«Любил он уважение…»

22.10.2010 09:22

Сегодня – 140 лет со дня рождения Ивана Алексеевича Бунина. Будущий выдающийся писатель родился в Воронеже. Брусчатая дорожка, ведущая к его памятнику за Никитинской библиотекой, сейчас сплошь усыпана жёлтыми листьями.

Сегодня – 140 лет со дня рождения Ивана Алексеевича Бунина

Вчера, прямо спозаранку – и семи утра не было, решил наведаться к Ивану Алексеевичу Бунину. Но не в дом, что расположен в самом начале проспекта Революции под номером три, где 140 лет назад родился будущий выдающийся писатель и лауреат Нобелевской премии, – да никто бы меня туда и не пустил: в доме по-прежнему живут люди, музея же писателя в Воронеже как не было, так и нет, – а к его памятнику, что стоит прямо за Никитинской библиотекой.

Дождь полоскал нещадно.

Брусчатая дорожка, что ведёт к памятнику, сплошь была усыпана жёлтыми листьями. А по её бокам растут-шумят клёны и липы: и ты, словно одним махом, ныряешь в тёмную аллею (и тут же ассоциативно приходит на память какой-то эпизод из его «Тёмных аллей»).

Четыре фонаря, в подслеповатом свете которых отчётливо-зримо видны лишь полосы дождя, с трудом высвечивают контуры чуть сутулой фигуры писателя.

Подхожу к красного гранита постаменту и кланяюсь земляку:

- Моё почтение вам, Иван Алексеевич! – говорю вполголоса и от неожиданных, шлёпающих по лужам шагов, оборачиваюсь.

Под зонтом, с которого текут дождевые ручьи, минует, даже не взглянув в мою сторону, какой-то прохожий в шляпе. Но потом резко останавливается, оборачивается ко мне и строгим голосом спрашивает:

- Что вы здесь делаете?

- К Бунину пришел, - отвечаю, словно проштрафившийся ученик. – Ему 22 октября 140 лет исполняется.

- А-а-а… - тянет прохожий. - Тогда извините, я думал, что вандал какой-нибудь. Вон видите, на задней стороне постамента какая-то гадкая черная роспись.

Действительно, на красном граните черной краской из баллончика что-то намалевал какой-то отморозок.

Иван же Алексеевич Бунин, ни на что не обращая внимание, по-прежнему сидит на скамейке, рядом лежит открытая книга, а у ног – верный охотничий пёс. И бесстрастно взирает на открывающуюся в конце аллеи городскую округу.

«…Переезд в семидесятом году в Воронеж для воспитания детей, моих старших братьев Юлия и Евгения, способствовал нашему разорению особенно, - писал в своих «Воспоминаниях» Бунин в Париже. – В Воронеже-то и родился я. Там прошли первые три года моей жизни. (Очень слабо, но всё-таки помню кое-что из того времени)».

Потом Бунин приедет в Воронеж лишь в 1907 году, и впечатления от посещения малой родины он передаст в рассказе «Натали».

В самом начале 90-х я имел счастье переписываться с поэтессой и прозаиком, эмигранткой первой волны княгиней Зинаидой Алексеевной Шаховской, жившей в Париже. Была она человеком бескомпромиссным, порой очень резкой в суждениях. «Каким был Иван Алексеевич Бунин в жизни? – писала Шаховская. – Разным. Одно могу сказать: любил он уважение, но не терпел лести и остался в моей памяти умным, талантливым, беспредельно честным писателем».

…Вода перекатами шла по проезжей части.

Дождь не прекращался, а только усиливался.

Я кое-как перебрался на противоположную сторону улицы.

Оглянулся.

Контуры сутулой фигуры писателя едва угадывались в конце тёмной аллеи.