Киногид. Бим живет на экране

27.09.2007 09:45

Исполнилось 30 лет фильму «Белый Бим Черное ухо». На его премьеру, которая состоялась в кинотеатре «Пролетарий» 22 сентября 1977 года, в Воронеж приезжали режиссер Станислав Ростоцкий, актеры Вячеслав Тихонов, Раиса Рязанова, Валентина Владимирова, Алексей Чернов. Книга «Белый Бим Черное ухо» появилась на свет на пять лет раньше.

Исполнилось тридцать лет фильму «Белый Бим Черное ухо». На его премьеру, которая состоялась в кинотеатре «Пролетарий» 22 сентября 1977 года, в Воронеж приезжали режиссер Станислав Ростоцкий, актеры Вячеслав Тихонов, Раиса Рязанова, Валентина Владимирова, Алексей Чернов.

Кадр из кинофильма «Белый Бим Черное ухо».

«Белый Бим Черное ухо» появился на свет на пять лет раньше – одноименная повесть Гавриила Троепольского была опубликована в журнале «Наш современник» в 1972 году. Кино способствовало популярности Бима в нашей стране и за рубежом. Ну а в родном городе он сделался такой же достопримечательностью Воронежа, как, скажем, Кольцовский сквер. Недаром 5 сентября 1998 года на проспекте Революции ему был установлен памятник.

Так как у Бима из нержавеющей стали нет постамента и, соответственно, пояснительной таблички, то многие его юные поклонники думают, что он родился в расположенном рядом театре «Шут». Нет, Бим – герой книги и фильма, хотя радует детвору и на подмостках кукольного театра.

Станислав Ростоцкий дважды экранизировал произведения нашего замечательного земляка. Для дебюта он выбрал только что опубликованные в «Новом мире» «Записки агронома» начинающего воронежского писателя Гавриила Троепольского. Фильм назывался «Земля и люди».Премьера его состоялась в самом начале 1956 года в кинотеатре «Спартак». Ростоцкий приезжал на нее вместе с популярным еще с довоенных времен актером Петром Алейниковым.

То был один из первых правдивых фильмов о трудностях послевоенной деревни. Но успехом у зрителей он не пользовался. Показанная в нем любовная история предстала скучной и вялой, а положенный в основу сюжета спор между агрономом Шуровым и председателем райисполкома о сроках посевной мало кого волновал. Критики фильм хвалили: подробное погружение в агротехнику их не отпугнуло, они приветствовали обращение начинающего режиссера к литературному первоисточнику со столь смелыми для того времени гражданскими мотивами.

…В середине пятидесятых в стране восстанавливалось движение, которое до войны возглавлялось ОДСК – Обществом друзей советского кино. В марте 1957 года в Москве на организационном собрании кинолюбителей выступал Станислав Ростоцкий. В перерыве подошел к Станиславу Иосифовичу, сказал:

«Я – из Воронежа. В знак благодарности хочу подарить первый сборник рассказов Гавриила Николаевича Троепольского, который издан в моем оформлении. Дело в том, что в студенчестве я подрабатывал в областном книгоиздательстве. Отец был художником и научил меня пользоваться шрифтами. Разумеется, я был самоучка, тем не менее, в 1955 году мне доверили оформление первой книги Троепольского. Дело было несложное: обложка, титульный лист, два заглавия разделов – «Записки агронома», «О простых людях». На обложке поместил рисунок, смысл которого сводился к тому, что Троепольский распахнул для нас окно в природу. Когда меня в издательстве представили однажды Гавриилу Николаевичу, то он удивился, что художником книги взяли чуть ли не пацана. Спросил сурово: «А что это за сумку ты нарисовал? У меня такой никогда не было». Я сконфуженно ответил, что ходил с такой же на занятия и решил, что агроному с ней тоже будет удобно.

Станислав Ростоцкий поблагодарил за подарок, сказал, что искренне рад, так как хранит журнальные публикации, а книг Троепольского у него нет. Просил передать Гавриилу Николаевичу, что он мечтает еще раз поставить фильм по его произведению. И неожиданно добавил: «Книга будет моим талисманом».

Слова, сказанные, скорее всего, из вежливости, оказались вещими. Ростоцкий увлекся приключениями Бима. Новая экранизация Троепольского стала звездным часом режиссера, принесла ему высшую награду того времени – Ленинскую премию. (Парадокс: автор книги о Биме удостоен в 1975 году лишь Государственной премии СССР).

Трогательный двухсерийный фильм о судьбе собаки-горемыки, теряющей любимого хозяина, покорил миллионы и детей, и взрослых. Жаль, что просмотры кинопроизведений не включены в обязательную школьную программу. Киноповесть «Белый Бим Черное ухо» учит тому, что отношение к «братьям меньшим», как рентгеном, высвечивает души, выявляя в одних подлость, в других – сострадание и благородство.

Уроки, которые Иван Иванович дает Биму, как это ни парадоксально, полезны не только щенку, но и всем нам. «Вот тут-то он и узнал впервые, что такое «больно» и что такое «нельзя». Хозяин трепанул Бима за ухо и несколько раз повторил: «Нельзя! Книги – нельзя!». Так Бим узнал, что книги созданы не для того, чтобы их кусать и раздирать. Цивилизация тоже началась с ключевого слова «нельзя», выработала свод «табу».

Сегодня уроки киноповести особенно актуальны, ибо слово «нельзя» постепенно исчезает из лексикона многих и многих. Берется на вооружение новый свод правил, противоположных традиционной морали, которая диктовала не делать другому такого, чего ты не хочешь, чтобы сделали тебе. Теперь рассуждают наоборот: всё, что полезно мне, что приумножает мою собственность, – то можно. Наглядный пример тому – строительный беспредел в нашем родном городе. Самое печальное, что нет «хозяина» наподобие Ивана Ивановича, который «трепанул» бы за ухо нарушителя закона так, чтобы тому было впредь неповадно самовольничать.

Лейтмотивом и повести, и фильма является урок верности. Человек и собака абсолютно преданы друг другу, они и помыслить не могут об измене. Последнее слово – одного корня со словом «замена». Никто и никогда не способен заменить Ивану Ивановичу Бима, а тому – хозяина. Увы, в современной жизни все иначе: в фаворе – оголтелый индивидуализм. Человек легко находит замену любимой, другу – да кому угодно. Меняют даже страну проживания, которую принято именовать Родиной. Не та, так – эта.

Верность в широком смысле слова нельзя объяснять обстоятельствами, и она не может существовать от случая к случаю: она или есть, или ее нет, все остальное – суррогат. «Белый Бим Черное ухо» – гимн верности.

В «Биме» Ростоцкий вслед за бескомпромиссным Троепольским дает понять, что средняя школа остается одной из наших «болевых точек». В фильме «Доживем до понедельника» Вячеслав Тихонов сыграл идеального учителя. В «Биме» показана преподавательница, которую на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям. Она задает классу сочинение на «свободную» тему: «Я люблю животных». Но чтобы ученики чего-нибудь не напутали, снабдила их «планчиком-вопросником».

Друг Бима Толик ответил на все 14 вопросов, в том числе и на самые абсурдные: «Почему корову доят, а лося не доят?» Толик резонно рассудил: «Лося пока не видел, они в городе не живут. Корову доят, чтобы было молоко в магазинах, и чтобы выполнялся план. Лося не дают потому, что в магазинах не бывает лосиного молока, и оно никому не нужно… А Бима я все равно найду…» Учительница в повести поставила Толику двойку («Он же из рамок вон выскочил! Он же черт-те о чем думает»), а в фильме пришла жаловаться родителям: «Он у вас дефективный».

У человека очень долог процесс взросления. Но самое трудное, напоминает фильм, не физиологическое взросление (оно идет автоматически), а становление личности. В Толике, благодаря заботе о Биме, личность проклюнулась, но горе-педагог и даже мать, которую великолепно сыграла Римма Мануковская из нашего драмтеатра, это третируют, обращаются с добрым мальчиком как с несмышленышем.

В год выхода фильма критика, приняв его в целом, обвиняла в излишестве натурализма и жестокости, истязающих нервы зрителя. Имели в виду сцены в собачьем преемнике и на железной дороге, когда Бим попадает лапой в стрелку. Действительно, в повести эпизоды читаются без особого содрогания, на экране боли больше. Режиссер полагал, что лишь такого рода шок способен пробить равнодушие обывателя. Ну а сегодня, когда на экране откровенная эскалация насилия, те эпизоды не режут глаз.

Автор фильма бережно отнесся к литературному первоисточнику. Тем не менее жалко тех, кто познакомился с Бимом лишь в кино и не читал повесть. При экранизации множество достоинств книги неизбежно утрачиваются. Троепольский любил вести повествование с помощью монологов, в том числе и от имени собаки. (Бим так переживает, встретив в лесу брошенную хозяевами Лохматку, которая жалуется ему: «Я мышь съела. Я есть хочу»).

Писатель продолжил традиции Антона Павловича Чехова, у которого на многое мы смотрим как бы глазами Каштанки. На экране внутренние монологи щенка, потом взрослого пса утрачены, равно как и прямые обращения к нам автора: «…Читатель-друг! Не тот читатель, что мнит, будто без его клеймящих писем собаки поедят всех граждан и гражданок, нет, не тот… Не обвиняй, дорогой, в смешении жанров, ибо сама жизнь – смешение: добро и зло, счастье и несчастье, смех и горе, правда и ложь живут рядом, и так близко друг к другу, что иногда трудно отличить одно от другого».