Культура
Краеведение. Прошлое, собранное из осколков
27.03.2013 09:39
(Окончание). Согласно найденным в ГАОПИ Воронежской области документам 1934 года, руководство театра должно было обеспечить в конце года количество постоянных мест не менее чем 250 ударникам.
(Окончание. Начало в №12)
Виталий ЧЕРНИКОВ
Авторы пьесы – Старицкий и Черняхивский; уцелевшие обрывки букв позволяют предположить, что в тот день шёл «Кармелюк», инсценировка романа украинского классика Михаила Старицкого о предводителе крестьянского восстания XIX века. 21-го борисоглебцы смотрели «Назара Стодолю» Тараса Шевченко. Украинскому составу предстояло в те дни создать культбригаду по обслуживанию грядущих октябрьских торжеств.
Согласно найденным в ГАОПИ Воронежской области документам 1934 года, руководство театра должно было обеспечить в конце года количество постоянных мест не менее чем 250 ударникам. В декабре обком Рабис (профсоюза работников искусств) объявил декадник ликвидации задолженности по профвзносам – не избежали задолженностей и в Борисоглебске. «Наряду с этим была вскрыта плохая работа коллективов по соцсоревнованию, ударничеству, мобилизации средств, обслуживанию рабочих и колхозников (Елец, Моршанск, Тамбов, Борисоглебск, Молодой театр, радиокомитет)».
Общие тенденции можно понять по цитате, где Борисоглебск не упомянут вовсе:
«За последние два года значительно улучшился репертуар театров и значительно улучшилось художественное качество исполнения. Правда, это в большей мере относится к театрам, объединяемым ТЕО, обеспеченным повседневным руководством со стороны ТЕО. Но и театры, принадлежащие другим организациям, значительно выровнялись и уже не дают чуждого пролетарской идеологии материала, который шёл в сезонах 29/30 («Сёстры Жерар», «Потонувший колокол», «Парижские нищие» и др.) Рост художественного качества постановок в театрах непрерывно связан с политическим ростом и общественной активизацией работников театров…».
Директор местного историко-художественного музея Юрий Апальков показал мне два номера ежедневной газеты Борисоглебского райкома ВКП (б), РИК’а и Райпрофсовета «Колхозная правда» второй половины 1935 года – того самого, в начале которого город едва не переименовали по ходатайству районного съезда Советов в Каманин. На последней странице номера от 17 ноября, по соседству с сообщением о пропаже охотничьей собаки «породы Ловетачка», размещён анонс: в 9 часов вечера в гортеатре имени Чернышевского обещаны танцы, а на следующий день – спектакли «Лес» и «Коварство и любовь». На этой же газетной полосе сообщается: «Для вовлечения в театр широких масс рабочего зрителя администрация театра им. Чернышевского выпускает дополнительно 100 постоянных мест по более удешевлённым ценам. Места будут распределены по производственным предприятиям города».
О начале зимнего сезона «Колхозная правда» сообщала 5 ноября. Открылся он 2-го пьесой Н.Погодина «Мой друг». Автор корреспонденции Д.Камбаров сообщает, что в 1935 году театр был переоборудован и стал более удобен для зрителей. «На первых местах установлены кресла. Улучшено отопление театра, увеличена раздевальня на один гардероб, в котором установлено три вешалки. Неплохо оборудован театр изнутри. Стены хорошо побелены, а панель покрыта масляной краской. Балконы заново переоборудованы».
Также в здании открылась читальня. Первые места в зале достались ударникам и были даже отмечены специальной надписью; эти билеты приобрели предприятия. «Только союз просвешенцев и райОНО отказались от билетов.
В месткоме просвещенцев заявили:
- Билетов нам не надо. Наших людей просвещать нечего. Они и так культурные».
Ниже помещены размышления… художественного руководителя театра Павла Трапезникова. В официальную хронологию данная публикация никак не укладывается, ведь считается, что он вступил в эту должность лишь через два года.
«Перед нами была поставлена задача создать театр для совхозно-колхозного зрителя, ни по репертуарной тематике, ни по форме не отличающийся от городского театра. Полуторагодичное существование театра (выделено мной. – В.Ч.) показало, что задача эта выполнена. Наши переходы с колхозно-совхозной площадки на городскую, и наоборот, для нас совершенно безболезненны. Наша продукция является доходчивой и в той, и в другой обстановке».
Приведу заодно и фразу из директорского приказа №128 по театру от 14 ноября 1944года, поводом для которого стало празднование 55-летия Павла Николаевича (особенности стиля сохраняю): «Организатором нашего театра, его бессменным художественным руководителем и ведущим актёром вот уже в течение 10 лет является Заслуженным артистом РСФСР П.Н.Трапезниковым».
Допустим, что отсчёт Трапезников (и даже его коллеги годы спустя!) вёл с момента начала работы труппы в Воробьёвке. История театра, созданного им в 1934 году при зерносовхозе «Воробьёвский», оказалась короткой.
Предположим, Трапезников искал новое место работы и на какое-то время задержался в Борисоглебске, один либо с труппой. Но это не объясняет, почему в дальнейшем он сам называл датой начала работы здесь 1937 год (например, в анкете, которую заполнял в декабре 1944-го, вступая в партию), а о своём первом появлении в стенах местного театра вообще не упомянул.
Первая постоянная труппа была зачислена в штат 20 сентября 1937 года.
Добавлю несколько деталей из книги приказов за 1935 год.
Перед началом сезона в театре сменилась власть. В августе директором стал И.О.Ильинский, новым администратором – А.Я.Зарапин. Фамилия последнего встречалась мне прежде – в конце 1934 года он вместе с Борисом Тамаровым и Павлом Трапезниковым создавал Первый совхозный театр в Воробьёвском районе. В Борисоглебске, правда, Зарапин проработал недолго: уже через несколько дней после открытия сезона, 9 ноября он был освобождён от занимаемой должности по собственному желанию. Имя Трапезникова в приказах 1935 года мне не встретилось.
Всё ближе год, с которого официально ведёт отсчёт своего существования театр. Сведения об этом периоде среди хранящихся в муниципальном архиве Борисоглебска материалов городского Совета народных депутатов всё-таки более конкретны.
17 января 1936 года его президиум решал вопрос об оплате театру расходов в связи с организацией концерта в дни пленума горсовета. 14 апреля на заседании обсуждалась воспитательная работа в городских школах. Илье Ильинскому было поручено «организовать показ спектаклей для детей по доступным ценам, развернув вокруг спектакля культурно-воспитательные работы» (директору же кинотеатра «Модерн» Чарскому – обеспечить показ фильмов, разрешённых для просмотра детям).
20 апреля Ильинский выступает с докладом о работе театра. В разговоре участвует уполномоченный Воронежского УТЗП Жигачёв. По итогам выступления президиум горсовета обязал директора к 15 мая «принять самые энергичные меры к тому, чтобы добиться продажи постоянных мест в театре среди предприятий и профорганизаций на летний сезон 1936 г. не менее 50%», произвести побелку наружного фасада зимнего театра и форсировать ремонт летнего. Заодно Ильинский оказался ответственным за организацию работ по подсадке в городском бульваре зелёных насаждений, устройство нескольких клумб «с разнообразными цветами» и окраску штакетника в зелёный цвет.
В репертуар летнего сезона было рекомендовано включить несколько детских дневных спектаклей. На том же заседании директору и бухгалтеру объявили выговор за систематическое расходование местного налога со зрелищ на нужды театра.
Ильинского предупредили: «в случае повторного нарушения сметно-бюджетной дисциплины к нему будут применены строгие меры воздействия».
«О дебиторской задолженности за свет театра имени Чернышевского и Осоавиахима» - девятнадцатый вопрос, обсуждавшийся на заседании президиума горсовета 20 декабря. На него пришёл уже другой директор – по фамилии Кумеркин. Числящуюся по городскому Коммунтресту годовую задолженность за свет и воду решено «списать как безнадёжную за счёт прибылей Треста за 1936 г.». 19 апреля 1937-го театр упомянут среди предприятий и организаций, допустивших перерасход в 1936-м.
9 августа снова поднимается тема ремонта.
Афиши Харьковского украинского ансамбля, о гастролях которых упоминает краевед Самошкин, должно быть, висят на улицах. Первый концерт харьковчан уже состоялся, когда 29 августа на заседании в горсовете имя директора театра Кумеркина возникает в контексте, крайне далёком от искусства.
Семнадцатый параграф повестки дня звучит так: «О рассмотрении заявления директора театра имени «Чернышевского» Кумеркина о сложении с него штрафа в сумме 25 рублей, который наложен комиссией по наложению административных взысканий при Р.К. милиции от 17/VIII-37 года».
Из протокола выясняется, что «комиссия, наложившая штраф на гр-на Кумеркина в сумме 25 р. за загрязнение уборной, в своём постановлении от 17/VIII-37 г. за №38-10 не указало, на каком основании наложен штраф, т.е. какое обязательное постановление Горсовета нарушено и от какого числа, чем грубо нарушена инструкция НКЮ от 16 мая 1931 г».
Постановление о штрафе решено отменить – однако это последнее упоминание Кумеркина в документах горсовета. 9 октября на заседание президиума пришёл месяцем ранее назначенный директором Александр Юрьин-Попов.
По версии Владимира Самошкина (увы, не знавшего о печатном выступлении Павла Трапезникова в 1935 году, а потому никак не объяснившего этот факт), незадолго до того в недрах Управления по делам искусств при Воронежском облисполкоме родилось решение о переводе в Борисоглебск колхозно-совхозного театра из Сосновки: то была трапезниковская труппа, прежде работавшая при зерносовхозе «Воробьёвском». Это утверждение косвенно подтверждает анкета 1944 года, в которой Трапезников написал, что с 1934 по 1937-й работал в Воробьёвке, Сосновке и Моршанске.
Решение о переезде в город целой труппы Самошкин называет неожиданным, но «только для непосвящённых». «Дело в том, что 27 сентября 1937 года должно было произойти (и произошло) очередное изменение административных границ областей, по которому Сосновка отходила к Рязанской области. Поэтому естественно, что воронежские власти не захотели расстаться со своим едва встающим на ноги детищем – колхозно-совхозным театром, родившимся в апреле 1934 года на исконно воронежской земле».
В некоторых публикациях датой открытия первого сезона «нового» театра названо 15 сентября 1937 года.
Когда-то работая над своей первой статьёй о его истории, я листал в Никитинской библиотеке подшивку «Коммуны» за тот год. Датированный 15 сентября номер областной газеты сам по себе крайне интересен. Читатели делятся своими соображениями по поводу будущего места для нового театра в Воронеже: преподаватель С.Герасимич считает, что таковым может стать площадь у нового здания обкома ВКП(б), а И.Ф.Гнедых от имени группы строительных рабочих завода «Электросигнал» предлагает использовать участок, прилегающий к весовому заводу. Вчера днём в Воронеж прилетело звено самолетов агитэскадрильи имени Максима Горького… В Дрязгинском районе зверски убит один из активнейших селькоров-общественников Григорий Петрович Шмелев… В кинотеатре «Спартак» идёт «Чапаев» (анонсирован «Петр Первый»)… В Первом закрытом театре планируются два концерта ансамбля Государственного цыганского театра «Ромэн»… В материале «Вредители в таловском совхозе» сообщается о том, что «выездная сессия спецколлегии областного суда начала слушанием дело о бывших работниках Таловского совхоза Сортсемтреста» (в одном из следующих номеров появится информация о том, что бывший директор совхоза В.И.Корн и бывший старший агроном А.М.Кун приговорены к расстрелу).
Печатных сообщений об открытии борисоглебского колхозно-совхозного театра имени Н.Г.Чернышевского найти не удалось.
Зато в номере «Коммуны» от 18 сентября я обнаружил заметку о прошедших в городе десятидневных курсах агитаторов: «22 товарища, выделенные первичными партийными организациями, изучили на курсах Конституцию СССР, новый избирательный Закон, сталинский устав сельскохозяйственной артели». Помню, подумал тогда: а что, если курсы проходили в здании бывшего Народного дома? А вдруг делегаты и спектакль какой-нибудь посетили?
Впрочем, согласно книге приказов, тридцать прибывших в Борисоглебск «работников художественно-творческого труда» были зачислены в штат колхозно-совхозного театра имени Н.Г.Чернышевского 20 сентября. Г.А.Брудинская, В.В.Говоров, К.К.Калужский, А.Н.Ремаев, - этим людям ещё предстоит сыграть свою роль в истории местной сцены.
Вернёмся к упомянутому выше протоколу заседания членов президиума Борисоглебского горсовета от 9 октября. Вопросы решались в тот день весьма для жителей важные: о ходе ремонта колодцев по городу, о его осенней очистке – в 1937-м город находился «в неудовлетворительном состоянии с точки зрения санитарии и гигиены». Близилось двадцатилетие Октябрьской революции, и в числе насущнейших вопросов – ход строительства памятника Ленину.
Наконец разговор зашёл о финансовом положении театра. Юрьин принял дела недавно, однако уже обвинён в бездеятельности, из-за которой финансовое положение театра «находится в крайне напряжённом состоянии». Ему предстоит «немедленно приступить к сбору средств за проданные постоянные билеты на 140 мест с предприятий и учреждений города и принять энергичные меры к максимальному распространению их, так как это мероприятие осуществляется слабо». На что же продавались билеты? Судя по книге приказов, труппа работала на других площадках города.
Двадцать дней спустя президиум горсовета заслушивает информацию о ремонте театра. Худрук заявил, что работы будут завершены к 5 ноября. Значит, всё-таки сезон открылся не в сентябре, а 7 ноября? Так или иначе, первыми спектаклями на сцене Нардома стали «Год девятнадцатый» и «Гибель эскадры». Последний из названных, кстати, был не совсем премьерой: постановка с таким названием ещё в конце 1934-го входила в репертуар трапезниковского театра.
(По другим данным, 8-го числа показывали всё-таки не «Гибель эскадры», а горьковских «Мещан»).
«Премьера прошла на ура, - сообщает Владимир Самошкин. – Правда, её несколько омрачило одно маленькое происшествие. Один из актёров (приехавший из Москвы А.А.Снегирёв), игравший роль будёновца, оказался сильно «под градусом» и так вошёл в свою роль, что стал с обнажённой шашкой (настоящей) гоняться по сцене за двумя своими коллегами-недоброжелателями, выражаясь при этом нецензурными словами, которых, естественно, не было в тексте его роли. Вышел конфуз. Руководство театра заметалось, и вскоре с помощью подоспевших театральных пожарников «будёновец» Снегирёв был за кулисами обезоружен и связан. Однако ничего не подозревавшая публика пришла в восторг от увиденного и подбадривала Снегирёва громкими выкриками из зала: «Правильно! Руби их, белых гадов!»
Многие ли театры так эффектно начинали?
По итогам праздничного представления разгневанный директор подписал приказ о снятии Снегирёва с работы – дальнейший текст вписан мелким почерком, видимо, чуть позже: «но принимая во внимание сердечное раскаяние и заверение т. Снегирёва о недопущении впредь подобных явлений, на работе оставить условно, объявив ему строгий выговор…».
Прощать своих актёров руководство будет часто.
Источник: газета «Воронежская неделя» № 13 (2102), 27.03.2013г.
