Новое имя. От линии – к цвету

28.10.2003 00:00

С молодой художницей Натальей Коньшиной – а по виду всего лишь взрослой девчонкой – я впервые встретилась семь лет назад, в 1999 году, в Доме актера. Там, в юбилейные дни столетия со дня рождения писателя Андрея Платонова, произошло нечто, приведшее в изумление всех пришедших в тот день сюда: в фойе второго этажа ожил знаменитый платоновский роман «Чевенгур». Это были непривычные, несколько перекликающиеся с манерой графиков 20-30-х годов, и в то же время совершенно современные листы...

С молодой художницей Натальей Коньшиной – а по виду всего лишь взрослой девчонкой – я впервые встретилась семь лет назад, в 1999 году, в Доме актера. Там, в юбилейные дни столетия со дня рождения писателя Андрея Платонова, произошло нечто, приведшее в изумление всех пришедших в тот день сюда: в фойе второго этажа ожил знаменитый платоновский роман «Чевенгур». Это были непривычные, несколько перекликающиеся с манерой графиков 20-30-х годов, и в то же время совершенно современные листы иллюстраций к вновь обретенному отечественной литературой роману «Чевенгур». Его полный текст, кстати, одним из первых в стране выпустило наше Центрально-Черноземное книжное издательство еще к девяностой годовщине со дня рождения выдающегося писателя-воронежца. Графическая серия по главным узлам этой обреченной утопии – попытке в одной отдельно взятой российской глубинке построить коммунизм. Но это были не иллюстрации к политическим перипетиям, а взгляд в душу человеческую. В платоновскую сокровенность любви человека к человеку, взгляд в ту, народную Россию, какую мы то теряли от своего недо-разумения, то вроде бы «восстанавливаем» ее все с той же до лей нынешнего трансформированного, но опять-таки недо-разумения. Большие бумажные листы. Четкая, гротескная очерченность линий и – то сопутствующие, то контрастные им два цвета: коричневый и голубой. «Я сделала акцент на этих двух цветах не случайно, - поясняет Коньшина, - коричневый – цвет выжженной травы, покосившихся домов, хмурых лиц… И голубой, символизирующий чистоту неба. Белый цвет, которого здесь тоже немало, некая недосказанность, незаконченность. Ведь Платонов очень непрост, противоречив, многогранен. Отсюда череда возникающих передо мной при чтении «Чевенгура» образов».

Постичь глубину платоновской мысли, суметь передать графикой язык писателя, – это в то время для Коньшиной, недавно (в 1995 году) окончившей Воронежское художественное училище по отделению промграфики, было действительно не просто. Эта серия работ Наташи – «Я рисую «Чевенгур» – удостоилась затем чести быть представленной на VI Международной конференции, посвященной современному прочтению романа Андрея Платонова «Чевенгур», которая проходила в Москве в Институте мировой литературы (ИМЛИ).

Пребывание в ауре платоновского слова не оставляло художницу. Очередная ее «платоновская» работа – иллюстрации к рассказу «Житель родного города». Первоначальный текст этого произведения восстановлен благодаря архивным розыскам писателя-краеведа Олега Ласунского. Рассказ с иллюстрациями Натальи Коньшиной был издан отдельной книжкой. Между прочим, герой этого платоновского рассказа почти однофамилец Наташи – художник Иван Петрович Коншин. Жил он на окраине Воронежа в слободе Чижовка. 1942-й год. «Над ним было старое русское небо, на земле росла прежняя трава, и он жил пока что в своем доме, куда еще ни разу не входил немец». Иллюстрации к «Жителю родного города» нынче выпустило буклетом творческое объединение «Альбом». А Наташа сегодня читает стихи Андрея Платонова.

И не только Платонова. В ее творческой папке, где она хранит копии своих работ, я увидела иллюстрации и к одесским рассказам И.Бабеля, и к рассказам И.Зингера. В 2002 году Коньшина участвовала с ними в фестивале «Золотой аист» в Киеве. Интересно и ее видение «Ста лет одиночества» Габриэля Маркеса, и «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова. Естественно, не мог не зайти у нас с Натальей разговор о недавней экранизации «Мастера и Маргариты». Она считает, что при всех достоинствах этой работы, при отдельных актерских удачах ни один из них не смог преодолеть в себе привычный трафаретный типаж советского человека, несмотря на внешний близкий к тридцатым годам антураж –костюмы, прически, окружающее пространство…

- Что ищет художница Наталья Коньшина в своих героях, что интересно исследовать ей? – спрашиваю Коньшину.

- Тот мироощущенческий пласт, который составляет человеческую личность. То, как человек решает для себя проблемы Добра и Зла, как человек воспринимает Любовь, Смерть, Бога…

Таковы и работы Коньшиной, экспонировавшиеся на воронежской выставке, приуроченной к 60-летию Победы. Она участвовала и в конкурсе молодых художников «Воронеж: вчера, сегодня, завтра», где заняла второе место.

- А какова идея вашей цветной серии листов «Петербургская осень», которая вот уже месяц экспонируется в зале Дома архитектора? Я вижу, что вы явно выбрали переход от рисунка и линий – к цвету. Темно-синее небо с яркими огнями фейерверков, блистающий купол Исаакиевского собора все в том же небе. Здесь и пастель, и темпера.

- Это мое сегодняшнее ощущение Петербурга. Как-то так получилось, что я не так давно четырежды побывала в Питере и видела его таким, каким мне захотелось показать его своим зрителям.

Выставку Натальи Коньшиной открывал известный воронежский художник Алексей Загородных. Наверное, это не случайно – взаимопритяжение двух современных взглядов по-своему, нетрадиционно воспринимающих окружающее пространство. И это, конечно, хорошо, потому что молодости всегда важно признание. Дора ГОРДИНА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.