Круг чтения. Между двумя берегами…

Первая книга стихов поэта из воронежской Петропавловки Александра Нестругина «Два голоса» вышла в конце 80-х, когда ему было 34 года. Даже по общероссийским меркам поздновато, но если учесть, что вышла она в Москве (иные пробиваются в столичные издательства всю жизнь), то вроде бы и нормально. Затем появились еще три книги в Воронеже. Последняя – «Еще цветет кипрей» – в конце 2003 года...

Первая книга стихов поэта из Петропавловки Александра Нестругина «Два голоса» вышла в конце 80-х, когда ему было 34 года. Даже по общероссийским меркам поздновато, но если учесть, что вышла она в Москве (иные пробиваются в столичные издательства всю жизнь), то вроде бы и нормально. Затем появились еще три книги в Воронеже. Последняя – «Еще цветет кипрей» – в конце 2003 года. Собственной персоной Александр Нестругин на стихотворном Олимпе является редко, так как убежден, что суетиться, расталкивать локтями других не стоит.

«Если есть талант за душой, он непременно проявится». Убеждение, прямо скажем, редкое. И это даже не убеждение, а властные императивы истинно русского характера: и традиционное «авось», и деликатность, и неуверенность в себе: «имею ли я право», «кому нужны мои стихи», «не оттесню ли я других», и отсутствие мобилизующей дружеской поддержки и т.п.

Его стихи – это внутренние монологи, беседы с самим собой, природой и временем. Он редко обращается к другу или просто собеседнику (отчасти – чтобы не привлекать к себе внимание), однако пытается прорваться из нахлынувших тревог и проблем к людям, прикоснуться душой к их делам и помыслам. Его стих по своему словесному составу нередко напоминает обычный рабочий день, наполненный прозаическими заботами и подробностями, день жатвы, например. Однако поэзия, изгнанная в дверь, возвращается через окно: комбайн, весь пропыленный, рычащий, пропахший соляркой, красной зарею отражается в водах пруда.

Сонная, скованная льдами река, всю зиму скучавшая по людям, весною спешит к их домам. Деревья улыбаются детворе, а к старому стволу груши можно прижаться, словно к небритой отцовской щеке. Одинокий клен остро нуждается в человеческой ласке, река щенком толкается в ладонь, будто помнит своего рыбака-хозяина, зимний застылый сад хочется отогреть своим дыханием. Все у Нестругина повязано круговой порукой добра и соучастия, дружественности и любви, все проникнуто «скрытой теплотой патриотизма», говоря словами Л.Н.Толстого. Сам он – заядлый рыбак, охотник, но сказал бы вслед за Андреем Платоновым: «Я родня траве и зверю». Значит, как бы больно, трудно и одиноко не было человеку, он несокрушим, если есть на кого опереться и есть кому подставить свое плечо.

Александр Нестругин создал свой особый поэтический мир, свою провинциальную вселенную, берега которой – земной Тихий Дон и небесный Млечный Путь. Между этими берегами протекает человеческая жизнь, совершается все, что наполняет душу и память. Тут свои страсти и конфликты, свои древние дороги и опасные обрывы, на краю которых непременно надо удержаться. В стихотворениях последних лет он неотступно размышляет о нашем изломанном времени, об исторических драмах и раздорах, о собственной поэтической судьбе. Размышляет горячо, честно и откровенно. Виктор АКАТКИН,

доктор филологических наук,
профессор ВГУ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.