Культура
К 80-летию киноведа Сталя Пензина
14.11.2012 09:18
«Он проводил нас через эту ночь» | Зрители не расходились…
«Он проводил нас через эту ночь»
 |
| Сталь Пензин. |
Как-то на одном из центральных каналов телевидения горячо спорили об интеллигенции, её роли и значении в современной жизни, истории страны, взлётах и падениях этой самой истории. Спорили долго, категорично и неинтеллигентно; запутались в определениях и оценках, перессорились и разбежались, ни о чём не договорившись…
Я же вспоминал некоторых своих учителей - людей разных профессий - бескорыстных и совестливых, честных и простодушных, оставивших в душе след – ясный и незабываемый. Одним из таких наставников и товарищей был для меня Сталь Никанорович Пензин – воронежский педагог и просветитель, предпочитающий дело разговорам о бесконечных трудностях интеллигентской судьбы и «миссионерства».
Владимир Межевитин
Мы познакомились с ним в начале 80-х в Воронежском институте искусств, когда Сталь Пензин пришёл к нам на курс, где должен был вести марксистско-ленинскую эстетику – так официально назывался его предмет. Но учебные рамки эстетических постулатов для Сталя Никаноровича оказались тесны. Его стихией было кино. Он жил в этой стихии страстно и самозабвенно. И находил смысл общения с аудиторией в том, чтобы своей страстью и любовью поделиться откровенно и радостно.
Он делился с нами более чем щедро. Приносил взволновавшие его книги, статьи, фотографии и фильмы, которые ухитрялся показывать при каждом удобном случае. На переменах и после занятий студентам, разделяющим с ним интерес к кино, он демонстрировал новые и старые ленты, ставшие шедеврами отечественного и зарубежного кинематографа. Показывал дебюты-миниатюры, полнометражные художественные и документальные картины, мультипликационные фильмы, которые, по его мнению, заслуживали особого внимания, обсуждения и серьёзных оценок.
Он увлёк несколько человек с театрального факультета и других факультетов тоже киноклубными показами, на которые мы стремились несколько лет. Эти вечера в «Пролетарии», Доме актёра и других залах были памятны не только редкостными картинами, но и, конечно же, размышлениями самого Сталя Никаноровича – неожиданными и проникновенными, а также встречами с гостями – искусствоведами и создателями некоторых лент, приглашёнными Пензиным в Воронеж.
Сталь Пензин поражал нас своим рыцарским отношением к делу и людям, к просветительскому служению, которому был предан всей душой. Его таланту и неистощимой энергии приходилось только изумляться. Наш учитель всегда был бескорыстен и самоотвержен, чужд какого бы то ни было самодовольства и выпячивания. Никогда не юлил перед начальством, не заигрывал с ним.
Не участвовал ни в каких интригах.
Он был открыт и благороден. К нему не прилипало никакой пошлости и гнусности. Как человек необыкновенный, он спешил поделиться восторгом от чужого таланта с любым неравнодушным и любопытствующим собеседником, студентом, другом, случайным зрителем. Таким он оставался до последних своих дней… Надо признать, советское и лучшее мировое кино 50-80-х годов давало немало поводов для восторгов и подвижничества. Десятки фильмов российских и республиканских студий в то время удостаивались самых престижных международных призов.
Гуманистическое содержание картин было обращено к вечным вопросам поиска и смысла человеческих устремлений, вечной борьбы добра и зла и вечного сопротивления человека, выставленного на «экзистенциальный холод» жизненных трагедий, комедий и драм.
Сталь Никанорович посвятил всю свою жизнь педагогике и кино, веря в то, что искусство может и должно совершенствовать человека. Девизом его более чем сорокалетнего просветительства вполне могла бы стать метафора Рея Брэдбери, определяющая великую задачу искусства: «Возьми меня за руку и переведи через эту ночь». В случае с кино она звучала необычайно точно и актуально.
Феномен кинематографа заключался в том, что он удивительным образом объединял в себе литературу и театр, музыку, живопись, фотографию, творческие достижения целого коллектива авторов, участвующих в создании фильма, и, конечно же, возможность общения с огромной зрительской аудиторией. Широкое развитие кинопроката, на которое государство выделяло колоссальные средства, сделало возможным смотреть фильмы в самых удалённых уголках страны, в залах, где люди вместе переживали эмоции, воплощённые экраном. Это единение, позитивная энергия которого была уникальна и притягательна, имело какую-то сакральную, магическую силу и смысл.
Роль проводника кино, подобного Сталю Пензину, оказалась сродни миссии волшебника, дарящего и испытывающего счастье от радости и восхищения зрителей, ставших соучастниками того или иного явления искусства в годы, когда телевидение только начинало свой путь.
В череде наших с ним встреч мне особенно запомнился один из зимних дней, когда на курсе мы репетировали чеховского «Дядю Ваню».
Во время разбора сцены диалога Астрова и Сони в дверях вдруг появился Сталь Никанорович и попросил меня выйти к нему. Он стоял в распахнутой одежде, на которой таяли снежинки, – загадочный и воодушевлённый. «Вы там о докторе Астрове спорите, а я вам чеховскую подсказку принёс, – сказал он, протянув свёрнутый лист бумаги, на котором, как я потом узнал, было напечатано письмо Антона Павловича к своему приятелю, врачу Ивану Орлову. – Здесь – комментарий к вашей постановке, очень существенный и, наверное, выстраданный. Прочтите, мне кажется, это важно».
Сталь улыбнулся своей незабываемой улыбкой и исчез, спускаясь по лестнице к выходу. Участие его меня чрезвычайно тронуло и приободрило. Вот так же несколькими месяцами ранее он предложил писать работу о выдающемся режиссёре и педагоге Сергее Герасимове, притащив мне целую кипу книг и каких-то заметок. Тогда впервые я и попробовал написать о том, что зацепило меня в герасимовской биографии, – нечто похожее на сценарий документального фильма. Вместе со Сталем Никаноровичем мы получили за эту работу диплом всесоюзного конкурса.
Теперь мой неутомимый наставник помогал приобщиться к многогранному чеховскому миру – сложных переживаний, сомнений, мучительных размышлений о жизни и смерти, парадоксах человеческой природы.
С письмом к доктору Орлову, датированным 22 февраля 1899 года, я стоял у окна, за которым валил хлопьями снег. Одинокая фигура Сталя Пензина летящей походкой удалялась в наступающих сумерках.
Помню, развернув бумагу, я прочитал чеховские строки: «Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую; не верю, даже когда она страдает и жалуется, ибо её притеснители выходят из её же недр. Я верую в отдельных людей. Я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России там и сям – интеллигенты они или мужики, – в них сила, хотя их мало…»
Слова эти Антона Павловича перекликались с монологами героя пьесы – доктора Астрова, очень похожего на самого Чехова. Только теперь произнесены они были не литературным персонажем, а самим автором.
Глядя в почерневшее пустое окно, я подумал о том, что Сталь Никанорович (вместе с немногими другими «отдельными людьми») и является одним из тех самых Подвижников, о которых с надеждой говорил великий писатель. Говорил с уважением, любовью и благодарностью.
…Через какое-то время мы показывали зрителям «Дядю Ваню». На сцене звучали тихая щемящая гитара и откровения отчаявшихся чеховских героев, измученных неизбывными бедами российской жизни.
В зале сидел задумчивый и сосредоточенный Сталь Пензин, у которого, к счастью, был свой, согревающий многих, немеркнущий огонёк. Он знал об этом и шёл к нему настойчиво и вдохновенно, несмотря ни на что.
Зрители не расходились…
В свои 18-19 лет я только учился отличать шедевры мировой классики от обывательского ширпотреба. Прокладывая свой путь интуитивно, не имея достойных учителей, я жадно ловил все искры подобных знаний: собирал газетные вырезки, журналы о кино, открытки с любимыми актёрами. И, безусловно, настоящим подарком судьбы стала для меня встреча со Сталем Никаноровичем Пензиным.
Юрий Шамин,
ответственный секретарь газеты «Коммуна»
ответственный секретарь газеты «Коммуна»
Увидев объявление о показе классики мирового кино, я пришёл во Дворец культуры профсоюзов и, что называется, попал в свою стихию.
Была вторая половина 80-х, самый разгар «перестройки». Пышным цветом тогда расцветали видеосалоны, где, как в кинотеатре, только по телевизору, можно было коллективно смотреть зарубежное кино. В страну хлынул поток видеокассет с подпольным и поспешным переводом. В основном это были боевики со Шварценеггером, Сталлоне, «ужастики», вроде «Живых мертвецов», да неведомая для «облико морале» советского зрителя эротика вроде «Эммануэли» и «Девяти с половиной недель».
Кино я и тогда, да и по сию пору, поглощал в невообразимых количествах, и многое из предложенного видеосалонами пересмотрел. Только душа тянулась к «Восемь с половиной» Феллини и к подобным киношедеврам. Там искал я ответы на вопросы взрослеющего интеллекта. Тогда и встретил я своего Учителя – Сталя Никаноровича Пензина. Он в ту пору организовал во Дворце профсоюзов видеоклуб, где показывал не одноразовое голливудское кино, а картины интеллектуальные, авторские, заставляющие размышлять, рассуждать, спорить. Никакого попкорна, колы не было и в помине. Мы приходили туда прикоснуться к лучшим образцам мировой культуры в попытках постичь творения настоящих гениев кино.
Запомнил на всю жизнь – Сталь Пензин представлял фильм Бернардо Бертолуччи «Последний император». Сильное впечатление произвёл на меня фильм. Драматическая судьба последнего китайского императора, не расстрелянного, как у нас, но пережившего крушение своей империи и потерявшегося в новом мире, показалась мне такой трагичной…
Зрители не расходились, как сейчас, после просмотра фильма, а остались, чтобы обсудить увиденное. Это был настоящий диспут, обмен мнениями, расшифровывание авторского посыла кинохудожника Бертолуччи. И Сталь Никанорович, как опытный лоцман, вёл корабль наших мнений к берегу истины, к верному толкованию произведения.
Попав в интересную мне среду и обретя наконец своего Учителя в мире кино, я стал завсегдатаем этого видеоклуба.
Самый плодотворный этап нашего общения со Сталем Никаноровичем начался у нас, когда я стал работать в газете «Молодой коммунар» заместителем ответственного секретаря, ответственным секретарем, заместителем главного редактора. Пензин, к немалому моему восторгу, оказался активным автором газеты. Приносил статьи. Я их жадно читал и ставил в очередной газетный номер.
Затем я затеял в «Коммунаре» специальную страницу о кино. Страница получилась симпатичной. Назвал я её «Иллюзион Феллини» («ИФ») в честь горячо любимого нами со Сталем Никаноровичем итальянского кинорежиссёра. И сам стал «узником замка «ИФ», (все меня поймут, вспомнив «Графа Монте-Кристо»), то бишь, я стал эту страницу редактировать.
Сталь Никанорович мою идею, помнится, горячо одобрил и поддержал. Давал дельные советы, подсказывал. Стал регулярно писать аналитические статьи об истории мирового кинематографа.
Помнится, результатом одной из наших с Пензиным бесед стала его статья «Кино надежды нашей» («Молодой коммунар» от 30.11.1999г.). Позвольте процитировать:
«Посмотрим правде в глаза: кино и мы вместе с ним находимся под могучим прессингом Голливуда. Не американского кинематографа вообще (там достаточно талантливых режиссёров), а того, что когда-то называли «фабрикой грёз». Миллионы не дебильных от рождения молодых зрителей отлучаются от интеллектуальных и духовных ценностей, становятся невеждами. А чем человек невежественнее, тем им проще манипулировать. Как пел Булат Окуджава: «На дурака не нужен нож. Ему покажешь медный грош (читай: блокбастер), – и делай с ним что хошь».
И ещё одна цитата:
«Нет, разумеется, ничего предосудительного, что режиссёр даёт нам возможность отвлечься от суровых буден. Беда в другом. Идеологическая петля нашего кино сменилась экономической. Самое неприятное, что она не воспринимается многими как петля. Кинематографисты, подражающие заокеанским образцам, пытаются убедить себя и нас, зрителей, что это новый модный галстук. Как бы не так!»
Вот что нас тогда волновало. К сожалению, актуальны эти мысли и по сию пору…
Затем я перешёл на работу в «Комсомольскую правду – Воронеж». Страничка «Иллюзион Феллини», просуществовавшая в «Молодом коммунаре» года три и выходившая с периодичностью раз в месяц, с моим уходом, конечно же, закрылась. Вести её стало некому.
А через два года я стал работать в газете «Коммуна». Какова же была моя радость, когда вновь в редакционных коридорах я стал встречать Сталя Никаноровича! Он активно сотрудничал с газетой. Мы вместе радовались тому, что усилиями Сталя Пензина удалось установить в Воронеже мемориальную доску В М.Шукшину.
Живу я неподалеку от Дворца культуры имени С. М.Кирова. Сейчас он находится в плачевном состоянии – закрыт и постепенно разрушается. Понятно, что завод синтетического каучука отказался от его содержания. А когда-то здесь буквально кипела культурная жизнь: работали кружки для детей, был даже свой театр-студия, проводились праздничные мероприятия, концерты и, конечно же, показывали кино. Так вот, именно в этом дворце в мае 1964 года Василий Макарович Шукшин впервые представил зрителям свой фильм «Живёт такой парень». И мемориальная доска об этом событии нам напоминает. Эту доску и «пробил» через соответствующие инстанции Сталь Никанорович.
Может, и дворец-то стоит ещё только благодаря этой доске, хотя она стыдливо прикрыта огромными рекламными билбордами. Рекламируемая шпатлевка оказалась важнее Шукшина. О времена, о нравы!
Кроме того, неутомимый просветитель Пензин много писал, выпускал свои новые книги и приносил их мне. Я с огромным удовольствием читал его «Мой Воронеж после войны», «Мир кино». Однажды попросил ещё один экземпляр его замечательного «Мира кино» для друга.
– Юра, вы хороший друг, вы умеете дружить, – сказал он мне тогда.
Потом он писал новую книгу – «Кино в Воронеже» и обещал её принести… Но уже не смог.
Она и стала его невольным нам завещанием.
Не мог поверить, что этого замечательного человека, глубоко порядочного, подлинного интеллигента больше нет среди нас. Да я и сейчас в это не верю… Как можно поверить, что больше нет с нами человека, так тонко и глубоко разбирающегося в мировом кинематографе и умеющего доходчиво растолковать главную и сопутствующие идеи талантливых кинорежиссёров? Нет ему замены. По крайней мере в Воронежской области. Я не знаю таких. Некому подхватить это знамя. Всё. Дверь захлопнулась…
Да и кино вырождается. На экранах больших и малых всё меньше, как писал Пензин, «первоклассных произведений, которые не стыдно причислить к искусству и которые служат противоядием киномусору» («Молодой коммунар» от 11.01.2000г.). «Из балагана, базарного аттракциона кинематограф сказочно быстро превратился в полноценное искусство» в начале XX века. И вновь ввергается в состояние «базарного аттракциона» со всеми его 3D и прочими внешними атрибутами в начале века XXI. И людей мыслящих, умеющих думать, изучающих язык кино, всё меньше среди нас. И просвещать нас, неучей, больше некому.
Спасибо вам, Сталь Никанорович, что были в моей жизни. Что стали настоящим моим Учителем. Обещаю вам беречь и бескорыстно делиться тем огоньком любви к умному кино, который вы мне подарили.
Источник: газета «Воронежская неделя» № 46 (2083), 14.11.2012г.
