…Как дружеское рукопожатие

Случилось это всего-то 43 года назад. Мы сблизились, совместно готовя для «Коммуны» статью о работе Россошанского районного радиовещания. Я был поражен, узнав, что Тимошечкин – некрепкого телосложения, слабого зрения, редкой душевной мягкости человек – был храбрым солдатом в Великую Отечественную. Он, смущенно покряхтывая, протянул «Встречу»: «Я тут паровоз, а остальные – вагоны...»

В моем книжном шкафу – сборники воронежских литераторов в особом ряду. И те, что отлично изданы, и неприметные с виду – все они вроде родственников, но не бедных, а на равных. Возьмешь в руки чью-нибудь книгу, полистаешь, почитаешь, короче, пообщаешься таким образом с ее автором – и будто он у тебя в гостях побывал. А уж если на титульном листе мелькнет скоропись автографа, то и вовсю разыграется память. Эмилю – Емельяну
С признанием слова:
Эмиль, не будь Иваном,
Не помнящим родства, – такое напутствие написал мне, даря сборничек стихов «Встреча», один из его четырех авторов Михаил ТИМОШЕЧКИН. Случилось это всего-то сорок три года назад. Мы сблизились, совместно готовя для «Коммуны» статью о работе Россошанского районного радиовещания. Я был поражен, узнав, что Тимошечкин – некрепкого телосложения, слабого зрения, редкой душевной мягкости человек – был храбрым солдатом в Великую Отечественную. Он, смущенно покряхтывая, протянул «Встречу», но добавил довольный:

– Я тут паровоз, а остальные – вагоны.

Будучи благодарным читателем, с той поры не упускаю из виду то, что выходит из-под пера Тимошечкина. Он и поныне живет в Россоши, на всех порах ведя свой поэтический паровоз. Его творчество приобрело российскую известность, и тема войны в нем неизбывна – «я опять во сне ходил в шинели». Вот так, всю жизнь ветеран – в боевой выкладке.

В ту же памятную пору поделился со мной своей первой книжкой «Молния» и воронежский поэт Олег Шевченко. На летней сессии заочного отделения журналистики ВГУ я увидел его в одной из аудиторий читающим стихи. О целине, куда позвала сверстников комсомольская романтика, об армейской службе. О вагоне цветов, что разгрузили в Россоши, – из-за них «целый вечер стыдились все разговаривать прозой». И о самом насущном его, рабочего парня:
Я в лексике еще силен не очень-то,
Но, свято веря, что ученье – свет,
Я полюбил и звание заочника,
И мудрый термин – у-н-и-в-е-р-с-и-т-е-т! Впоследствии я не раз выступал со стихами Шевченко в молодежной среде. Без прикрас – зал замирал, когда звучала его трагически-трогательная «Станция Журавлиха».

Александр ГОЛУБЕВ, сегодняшний главный редактор литературно-художественного журнала «Подъем», еще в 1971 году мог лихо подписаться, даря свое творение читателю, – «с казачьим чувством уважения». «Мой первый снег» – так называлась его первая книга. И казаком Голубев был не бутафорским – родился на хуторе близ станции Вешенской. И стихи его – о донской стороне, о земляках, свято хранивших вековые традиции казачества. А меня лично после первого прочтения резанули по сердцу и долго вызывали в нем боль две строчки Голубева:
Мы в детстве редко улыбались.
Мы в детстве без отцов остались.
Нас осиротила война. Любому пишущему хочется знать: читают ли его? В советское время такой проверкой востребованности творчества литераторов были встречи писателей с земляками. В Домах культуры, библиотеках, а то и просто на фермах или полевых станах. Помню, в Ольховатку, поселок сахарников, «высадился десант» в составе Виктора Полякова, Павла Мелехина и уже упомянутого мной Александра Голубева. Читательская конференция удалась, и Поляков выложил на стол свою книжицу «След». На случай непосредственного общения с ценителями его поэзии. Заполучил ее и я. Естественно, с автографом.

Прозвучали тогда и такие строки:
Сколько прожито,
Сколько пройдено,
Сколько гроз простучало в окно!
Ты одна у меня, моя Родина.
Ты одна.
И другой не дано, – воспринимаются, будто ныне написанные.

И вот через тринадцать лет снова встреча, уже в Верхнем Мамоне. Я подношу Полякову его «След», чем немало удивляю автора, и он под впечатлением свершившегося черным фломастером выводит по диагонали «Возвращаются люди на круги своя…», имея в виду библейскую истину «Возвращаются ветры на круги своя…», обыгранную им в одном из стихотворений.

Это было давно.

Но есть и автограф, которого, как говорится, еще и чернила не высохли. На новой книге стихов Ивана Щелокова «Готовит любовь для полета крыло». Между прочим, первые еще студенческие стихи Щелокова увидели свет в нашей районной газете «Донская новь». И поэт об этом не забывает.

Автографы – они как дружеское рукопожатие. Как некое волшебное средство, будоражащее память и сердце!

Эмиль АБРОСИМОВ.

с.Верхний Мамон.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.