На конкурс «Коммуны» «425 лет Воронежу». История одного дома

11.05.2011 09:34

Знакомое многим воронежцам здание стало героем книги. Нынешний адрес этого дома – Театральная, 19. О послевоенной жизни здания рассказывает книга Александра Шуляковского «Дом на Театральной (ностальгические заметки)».

Знакомое многим воронежцам здание стало героем книги

Фото Виталия Черникова.

Нынешний адрес этого дома – Театральная, 19. Построен он был в тридцатые годы прошлого столетия; первыми жильцами стали сотрудники редакции газеты «Коммуна» и областного книжного издательства. Михаил Булавин, Максим Подобедов, Ольга Кретова, Пётр Прудковский - в истории воронежской литературы и журналистики эти люди сыграли значительную роль.

Когда-то воронежцы даже называли здание «домом «Коммуны».

В 1942-1943 годах оно сильно пострадало во время массированных бомбардировок. Но это был вовсе не конец, а новый период в его истории.

О послевоенной-то жизни в основном и рассказывает книга Александра Шуляковского «Дом на Театральной (ностальгические заметки)», выпущенная творческим объединением «Альбом».

Александр Шуляковский. Фото Виталия Черникова.

Её презентация прошла в главном корпусе Воронежского государственного университета – ведь именно этому вузу была передана выгоревшая коробка здания и прилегающий обширный земельный участок. После войны здесь планировалось возвести целый университетский городок, но в конце концов главный корпус вырос совсем в другом месте, и то годы спустя. А бывший «дом «Коммуны» очень быстро восстановили, и стал он на какое-то время, по словам автора книги, «единственным живым островком среди мрачных развалин».

Первые жильцы въехали 31 декабря 1950 года. Поселились здесь в основном университетские учёные и преподаватели. В их числе – семья декана историко-филологического факультета, подполковника запаса Ефима Шуляковского. Будущему автору книги об этом доме было тогда три года.

Написанное Александром Ефимовичем ещё и тем ценно, что жизнь дома №19 увидена изнутри, во многом глазами ребёнка. С большинством живших здесь маститых филологов, математиков, историков, геологов маленький Саша, конечно, не общался лично и не осознавал масштаба работы взрослых; зато дружил с их детьми.

«Первые воспоминания того времени, как разноцветные стёклышки, которыми мы так любили играть в детстве, вспыхивают в памяти. Запомнились нависающие над улицей развалины - обгоревшие коробки зданий с зияющими чёрными глазницами выбитых окон. Отгороженные от нашего двора высоким деревянным забором, они казались одновременно и страшными, и притягательными».

Где-то по соседству прятались в руинах и на чердаках грабители, периодически среди развалин или в частных домишках возникали пожары. По улице то прогоняли на мясокомбинат скот, то двигались в сторону Коминтерновского кладбища похоронные процессии.

«Ранним утром жителей нашей улицы будил оглушительный треск. Это к заутренней службе спешил на трофейном мотоцикле местный батюшка. Зрелище было впечатляющее. Чёрная ряса развевалась, словно плащ лихого наездника, сизый дым из выхлопной трубы стелился вдоль улицы».

А Первого мая сюда доносились с площади Ленина звуки праздничной демонстрации.

Попутно Шуляковский даёт зарисовки «ушедшей натуры» - рассказывает об играх своего детства (самой популярной была, разумеется, игра в войну, а вообще их много было, и в каждом дворе – свои правила), о воронежских парках и садах той поры.

Из книги можно узнать, например, что в Кольцовском сквере неподалёку от памятника поэту располагалась большая детская площадка с песочницами. На летней площадке Детского парка в межсезонье давал концерты Воронежский симфонический оркестр, в Первомайский сад горожане ходили, чтобы посмотреть представления цирка-шапито.

Одно из «лирических отступлений» автор посвятил проспекту Революции: его домам, магазинам, парикмахерским… и легендам.

Практически о каждом подъезде дома на Театральной в книге – отдельная глава.

На презентацию пришли те, чьё детство прошло здесь. Жильцы, нынешние и бывшие, кстати, очень помогли Александру Шуляковскому, поделившись собственными воспоминаниями и фотографиями из домашних архивов.

- Мне и сейчас кажется, что наш дом - удивительный, каких больше не было, - признался кто-то на презентации. – У нас было такое единение!

- Мы всегда знали, у кого что на обед, у кого горе, а у кого – радость, - рассказывал сам Александр Ефимович.

В последние два года на стенах дома появились четыре мемориальные доски в память о живших здесь людях, которыми гордится Воронеж. Конечно, со временем таких досок станет больше. Однако хватит ли на всех места?

А тем временем Александр Шуляковский выпустил свою книгу, в которой отдал дань уважения большинству своих бывших соседей. В их числе – химик Николай Стрепетов, историки Илья Бороздин и Лазарь Генкин, литературовед Анатолий Абрамов, математик Марк Красносельский, заведующий военной кафедрой Василий Болознев.

Наверное, что-то упущено, о ком-то написано меньше, чем следовало бы. Но причины тому – вполне объективные. Чем дальше от родного подъезда автора, тем меньше личных воспоминаний осталось. Многие семейные архивы пропали, бывшие жильцы дома разъехались по всему миру: кого-то удалось найти с помощью Интернета, но не всех.

Александр Ефимович и друзья его детства готовы продолжить поиск. Глядишь, и второе издание книги появится – исправленное и дополненное.