу, и один из первых декретов советской власти – Декрет о земле, раз и навсегда отменивший саму возможность частного землепользования. А когда началась коллективизация, кормилица наша, в сущности, оказалась без хозяина. Не помню, чтобы когда-либо власть поднимала разговор о том, чтобы принять закон о землепользовании, а тем более – громогласно заявили о нравственных связях человека с землей. Вот недавно встречался с читателями в сельском клубе. На встрече присутствовало и местное, и районное начальство, а потом, после разговора первые лица района поехали проводить меня.
Уже стемнело. На границе, где кончились поля колхоза, наш «газик» свернул с дороги и въехал в какой-то заасфальтированный тупичок. Мы вышли из машины, чтобы пожать друг другу руки и распрощаться, и тут кто-то из руководителей сказал: «Смотрите, какая силища у нашей земли, рвет асфальт и прорастает». Асфальт действительно был покрыт трещинами, в которые пробивалась трава. «А если к этой земле еще и руки приложить?!» – воскликнул Троепольский.
И тут повисла неловкая пауза…
– Мне много приходилось, – говорил Гавриил Николаевич, – встречаться с равнодушным отношением к земле. С поля, с которого всегда брали только по 12-13 центнеров зерна с гектара и радовались этому, стали затем собирать по 30 центнеров только оттого, что законопатили щели в комбайне.
Выходит, из года в год ровно половина урожая шла в потери. Видел поля после подобной уборки, когда случалось им невспаханными уходить под снег. Весной на них так бурно появлялись пшеничные всходы, что по плотности травостоя их можно сравнить лишь с газонами в английских парках.
Навсегда мне запомнился и такой случай. После какого-то совещания работников культуры мы вышли на улицу и пошли по проспекту. 83-летний писатель шел с тростью не спеша, но уверенно. А потом вдруг предложил:
– Зайдем в кафе?
Мы выпили по чуточке коньяка и разговорились. Помню, спросил его об отношении к своему одногодку М.А.Шолохову. Он не спеша рассуждал:
– Вопрос об авторстве «Тихого Дона» – вопрос вечный. Видно, Шолохову уготована судьба Шекспира. Сотню раз в году ему приходится поворачиваться в гробу от журналистских «изысканий». Ведь некоторые из них пишут о великом писателе совершенно не зная его творческой биографии, произведений. Их статьи – это стопроцентная профанация, основанная на слухах, исходящая от хулителей классика русской литературы. Но особенно меня удивляет поведение Солженицына. Он строит свои «версии» со злобой и ненавистью. А ведь первые литературные шаги Солженицына Михаил Александрович поддерживал и считал, что начинающий литератор из Рязани отправлял ему искренние письма. В чем же провинился классик русской литературы перед Солженицыным? А в том, что прямо высказывался о так называемых диссидентах, подверг критике его пьесу «Пир победителей». Солженицына просто задушила зависть.
Однажды Троепольский отметил, что хороший прозаик должен быть в душе поэтом. Вероятно, он имел в виду, что литератор должен видеть и понимать красоту окружающего мира душой и сердцем. «Правдой надо жить, как растение живет солнцем», – писал Гавриил Николаевич, и это было главным в его творчестве.
В «Записках агронома» чувствовался запах пашни, хлебного поля, проселочных дорог, прибитых дождем. Долгие версты прошагал он по полям, его «шаги по росе» исчислялись сотнями километров.
Литературовед Виктор Акаткин в одной из своих статей заметил: «Если бы Троепольский не ушел от земли, то, наверное, стал бы вторым Терентием Мальцевым. В самом деле, он вывел восемь сортов проса (один из них был районирован), написал несколько научных книг и много статей о селекции и даже открыл новый вид насекомого!».
О создании знаменитого «Белого Бима Черного уха» писатель мне рассказывал так: «Первым читателем повести «Белый Бим Черное ухо» был Александр Трифонович Твардовский, которому еще при его жизни и с его согласия она была посвящена. Она была бы напечатана в журнале «Новый мир», который он редактировал, но в 1970 году его освободили от должности главного редактора. И я тогда отдал повесть в журнал «Наш современник».
Честно говоря, не ожидал такого оглушительного успеха. Повесть поняли и приняли миллионы людей. «Бим» написан совсем в другом тоне и иной манере, чем все мои предыдущие книги. Каждый замысел приходил не вдруг, иногда это результат целой жизни, результат раздумий… Хотелось, чтобы читатель, побыв некоторое время с моим Бимом, заглянул бы внутрь себя и стал добрее и чище. Эта повесть потребовала шести лет работы. Сначала я задумал «идеального человека» – героя абсолютно искреннего и чистого. Он должен был пройти по жизни, встретиться с разными типами и персонажами. Но из этого ничего не выходило, получалась надуманная фигура, какой-то ангел во плоти.
Потом явилась мысль – завязать сюжет вокруг истории Бима. И повесть выстроилась».
И как вовремя появилась эта книга! Люди стали жить лучше, обеспеченнее, многие выбились из нужды и бед, но они стали реже обращаться друг к другу за помощью, говорить друг другу добрые слова. Глубина и подлинность человеческих чувствований – вот что волнует Троепольского в повести. В экзамене на здравый смысл прибавились вопросы, испытывающие на доброту, интеллигентность, самоотверженность, душевное богатство. Оказывается, обеспеченность может обернуться и безразличием, и жестокостью, и предательством.
В 1975 году Г.Н.Троепольскому за эту повесть была присуждена Государственная премия СССР. За прошедшие годы «Бим» обежал, как говорится, всю планету. Книга вышла в 55 странах мира. Только специалисты теперь могут точно подсчитать ее миллионные тиражи. Анатолий Свиридов,
заслуженный работник культуры России.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
