Мануэль Гарсия Альварес «Ирландец из Лас Батуэкас»

08.09.2004 00:00

«Воронежская неделя» публикует очередной рассказ из книги Мануэля Гарсия Альвареса «Вечера в доме священника». Автор книги – известный испанский юрист. Он много лет исполнял обязанности прокуратора автономной области Кастилья-Леон, был одним из инициаторов подписания в 1985 году Договора о сотрудничестве между университетами Леона и ВГУ, а также между городами Леон и Воронеж, которые являются городами-побратимами. В настоящее время Мануэль Гарсия Альварес работает завкафедрой Конституционного права университета Леона.

Мы публикуем очередной рассказ из книги Мануэля Гарсия АЛЬВАРЕСА «Вечера в доме священника»1. Автор книги – известный испанский юрист. Он много лет исполнял обязанности прокуратора (правозащитника) автономной области Кастилья-Леон, был одним из инициаторов подписания в 1985 году Договора о сотрудничестве между университетами Леона и Воронежа (ВГУ), а также между городами Леон и Воронеж, которые являются городами-побратимами. В настоящее время доктор юридических наук Мануэль Гарсия Альварес работает заведующим кафедрой Конституционного права университета г.Леон. Он большой друг нашей страны, сотрудничает с Государственной Думой, публикуется в журнале «Российская Федерация», неоднократно выступал с лекциями на юридическом факультете ВГУ без переводчика, так как. хорошо владеет русским языком. Кроме русского, владеет также английским, немецким, французским языками. Увлекается литературной деятельностью. Плодом этого увлечения являются две книги рассказов, посвященных истории и легендам, связанным с землей, на которой он живет. Автора уже начинали утомлять разговоры знакомых, которые, ко всему прочему, только и делали, что задавали вопросы, касающиеся его повседневной работы.

Как будто воскресные дни не были предназначены для отдыха!

Он поехал в Симанку, чтобы отвлечься от дел, а получилось так, что вернется домой в настроении еще более удрученном, чем при отъезде, если Господь не распорядится иначе.

Не знаю, было ли это божественным провидением, но ситуация изменилась, хотя, возможно, и потому, что некоторое время спустя в доме, где мы находились, появился любопытный субъект: человек крикливый и болтун. Звали его Патрисио Галахеро. Волосы его были цвета спелой пшеницы, а говорил он так громко, будто все мы были глухими. Возможно, причиной тому была привычка разговаривать с клиентами постоялого двора, хозяином которого, похоже, был он.

Его представили мне, и он с гордостью сказал, что был ирландского происхождения, хотя его предки уже многие годы проживали в Испании, в частности, в Саламанке. Полушутя – полусерьезно он добавил, хотя об этом его никто и не просил, что не был потомком ни одного из членов ирландской монашеской общины города, и что его предком был человек военный.

То в форме монолога, то в форме диалога Галахеро рассказал мне то, что далее расскажу вам я, добавив некоторые факты, полученные мною самостоятельно. • • • • • Шел 1812 год. Войска под командованием А.Веллеслея, герцога Веллингтонского, маневрировали против войска французского маршала Мармонта в окрестностях Саламанки. Неожиданно обе армии начали беспорядочное движение с целью овладеть высотой, находившейся в версте от города, известной под названием «Лос Арапилес».

Среди солдат герцога находился один молодой ирландец лет двадцати двух, проведший вдали от родины четыре года с тех пор, как в 1808 году прибыл на полуостров с войском, которым командовал несчастный шотландский генерал Джон Моор.

Под его командованием Патрик Галлагер, так звали юношу, принял участие в известном походе, начатом в Майорге и Саагуне, что на Земле полей, и приведшем британцев за несколько зимних дней к берегам Ла Каруньи. Прошло с тех пор немного времени, и иногда он обсуждал с товарищами по оружию впечатление, произведенное известием о том, что корабли, на которых они должны были плыть, не смогли войти в порт из-за того, что ветер переменил направление. Преодолев столько километров, они вынуждены были вступить в бой с врагом, превосходящим их числом.

И хорошо еще, что бой не окончился плохо для солдат Моора. Я сказал, что хорошо окончился для его подчиненных, но не для сэра Джона, которого пушечный снаряд настиг на полях Эльвиньи. Патрик не раз спрашивал себя, что стало с телом генерала, которого оставили полузахороненным у стен галисийского города. Юный ирландец устал от войны. С каждым разом он все труднее выдерживал враждебное отношение людей, которые, как казалось, не отличали друзей от захватчиков. Конечно, поводов для этого было достаточно. Сам Патрик принимал участие в бесчинствах, которые несет с собой война. Так, он помнил, как собственными руками поджег и разрушил ряд построек в Бенавенте, включая его великолепный алькасар 2. Говорили, что пламя пожарищ ночью видно было в самом городе Леон.

В действительности, молодой ирландец подумывал о том, чтобы сбежать и возвратиться в Майо, на свою малую родину, на «Остров Святых». Возможно, думал он, та девушка, хорошо сложенная и несколько вызывающая, с которой он встречался в Майорге, поможет ему. Плохое владение испанским языком не помешало ему догадаться, что жительница Майорги увлеклась им. Проблема была, однако, в том, чтобы добраться туда. Патрик Галлагер не стал долго размышлять и принял решение: как только начнутся первые стычки, он воспользуется удобным случаем и сбежит.

Более часа отряд, в котором он числился, продвигался по берегу ручья, тихо несущему свои воды к реке Тормес. Если немного повезет, думал он, как только появятся первые потери, ему нетрудно будет найти удобный момент, чтобы упасть на землю и осуществить свои тайные замыслы.

Хотя тяжесть битвы несли на себе другие соединения, и бой еще не дошел до критической точки, перестрелка повлекла за собой несколько потерь в его отряде. Юноша подумал, что настал удобный момент, – и упал, скатившись с небольшого холма во влажные заросли, которые скрыли его, слившись с мундиром зеленого цвета. Относительная прохлада его контакта с землей помогла ему перенести нестерпимую жару того летнего дня.

Бой усиливался, и с каждым разом увеличивались взрывы, крики офицеров, воодушевлявшие бойцов, и стоны тех, кого настигали пули или сбивали сабли кавалеристов.

Прошло несколько часов, и с наступлением вечера послышались победные крики его товарищей по оружию, что помогло юноше понять, на чьей стороне победа. Тогда у него еще было сомнение: не вернуться ли в строй и разделить с ними радость победы? Но нет. Решение принято, и он должен следовать ему: бежать. Кроме того, сам Господь знал, где находился его отряд, и ему трудно было бы, не причинив себе ущерба, объяснить, где он был в конце боя.

Таким образом, он останется в зарослях до наступления ночи, чтобы не попасться в руки тех, кто будет искать и подбирать раненых.

В темноте ночи он поднялся и сначала ползком, а затем и бегом бросился с поля боя в направлении видневшихся вдали домов. Очутившись там, он начал стучаться в двери и окна в надежде, что кто-нибудь ему откроет. Наконец, напуганный местный житель открыл ему дверь своего скромного жилища. С трудом объясняясь на скудном испанском, которым ему удалось овладеть за четыре года пребывания в Испании, он попросил помощи, а увидев в глубине помещения изображение Божьей Матери, приблизился к нему и на коленях начал молиться, благодаря Богоматерь за милость. Этот искренний поступок Патрика способствовал тому, что хозяева стали относиться к нему с доверием, подавляя в себе страх от подозрения, что юноша мог быть либо еретиком-протестантом либо нечестивым французским революционером.

Юный ирландец, как смог, объяснил, что бежал с поля и что теперь хотел только укрыться до того момента, когда подготовится к возвращению на родину. Его искренний тон, выражение лица и небольшое распятие на шее позволили супругам поверить ему, и они решили спрятать его в амбаре.

Галлагер провел остаток ночи и следующий день, не осмеливаясь выйти из своего убежища, в котором он не замечал ни клопов, ни острых соломинок, не позволявших ему сомкнуть глаза, а он в этом так нуждался. Еще один день и ночь провел он, почти не выходя из своего убежища. И наконец, узнав на следующий день, что победители очистили поле битвы и что на земле «Лос Арапилес» оставались только тела непогребенных в синих, красных и зеленых мундирах, Патрик решил выйти из амбара, чтобы подышать свежим воздухом.

Вдали виднелись только потухающий огонь, возникший в пылу сражения, да небольшие группы военных в красных камзолах, направлявшихся строем на север.

Так провел юноша несколько дней, помогая в домашних делах хозяевам, поскольку был он человеком недюжинной физической силы и энергии. Однажды Хулиана и Томас, именно так звали приютивших его крестьян, приняли у себя гостей, которые и определили судьбу Патрика. Речь шла об отце Серафине, монахе из монастыря Лас Батуэкас, который с давних пор занимали в пограничной с Эстремадурой зоне монахи кармелитского ордена босых. Отца Серафина сопровождали другие монахи, возвращавшиеся их Саламанки в свой монастырь окружным путем, так как их предупредили, что к западу находились засады французских солдат. Увидев монахов, Патрик сделал, естественно, то же самое, что и Хулиана с Томасом, и что он делал столько раз на своей ирландской земле: поцеловал руку монахам. От внимания отца Серафина не ускользнул сильный иностранный акцент юноши, но, видя его смиренное выражение и узнав о его происхождении, он успокоился.

Случилось так, что монахи Батуэкас нуждались в человеке, который помогал бы им в определенных делах монашеской жизни, так как человек, занимавший до того это место, ушел, чтобы вступить в отряд, которым командовал известный партизан Чарро3.

Когда отец Серафин предложил Патрику Галлагеру возможность работать в монастыре, он, ничуть не поколебавшись, принял предложение. Хотя его конечным желанием было вернуться в Майо, он подумал, что это может подождать, потому что его дезертирство могло быть раскрыто, и, по крайней мере, в настоящее время самым благоразумным было воспользоваться предложением.

Итак, одетый в монашеское одеяние, шагая рядом с мулами, оседланными монахами, он прибыл в Батуэкас.

Там, как только за ним закрылись ворота монастырской ограды, он почувствовал облегчение. Прошла почти неделя с тех пор, как Патрик укрылся в разгар сражения в деревушке, которая называлась, как он узнал позднее, Миранда де Асан. А сейчас он находился в другом мире, в безопасном месте, в молитвах и домашних делах, освободившись от зеленого камзола, который носил в течение последних лет.

Патрисио, как называли его монахи, был человеком работящим и религиозным, что мы уже заметили, и вскоре члены общины стали уважать и ценить его. Когда закончилась война с французами, а выходы в ближние села стали более частыми, его начали уважать и жители соседних деревень.

Но, конечно же, никто Патрика Галлагера не уважал так, как девушка из Альберки. Брюнетка со светлыми глазами, небольшого роста, но миловидная, она старалась показаться на глаза ирландцу всякий раз, когда он ходил за провизией в Ла Альберку. Иногда Деметрия ждала Патрисио на полпути тропинки, соединяющей село с монастырем. Вскоре от слов они перешли к делам, кульминация которых произошла однажды пасхальным вечером 1820 года, когда после молитвы Патрисио и Деметрия не устояли против своей страсти под светом луны.

Прошло несколько недель, и Деметрия сказала Патрисио, что ждет ребенка. Юноша не сомневался, вполне справедливо, в своем отцовстве и рассказал об этом настоятелю монастыря. Монах не упрекал его, но предупредил, в чем не было необходимости, что он должен освятить свою связь с Деметрией соответствующим образом. Тогда же он сказал молодому человеку, что женщина, даже если она будет его женой, не может жить на территории монастыря.

Вскоре была сыграна свадьба, которая повторилась на следующий день, поскольку родители девушки были людьми обеспеченными. Патрисио и Деметрия остались бы жить, не испытывая нужды, в Альберке, если бы однажды нb приехал в село монах из Саламанки, соотечественник и земляк Патрика, родом из графства Майо. Монах сказал молодому человеку, что ирландская община монахов города на реке Тормес 4 нуждается в супружеской чете, которая исполняла бы обязанности по охране монастыря и выполняла бы другие работы. Патрисио, как мы уже видели, был человеком склонным к принятию быстрых решений, поэтому подумал о том, что не должен упускать этого случая. Кроме того, хотя у него были хорошие отношения с родственниками жены, после смерти ее родителей начались трения между Деметрией и ее братьями из-за наследства. С другой стороны, его сына Патрисина, которому исполнилось четыре года, в Саламанке могло ожидать лучшее, чем в Ла Альберке, будущее. Кто знает, может быть со временем сын сможет учиться в университете или же станет монахом, как те, что в критические моменты жизни оказали ему помощь.

Так случилось, что спустя тринадцать лет после прибытия в Испанию и десять с момента дезертирства, Патрик Галлагер переехал с женой и сыном на службу в общине ирландских монахов, которые к тому времени более двух веков назад осели в городе на Тормесе.

Работа, хотя и была тяжелой, для сильного и выносливого человека, каким был Галлагер, оказалась сносной. К тому же, кроме огромного удобства, предполагавшего жизнь в Саламанке, Патрик получал немалое удовольствие от возможности общаться на родном языке, который насаждали там некоторые монахи общины.

В действительности Патрисио никогда не рвал узы с островами, откуда происходил. Хотя иностранцы в Саламанке в те времена были редким исключением, не так мало из тех, что приезжали, были выходцами из Объединенного Королевства, к которому тогда еще относилась Ирландия? и которые обращались в монастырь за помощью.

Из всех посещений, возможно, ни одно не произвело на Патрика такое впечатление, как визит человека, появившегося однажды у ворот монастыря, который с первого взгляда показался нашему герою знакомым. Звали его Р.Форд. Приехал он в Испанию в поисках здорового климата для своей больной жены, а сам занялся путешествием по стране и описанием ее обычаев и пейзажей.

Поговорил мистер Форд и с монахами, а потом с Патрисио, присоседившимся к ним в крытой галерее великолепного здания эпохи Возрождения.

Путешественник, посетивший поля сражений 1812 года, не смог скрыть своего возмущения и удивления отсутствием, по его мнению, благодарности и уважения испанцев по отношению к останкам тех, кто с такой решимостью помогли изгнать с испанской земли наполеоновских солдат. В подтверждение своих слов он сказал, что тела британских солдат разлагались под лучами солнца на иссушенных землях Лос Арапилес.

Воспоминания нахлынули на Галлагера, потрясенного услышанным, и он подумал, что если бы он знал о непогребенных телах товарищей по оружию, возможно, сделал бы что-нибудь, чтобы исправить положение, хотя правда и то, что ему никогда не хотелось возвращаться в места боев.

Прошли годы. У Патрисина появились братья и сестра, одни были рыжие – в отца, другие – смуглыми, как Деметрия.

Единственная дочь супругов Алехандра посвятила свою жизнь Господу, уйдя в один из многочисленных женских монастырей города. Что же касается сыновей, за исключением Деметрина, который скончался во время эпидемии гриппа, все они повторили первую профессию старого Галлагера, завербовавшись в испанскую армию, в которой было столько прославленных ирландских фамилий. Старший сын Патрисио прославился в войне с Марокко, которую Испания вела в середине XIX века под командованием другого знаменитого ирландца Л.О’Доннеля. Кажется, старший сын Галлагеров сопровождал его в победном вступлении в Мадрид.

По правде говоря, я не могу быть точно уверенным, что красноречивый собеседник тех знакомых говорил правду, когда утверждал, что его прапрадед Патрисио был одним из солдат, сопровождавших О’Доннеля, и что он фигурирует на известном полотне живописца Сигуэнсы. Не так важно, правда это или нет. Важно то, что Патрик Галлагер пустил корни в Саламанке в особенности через своих потомков. Из-за трудного произношения галльской фамилии, она изменилась на Галахеро, о чем мы говорили в начале нашего рассказа, и дала название постоялому двору на выезде из города по направлению в Мадрид, которым управляла та яркая личность, поведавшая нам эту историю.

Если ты будешь в тех краях, хозяин постоялого двора еще сможет показать тебе, если ты попросишь, камзол, уже ветхий, который носил солдат Патрик Галлагер до дезертирства в конце июля 1812. года. Перевод В.А.БЕЛОУСОВОЙ.

1 Испанское название Veladas de la casa rectoral.

2 Арабское название «королевский дворец», «крепость».

3 Житель Саламанки и ее окрестностей..

4 Речь идет о Саламанке, расположенной на реке Тормес.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.