Культура
Новогодний альбом. … В полночь эльфы явятся сюда
18.11.2003 00:00
Обычно по выходным дням на букинистическом развале в Воронеже, возле «Пролетария», торговля идет оживленно. Здесь, помимо книг, продают и старинные монеты, и дореволюционные открытки, и совдеповские значки… Однако перед новогодними праздниками в сквере было немноголюдно – человек десять-двенадцать. Среди великолепных изданий на лотке у продавца неприметно лежал потрепанный зеленый альбом. «А это что?» – обратился писатель Аркадий Пресман к торговцу. «Да так, ерунда… – хмыкнул тот. – Хотите – берите задаром».
)
Обычно по выходным дням на букинистическом развале в Воронеже, возле «Пролетария», торговля идет оживленно. Здесь, помимо книг, продают и старинные монеты, и дореволюционные открытки, и совдеповские значки…
Однако перед новогодними праздниками в сквере было немноголюдно – человек десять-двенадцать. Увлеченный собиратель детгизовских изданий пятидесятых годов, я приобрел прекрасно иллюстрированную книгу Владимира Кораблинова «Олень – Золотые Рога». Вышла она не в Детгизе, а в нашем Центрально-Черноземом книжном издательстве, и рисунки, в большинстве своем анималистические, выполнил сам автор, который, будучи талантливым писателем, проявил себя и как замечательный художник.
Радуясь удаче, я собирался уже было уходить, как заметил на лотке у того же продавца потрепанный зеленый альбом.
– А это что? – обратился я к торговцу.
– Да так, ерунда… – неопределенно хмыкнул он. – Хотите – берите задаром.
Я полистал альбом и увидел небольшие новогодние картинки. С поспешным легкомыслием они были вырезаны из конвертов и наклеены на альбомные листы. Сделал это, конечно же, не коллекционер, а неопытный, несведущий, неискушенный новичок, не понимающий, что кроить почтовые конверты, если они представляют хоть какой-то филателистический интерес, ни в коем случае нельзя. Коллекционный материал бы, что называется, загублен на корню и потому не представлял из себя никакой ценности. И в то же время от картинок повеяло вдруг простодушием давно ушедшего от меня детства, когдатошним очарованием праздника, трогательностью воспоминаний.
Я забрал альбом, а дома разглядывая его подробнее, выяснил, что он принадлежал ученику шестого класса «В» Кузнецову Коле. Об этом свидетельствовала надпись на титульной странице. А далее – картинки от конвертов. Оказывается, Коля собирал их с 1954 по 1960 год, то есть с первого по шестой класс. Все изображения объединены новогодней темой. Здесь и елка, рассвеченная огнями, и спешащий к ребятам седобородый Дед Мороз, и кремлевские куранты, вот-вот готовые пробить полночь… Даже не очень матерому коллекционеру известно, что многое из подобных композиций создавалось В.Климашниым, Е.Гундобиным, С.Адриановым, В.Завьявловым, С.Поманским, подлинными специалистами Гознака в области почтовой миниатюры. Это из-под их рук выходили поздравительные открытки, художественно оформленные конверты и марки.
Разумеется, Коля Кузнецов не разбирался в премудростях коллекционирования, однако он аккуратно и красиво размещал материал в своем альбоме. Он специально раскладывал картинки по содержанию, по цвету, по размеру. Он дополнял изобразительные сюжеты песенками и стихами. Например, страницы 1954 года начинаются маршаковской строфой:
Открываем календарь –
Начинается январь.
В январе, в январе
Много снегу во дворе…
А читая другие, на этот раз песенные строки простенького куплета, вспоминаешь знакомую мелодию:
Маленькой елочке
Холодно зимой.
Из лесу елочку
Взяли мы домой…
Есть в альбоме и собственные рисунки собирателя новогодних картинок. Они порой наивны и неумелы. И все-таки в них чувствуется добрая фантазия, благородное стремление к справедливости. Вот иллюстрация к знаменитой сказке Андерсена «Снежная королева». Мальчуган запечатлел Герду, Кая, бабушку, маленькую разбойницу… и самого себя, угощающего литературных героев конфетами, на обертках которых начертано: «С Новым годом!»
С удовольствием воспроизводил Коля учебный табель с оценками за вторую четверть. Он хорошо учился и горделиво проставлял красным карандашом в соответствующих клеточках четверки и пятерки. Но однажды у нашего героя оказалась тройка по географии. И понадобился ему черный карандаш. Плохое настроение пятиклассника выразилось даже в песне. Печально спотыкающимися буквами он записал:
Степь да степь кругом,
Путь далек лежит.
В той степи глухой
Замерзал ямщик…
На самом деле в песенной переработке стихотворения И.Сурикова «В степи» написано не «замерзал ямщик», а «умирал ямщик». Видимо, зима, проникая через оконные рамы, диктовала ученику свою строку. Пасмурные мысли недолго одолевали пионера. Плохая оценка была благополучно исправлена, и на следующей странице альбома появился веселый рисунок: мальчишка заигрался в снежки, а коварная ворона тащит у него из портфеля бутерброды с ноздреватым сыром.
Альбом все больше и больше нравился мне. И я представил себе его хозяина белобрысым, веснушчатым, непосредственным школяром, способным и на детскую шалость, и на хороший поступок. Просматривая в который уже раз полуотставшие от корешка страницы, я нечаянно обнаружил между листами пригласительный билет на елку. Вместе с подарочным талоном он затерялся в альбоме, и, видимо, Коля не сумел его отыскать.
И вот билет моего ровесника оказался у меня в ладони, словно пропуск в далекое детство, о котором я написал когда-то новогодние стихи:
Помню снег доверчивого детства,
конфетти и Андресена том,
елки разнаряженной соседство
с новогодним праздничным столом.
Волны безмятежного Дуная
плещутся на диске под иглой,
а в округе, землю пеленая,
снег идет волшебно-голубой.
Это королевские владенья,
в полночь эльфы явятся сюда.
Бой курантов, смутные виденья,
давние-предавние года…
Ничего от сказки не осталось,
хоть обшарь по комнатам углы.
В патефоне стареньком сломалось
острие корундовой иглы.
Но привычно совершая действо,
снова завораживая всех,
он идет – знакомый снег из детства,
тот волшебный новогодний снег.
Аркадий Пресман.
