Культура
Книжная полка. Жить по совести
05.04.2013 09:09
Книга очерков воронежского журналиста Владимира Новохатского читается как увлекательная беллетристика. Многомерность и безупречное слово дали новую жизнь газетной документалистике Новохатского.
<
|
Книга очерков журналиста Владимира Новохатского читается как увлекательная беллетристика
На книжных развалах имя газетчика сегодня практически не встретишь. Причин тому немало. Прежде всего, сама журналистика стала иной. Газета, наверное, и вправду не успевает прожить и один день, а уже торопится за другой новостью. Из-под пера выходят заметки-однодневки, которые вряд ли кого-то заинтересуют завтра. Кажется, безвозвратно ушли времена, когда мы зачитывались публицистикой Анатолия Аграновского, Юрия Роста, Татьяны Тэсс…
Татьяна Юшкина
Но вот удача. Держу в руках увесистый томик – читаю книгу воронежского журналиста Владимира Новохатского «Было у матери три сына». Стало сразу ясно: и времена тут ни при чём, и то, что у неравнодушного журналистского слова свое особое долголетие. Живо вспоминаются материалы Владимира из далеких 1980-х годов, в его бытность главным редактором «Молодого коммунара». Они и тогда отличались не только острейшими темами, но и удивительной языковой выразительностью.
Только человек, зоркий душой и чуткий сердцем, сможет так пережить с матерью потерю ее сына в новой кавказской бойне и так – до внутреннего озноба – передать ее чувства: «На миг отпускает горе. Однако вышла мать проводить гостей, и выжала слезы тоска. И будто стесняясь этого плача, поднесла она к глазам передник – и не плачет вроде, а рассматривает какой-то затейливый узор. Дни приходят – уходят, как недолгие ее гости. Длится жизнь. Уже без сына…» Это цитата из очерка, давшего название всей книге.
Сборник составлен в основном из публикаций в «Парламентской газете», где Владимир Новохатский работал собкором по областям Центрального Черноземья в 1998 – 2005 годах. Время, безусловно, сложное, переломное. Когда рушились прежде незыблемые устои, а сама человеческая жизнь оказалась вдруг неожиданно малоценной. Журналист ведет разговор с читателем честно, без утайки, пытаясь ощутить глубину нравственной деформации общества, но в то же время найти и силу духа, которая держит человека на плаву.
Понять эту трагедийную дилемму автор пытается в очерке «Самосуд». Это история о том, как милиционер Молоков расстрелял четверых оборзевших от безнаказанности местных авторитетов, которые прилюдно измывались не только над затравленными девчонками, но и над самим стражем порядка.
Конечно, мы соглашаемся с журналистом, что «даже в таком нравственно гипертрофированном обществе, как наше, нельзя убивать за поруганную честь». Но вместе с ним мы также задаемся вопросом: «В какую же бездну рухнула наша жизнь, если для того, чтобы сохранить в себе достоинство, нужно убить человека? Неужели разнузданное хамство, унижение в каждой бытовой мелочи будут бесконечно уничтожать в нас людей, превращая в духовно уродливых манкуртов?» Собственно, дело было простым. Общественность – горой на стороне Молокова. Следствие склонялось в его пользу. Скорее всего его оправдали бы. Но он вдруг взял вину на себя: «Я буду судить себя сам», на суде просил высшей меры наказания.
Для журналиста подобное объяснимо: «Наверное, ему не давала покоя совесть… Совесть скрепляет звенья наших поступков. Поступишься в одном – распадается цепь… Мы столь редко прислушиваемся к совести, оттого и живем так…»
Его книга густо населена обычными людьми, которые живут рядом с нами. Но наступает миг, и автор показывает, как они преображаются в экстремальных ситуациях, которые проверяют их характер на прочность и нравственную закалку. Ставит перед проблемой выбора. И мы восхищаемся мужеством летчика Алексея Волкотрубова, который жутко обгорел, спасая людей из горящего автобуса. Потом – 200 дней госпиталя. Демобилизация. Развод с женой. Десятки операций на обезображенном лице. Вопреки всему – возвращение к активной жизни и понимание, что «испытания выбирают тебя не только для того, чтобы ты проверил себя, но и чтобы ты попытался понять жизнь…», что «на свете есть только одна высота, которую человек пытается покорить – это сама жизнь…»
А вот вроде бы анекдотичная история «Как Женька Трушков на том свете побывал». Безалаберный парень уехал в гости, не предупредив родителей. Его разыскивает милиция. Ошибочно «опознают» в морге. Потом организуют Женькины похороны, на которые собственной персоной является сам… Женька. Гоголевская «немая сцена»! Мужики шутят: «Теперь до ста лет проживешь». А бесшабашный Женька чешет затылок: «Так-то оно так, но жить точно надо по-другому. Ведь живем и умираем мы все-таки однажды…»
Автор любит своих героев. Их жизнь ему искренне интересна и небезразлична. Поэтому он умеет в обыденном увидеть яркое, удивиться вроде бы привычному, найти любопытный факт – и преподнести читателям совершенно потрясающий новый смысл.
К примеру, из этой книги вы можете узнать массу интересного: как в Воронежском институте генетики клонируют деревья; что народную в нашем понимании песню «Ой, мороз-мороз…» написала наша землячка Мария Уварова; что даже в советские атеистические годы Анна Иосифовна Сухинина из острогожского села Терновое сумела организовать людей на строительство храма…
Вот как журналист заканчивает этот свой рассказ: «Так пронзительно оживает в памяти наше последнее прощание с бабой Аней у ее родного храма. Казалось, чем дольше смотришь на его купола, тем круче они стремятся к синей выси. Чем дальше уходишь по дороге, тем заметнее становится церковь на горе. Словно благословляет человека на самый неблизкий и сложный путь. Словно не дает душе одиноко затеряться на огромной земле…»
Эта многомерность, безупречное слово и дают новую жизнь газетной документалистике Владимира Новохатского, когда давнишняя публикация, оставаясь документом своего времени, становится актуальной и сегодня по своей общечеловеческой сути. Это признак журналистского мастерства высшей пробы. Не случайно в свое время его публикации были отмечены «Золотым пером» как лучшего собкора.
Источник: газета «Коммуна» № 47 (26069), 05.04.2013г.