Куклы – дело его жизни

В Воронежском краеведческом музее работает выставка художника-постановщика Театра кукол «Шут» имени В.Вольховского Александра Ечеина под названием «Кукломания». Представлены рисунки, наброски, макеты и куклы из спектаклей.

В Воронежском краеведческом музее работает выставка Заслуженного художника России, художника-постановщика Театра кукол «Шут» имени В.Вольховского Александра Ечеина под названием «Кукломания». Там можно увидеть рисунки, наброски, макеты и – самое главное – кукол из различных спектаклей. О том, как складывались творческая судьба и жизненный путь художника, мы и беседуем с Александром ЕЧЕИНЫМ.

– Александр Николаевич, интерес к куклам и к театру возник, вероятно, еще в детстве?

- Так получилось, что родной брат моей мамы работал актером в театре кукол города Кирова, где я родился. И уже с третьего класса он брал меня на гастроли, и мне ужасно понравилась эта жизнь: спектакли, переезды – радостное ощущение от всего этого. После школы думал поступать в художественное училище, но дядя сказал: а чего в училище, давай сразу в институт, в ЛГИТМиК, это в тогдашнем Ленинграде, и я решился.

Но в ту пору, в 74-м году, не прошел по конкурсу и ушел в армию. Набирали тогда курс в институте только раз в два года, и я после армии отработал эти два года в театре, был радистом, бутафором, актером, а в 78-м поехал снова, привез с собой много работ, и мне сразу сказали, что меня возьмут.

Так что я чувствовал себя уже уверенно.

- У кого учились?

- По композиции спектакля – у Ивана Андреевича Короткова, он много лет работал в Большом театре кукол вместе с Михаилом Королевым – это наше кукольное светило, у него и Вольховский учился.

Заниматься было очень интересно, в то время там как раз занимался знаменитый кацмановский курс, а Лев Додин у него работал вторым педагогом. Ну тот, где Игорь Скляр, Сережа Бехтерев – потом все они составили костяк Малого драматического театра. Весело жили, взахлеб. Когда выпустился, то должен был ехать по распределению в Томск, а в результате всяческих передряг оказался в Вологде, но зато главным художником. И квартиру сразу получил.

- А помните свой первый спектакль в качестве главного художника?

- А как же! У меня и эскизы сохранились: «Огненная змейка» - новогодняя сказка.

- Вы проработали там всего лишь два года. Почему ушли?

- Да с режиссером не повезло. Работал без огонька, скучно стало. Оформлял как-то спектакль в Рязани, его руководитель предложил переехать к нему. Пока раздумывал, мне пришло приглашение от главного режиссера Челябинского театра кукол Валерия Вольховского. Его спектакли гремели по всей стране, устраивались фестивали. Так и оказался в Челябинске, правда, уже художникомпостановщиком – главным-то была Елена Луценко. Ну а потом, уже в 1987 году, мы все вместе приехали работать в Воронеж. Первый воронежский спектакль – «Процесс над Жанной д’Арк» оформлял как раз я.

- Хорошо помню свое впечатление: куклы разноростные, которые могли увеличиваться и уменьшаться в размерах, без лиц, потому что по замыслу только Жанна оказалась с человеческим лицом, то есть актриса-исполнительница работала в «живом плане». Это было так ново, так непривычно, так грандиозно!

- Да. Начало - проверка на прочность. Потом я в основном работал на сказках. У нас ведь был второй режиссер – Владимир Гусаров, и мы с ним по-хорошему, театрально так хулиганили – «Жуткий господин АУ», «Принцесса и эхо», «Аленький цветочек».

- А что значит «хулиганили»?

- Придумывали всякие штучки. Он, например, говорил: «Сделай мне лужи, в которых отражаются персонажи». Ну и ломаешь над этим голову. Или: «В «Аленьком цветочке» мне нужен затерянный мир». Включаешь фантазию – и вперед!

- Вольховский был очень крупной личностью, большим художником. Вы это ощущали?

- Вольховский для меня – олицетворение совести. Большой художник, конечно, но и такая ответственность за дело, которым он занимался! Я по натуре довольно въедливый, даже можно сказать – зануда, и он иногда раздражался от моей медлительности, этого «семь раз отмерь»…

- Ваша жена, актриса Татьяна Ечеина, тоже трудится в театре кукол…

- Да, я ее здесь нашел. Приехал в Воронеж с сыном Максимом, и Таня заменила ему мать, а потом у нас родилась еще Настенька…

- …Которая сейчас заканчивает Воронежскую академию искусств, а Максим уже работает художником. Таким образом, ваш сын продолжает ваше дело, а дочка – мамино. Целая династия!

- Да, так получилось. Я, признаться, рад.

- Скажите, Александр Николаевич, а как рождается сценография спектакля? Режиссёр подробно объясняет вам свой замысел?

- Да когда как. Иногда подробно, а иногда и намёка достаточно. И придумываешь по-разному. Оформление «Буки», например, за 15 минут родилось по пути от театра до дома. А бывает и месяцами мучаешься. Потом, мало придумать – надо ещё и воплотить. Какой материал взять, как сделать удобно для актеров. И куклы ведь разные – то планшетные, то тростевые, то марионетки махонькие.

- В театре вас уважительно называют «трудяга». Знаю, как бы хорошо ни сделали в цехах, вы всё равно выверяете всё сами. Почему так?

- Ну, это азы нашей профессии. И Вольховский так приучил: очень был строг и придирчив к каждой мелочи. Мы ведь с ним частенько и в другие города ездили ставить; в Москве, например, спектаклем «Краса ненаглядная» даже открыли новый театр кукол – «Жар-птицу». А вообще, недавно посчитал, я работал с тринадцатью режиссёрами – чёртова дюжина!

- А кто ещё запомнился?

- Помните, у нас француз ставил – Мишель Розенманн? Ну так вот, по его приглашению я в Париже оформил несколько спектаклей в его же театре. Во Франции, вообще за границей, другой подход. Там идея не важна, и поэтому не от чего оттолкнуться. Можно нарисовать сто вариантов – и всё будет не то. Названия там интересные – «Маленький братик, не такой как все» или «Петушок и голубая кукуруза». Вот от этой кукурузы и идёшь.

- У вас ведь проходили выставки, где представлена была только живопись. Это что, в качестве отдыха?

- Можно и так сказать. Перпендикуляр к моей жизни – я так называю. Все-таки театр – это больше ремесло. А надо иногда вспоминать, что ты – художник, а не ремесленник. Есть холст, краски и кисть. Мечтаю на пенсии заниматься только живописью.

- А с новым худруком, Валентином Козловским, у вас какие отношения?

- Очень хорошие. Мы честно смотрим друг другу в глаза. Открываем друг другу театр. Он не любит банальных ходов, я – тоже. Сейчас делаем с ним «Кота в сапогах». Всего же на моём счету более 60 оформленных спектаклей.

Беседу вела Людмила Романова.

Источник: «Коммуна», № 166 (25597), 12.11.10г.