Культура
Людмила Кравцова: «Что главное для актрисы? Играть!»
05.07.2005 00:00
Завтра в Воронежском театре драмы имени Кольцова – бенефис народной артистки России Людмилы Кравцовой. Свой юбилей эта замечательная актриса встретила новой ролью в спектакле по пьесе Ричарда Баэра «Малина в феврале» (режиссер-постановщик народный артист РФ Анатолий Иванов). Зрителям еще предстоит оценить эту работу актрисы. Сам же юбилей дает повод поразмышлять о пройденном пути, о жизни, посвященной...
Завтра в театре драмы –
бенефис этой
замечательной актрисы.
Свой юбилей народная артистка России Людмила КРАВЦОВА встретила новой работой, новой ролью в спектакле по пьесе Ричарда Баэра «Малина в феврале» в родном театре драмы имени А.Кольцова (режиссер-постановщик народный артист РФ Анатолий Иванов).
Воронежским зрителям еще предстоит оценить эту работу любимой актрисы. Сам же юбилей дает повод поразмышлять о пройденном пути, о жизни, посвященной театру, о ролях, давних и не очень.
– Начинать всегда лучше с истоков. Как и когда проник в вас «вирус» театра?
– Я родилась и всю жизнь живу в Воронеже. Отец у меня – военный юрист. Мама по образованию экономист, но работу бросила, когда я – младшая – родилась. Детей в семье было трое, у меня еще брат – конструктор в КБ имени Туполева – и сестра-филолог. Сейчас я уже осталась одна.
Жили материально трудно, как почти все в те годы. Я очень любила танцевать, ходила во Дворец пионеров, к Константину Христичу, на занятия. Мечтала стать балериной. Но для балета я оказалась слишком рослой. А на сцену очень хотелось. В Воронеже тогда еще не было института искусств, а уехать мне нельзя было, потому что мама уже очень болела, и я не могла ее оставить. И тут – ну разве это не судьба?! – я увидела расклеенные по городу афиши о наборе на актерский факультет филиала ЛГИТНиКа в нашем городе. Один-единственный набор! Больше ведь не было ни в Курске, ни в Липецке, ни в Тамбове. Конкурс был очень большой, но я прошла его и стала студенткой! Нас оказалось человек тридцать. Сейчас в нашем театре остались пятеро из того набора.
– Во всех публикациях о вас говорится, что первые десять лет вашей работы в театре были, так сказать, накопительскими. Не было яркого дебюта, начали с эпизодов, с массовок, потом – во втором составе. И только пройдя все ступеньки, начали играть уже практически без дублеров. Какая роль стала поворотной в вашей судьбе?
– Нас, студентов, взяли во вспомогательный состав театра сразу. И это очень верная практика. Надо побегать в массовках, привыкнуть к сцене, поиграть эпизоды, понаблюдать за мастерами, а уже потом получить роли. Даже если просто сидеть на репетициях, наблюдая за первым составом, можно почерпнуть очень многое, если, конечно, ты хочешь заниматься театром всерьез. Да и не все время я сидела.
Помню, еще в студенчестве я играла эпизодическую роль вместе с Диной Поповой в «Рассудите нас, люди!», еще что-то. Меня частенько ставили в очередь с Ингой Мысовской – помните, была такая эффектная актриса, жена актера Седова? Я попеременно с ней играла Женьку Комелькову в «А зори здесь тихие!» в постановке Валерия Соловьева – хороший был спектакль.
Когда много позже наш художественный руководитель Анатолий Васильевич Иванов набрал свой курс в академии искусств, он сразу начал занимать ребят в своих спектаклях. К сцене надо привыкнуть! А что касается поворотной роли, думаю, это была Клара Вересова в «Деле Боброва» В.Черныха, где мы с Юрием Кочерговым впервые работали без дублеров.
– Знаете, что меня всегда поражало? Ведь большинство советских пьес-однодневок, написанных, так сказать, «по закону партии и правительства», – схематичны, однообразны, лишены дыхания живой жизни. А образы, создаваемые хорошими актерами, как правило, узнаваемы, полны теплоты, многое говорят и уму, и сердцу. Вот вспоминаю вашу героиню из «Самой счастливой» Э.Володарского…
– Я была молода, полна любви, а пьеса ведь именно об этом. Что поделаешь, Шекспиры рождаются редко, а играть надо каждый день. В пьесе важна тема. Если она есть, ты вкладываешь в роль все свои наблюдения, знания о жизни, «сердца горестные заметы». Если тебе есть что сказать зрителям, ты скажешь это на любом материале.
– А если душа протестует? Вот, скажем, роль Ирины Сестрорецкой в «Третьей, патетической» Николая Погодина… Разве не дикая ситуация: ваша героиня приходит к Ленину просить за своего брата, которому грозит расстрел за взятку, а и он убеждает ее, что наказание справедливо? А ей даже в слезах отказано! Уходит, убежденная в правоте вождя революции! Ничто вас не «царапало» в этой роли?
– Это сегодняшний взгляд на вещи. Тогда так не думали. Или думали немногие. Конечно, драматургическая натяжка здесь есть, но я, когда получаю роль, даже отрицательную, всегда стараюсь оправдать героиню. Смягчить ее. Ирина на бунт не способна, она покоряется судьбе. Разве не так поступали многие в те годы? Героев на свете вообще немного.
– Как вы пришли к моноспектаклям?
– От жадности. Имеется в виду ненасытная потребность в работе. Не помню, кто дал мне «Человеческий голос» Ж.Кокто… Я носилась с этой пьесой, искала режиссера. Дроздов мне сказал: «Великолепный материал, но я не знаю, как его ставить». Возникали разные варианты. Это длилось целых семь лет, я успела родить дочь Ксюшу, вышел у нас с Гладневым спектакль в фойе – «Наедине со всеми». И только после этого Юра Лактионов согласился помочь мне осуществить постановку.
– Какая дивная работа! И каким живым диссонансом прозвучало это на фоне политических спектаклей того времени!
– Меня занимали любовь и боль женщины. Вечная тема. Или возьмите «Барменшу из дискотеки» – ведь это вообще не пьеса, но какой материал! Здесь женская судьба на фоне исторического разлома: в какой-то степени противоположна «Человеческому голосу», где только боль от разлуки с любимым. Я очень много вложила в героиню своего, на программке даже фотография моя в детстве. Это судьба, понимаете? Судьба поколения, очень близкого мне.
– Так же полно вы высказались о поколении в «Послевкусии» Леонида Зорина. Сколько боли за искалеченную любовь, сколько горечи в оценке времени! Взаимосвязь между личной судьбой и жизнью страны – это же было темой и в роли Веры Ивановны во «Владимирской площади» Людмилы Разумовской. Сейчас не принято говорить о гражданской позиции артиста, но именно она и придавала масштаб создаваемым образам даже в несовершенных пьесах. Ваша гражданская позиция, видимо, связана с вашей общественной деятельностью? Ведь в свое время вы были народным депутатом СССР, десять лет возглавляли Воронежское отделение СТД, в прошлом году переизбраны на эту должность на третий срок. На последнем съезде СТД избраны секретарем СТД России по Центральному федеральному округу. По моим представлениям, все это отвлекает от творчества, разве нет?
– Зато как расширяет представление о жизни! Долгие годы я знала только одно: театр – дом – дети. Редко выходила за пределы «зеленого дома» (артистка имеет в виду старое здание театра драмы. – Л.Р.). И вдруг во времена моего депутатства передо мной открылась жизнь страны во всей ее сложности и многообразии. Такие судьбы людей!.. Конечно, я, как и многие, была наивна, честно нажимала на кнопки, думая, что переверну мир. Но само положение депутата позволяло многим помочь. И я помогала. У меня, знаете ли, еще со школы развито чувство ответственности. Хочется – не хочется, а люди на тебя надеются – значит, ты не можешь подвести.
– Ваша деятельность на посту председателя Воронежского отделения СТД многогранна! Тут и создание творческого центра «Антреприза», и организация ежегодного конкурса «Итоги сезона», и работа многочисленных клубов, и помощь ветеранам сцены, и множество других полезных дел. На последних выборах у вас не было соперников: все члены СТД дружно проголосовали за Кравцову. А какая задача для вас наиболее трудная в этой деятельности?
– Пожалуй, работа с молодежью. Ведь без нее у союза нет будущего. Одно время молодежь вообще перестала вступать в СТД, молодые актеры были озабочены только одним: как выжить в нынешних условиях. В последние годы ситуация, кажется, меняется к лучшему: молодежь к нам потянулась. И мы это с радостью приветствуем. У нас создана секция по работе с молодежью, которой руководит заслуженная артистка России Настя Леонова. Последняя акция, которой я горжусь, – вскоре будут установлены памятники на могилах старейших наших артистов Галины Мачехиной и Евгения Аристова, всю жизнь отдавших работе в нашем театре драмы.
– Не могу не коснуться очень щепетильного вопроса, который волнует многих поклонников вашего таланта. Когда Анатолий Васильевич Иванов возглавил театр, вы много и успешно играли в его спектаклях. Особенный успех выпал на долю чеховской героини – генеральши Войницевой в «Прости меня, мой ангел белоснежный…» И вдруг – вы исчезаете из его спектаклей, вам не дают новых ролей. Что случилось?
– А я не знаю, что случилось. Никакого конфликта не было, я режиссера, по-моему, ни разу не подвела. В театре порой происходят такие вещи… Я ничего выяснять не стала, тем более скандалить – это не мой стиль. Продолжала работать с другими режиссерами, играла в «Антрепризе» – словом, профессию не потеряла.
– Может быть, вы с ним на репетициях спорили? Режиссеры этого очень не любят…
– Почти никогда не спорю с режиссерами. Спорят, по-моему, только те, кто не может выполнить поставленную задачу. Режиссер определяет цель и сверхзадачу спектакля – как я могу вмешиваться?
– Хорошо, оставим это. Тем более, что мы разговариваем с вами после премьеры нового спектакля, который вы снова репетировали с Ивановым. Чья была инициатива?
– Его. Он дал мне почитать пьесу, сказав, что она подходит мне для бенефиса. Естественно, я сразу согласилась. Репетиции проходили очень хорошо, совместная работа мне доставила радость, как и в то, уже давнее, время совместного творчества.
Беседу вела
Людмила РОМАНОВА,
театровед.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
