Культура
Песни и деньги
19.11.2003 00:00
Зритель платит исполнителю за песни. Но и певец должен заплатить автору песни… Как добиться в этом экономической гармонии? Как быть, когда «копирайт» лишает слушателя или читателя возможности знакомства с произведением только потому, что формальному правообладателю захотелось ещё больше денег? В истории авторского права начинается новая глава. Продолжение может оказаться весьма неожиданным...
Зритель платит исполнителю за песни. Но и певец должен заплатить автору песни… Сегодня «Коммуна» впервые рассказывает о том, как добиться в этом экономической гармонии
В маршрутке подслушал ненароком разговор. Два пенсионера под воздействием доносившихся из кабины водителя залихватских звуков радио затеяли спор о благосостоянии автора звучавшей песни. Один настаивал, что композиторы теперь «с каждой маршрутки за трансляцию получают». «Да брось ты, – возражал другой. – Если б так, они все уж давно богаче Абрамовича были бы!». Шумели долго, ни на чём в итоге не сошлись. Однако ж не только российские обыватели, а и творцы иные подчас имеют смутное представление о своих правах.
С 1973 года в СССР начала действовать международная Конвенция по охране авторских прав. Вырос до 25 лет срок их действия в стране. Тогда же возникло Всесоюзное агентство авторских прав. А в 1993 году – Российское авторское общество. Ныне в нём состоят более 18 тысяч российских и около двух миллионов зарубежных авторов. По стране создаётся сеть филиалов РАО, собирающих информацию о проходящих в регионах мероприятиях – гастролях, концертах, о том, какая музыка исполняется. Самый молодой из них, Южный филиал, возник в Воронеже чуть больше года назад. В зоне его действия – пять областей: Воронежская, Липецкая, Тамбовская, Курская, Белгородская.
В разговоре со мной директор филиала Людмила Топал особо подчеркнула: «Мы – не бизнес-структура, а механизм, позволяющий собирать авторские вознаграждения».
– Чётко налажена работа с театрами, – рассказывает Людмила Семёновна. – Чтобы та или иная постановка осуществилась, необходимо разрешение композитора, авторов оригинальной хореографии, либретто, его русской версии. Или же – наследников, правообладателей. Действуем и от авторов, не являющихся членами общества. Тех, кого нет в базе данных РАО, ищем для подписания договора и выплаты причитающегося вознаграждения. Их фамилии размещаются на нашем сайте в Интернете.
Речи не идёт о том, чтобы за использование музыки платили, например, школьные театральные кружки. А вот на спектакли, скажем, театра «Зазеркалье» городского Дворца творчества детей и молодёжи билеты часто продаются – так что этому коллективу за музыку платить необходимо.
– Со сбора от каждого спектакля исправно отчисляем: пять процентов создателю пьесы, пять – авторам использованной музыки, – рассказывает директор Борисоглебского театра драмы имени Н.Г. Чернышевского Владимир Мальшин. – Заполняем для РАО рапортичку, где сообщаем, что игралось, какая выручка получена. Перечисляем 10-15 тысяч рублей ежемесячно. Кстати, есть у нас и примеры безгонорарного сотрудничества с авторами. Например, с драматургом Виктором Ольшанским, над новой пьесой которого сейчас работаем: её он предоставил нам для постановки безвозмездно.
Труднее Южному филиалу РАО оказалось найти контакт с руководством кинотеатров. «С «Юностью» взаимопонимание возникло сразу. Но не с «Пролетарием», с которым мы два года судимся. Есть даже решение суда в нашу пользу, но оно не выполняется», – возмущается Людмила Топал.
Статья 13.3 Федерального закона «Об авторском и смежном правах» гласит: автор «при публичном использовании аудиовизуальных музыкальных произведений (с текстом или без текста) сохраняет право на вознаграждение за публичное исполнение его музыкального произведения». То есть, кинотеатр, купивший для показа копию фильма, должен отдельно платить ещё и композитору, чья музыка в фильме звучит. Резонный вопрос: а почему бы тогда и за костюмы, в которых появляются персонажи в кадре, не платить художнику?
«Исторически сложилось так, что наши композиторы лучше всего защищены, – отвечает в одном из интервью председатель правления РАО Сергей Федотов. – Здесь надо отдать должное ещё советскому Союзу композиторов и Тихону Николаевичу Хренникову. Композиторы получают авторское вознаграждение практически от любого использования их музыки».
Заключены филиалом лицензионные соглашения почти со всеми районными ДК, обязывающие, в частности, отчислять обществу 5 процентов выручки от продажи билетов на дискотеки.
– Считаю, что эта сумма – маленькая, – убеждена Людмила Топал. – Да и её должны платить лишь районные Дома культуры, а не сельские клубы. Но и в данном случае не обходится без проблем. В Богучарском районе наши предложения о сотрудничестве фактически игнорируют.
Самые трудные плательщики – владельцы кафе, баров, ресторанов. Хотя звуки, доносящиеся из радиоприёмника в кафетерии, подпадают под соответствующую статью отечественного законодательства об авторском праве. Ведь музыка воспроизводится публично в заведении, цель которого – получение прибыли.
– Первым делом мы вышли на отдел торговли и потребительского рынка, – продолжает Людмила Топал. – Состоялись совещания с воронежскими предпринимателями – однако должной реакции с их стороны не последовало. Лучше всех отреагировали в Железнодорожном районе, а чиновники в Советском, Центральном, Ленинском от разъяснительной работы уклонились. Пришлось обратиться в управление внутренних дел – и что-то всё же сдвинулось с мёртвой точки. Периодически проводятся проверки городских кафе – для начала крупных, посещаемых. Надеемся, что в скором времени это даст свои плоды.
Подразумевается, что каждое кафе будет выплачивать некий процент от дохода. Причём сумма находится в зависимости не только от количества посадочных мест. Например, в Воронеже, с населением до миллиона, её нужно умножить на коэффициент, равный 0,8, – в столице же коэффициент, разумеется, больше. Но как определить, кому достанется гонорар?
Один из вариантов – владельцы кафе ежеквартально предоставляют список своей фонотеки. Другой вариант – сообщают в отчёте, программы какой радиостанции звучали в стенах заведения, указывают временной промежуток, в который работало радио. По получении подобных сведений определить, какие именно песни транслировались в это время, вполне возможно. Если же не удастся установить, собранные средства будут распределены между членами РАО в соответствии со «шкалой популярности».
Платить, похоже, суждено и владельцам маршруток. Что, пожалуй, даже обрадует пассажиров, предпочитающих, чтобы их утренний путь на работу не сопровождался звуками «русского шансона».
С нарушением авторских прав сталкиваются не только создатели музыки. Содержание массы периодических изданий составляют исключительно перепечатки из других газет и журналов. Типичный пример – издаваемая в Воронежской области газета «Вне политики». Российский закон позволяет перепечатывать статьи из газеты, если в её выходных данных нет запрета на перепечатку без разрешения редакции. В любом случае указывать имя автора текста необходимо. Но как определить, легальна ли та или иная перепечатка, если до сих пор находятся «журналисты», ухитряющиеся опубликовать под своим именем без каких-либо изменений чужую статью, найденную в столичном журнале? Отслеживать такие нарушения – дело правообладателя, издателя.
Но велик риск довести борьбу за соблюдение копирайта до абсурда. На Западе примеров – масса.
В новостях регулярно натыкаюсь на сообщения вроде: «Компанию Google в судебном порядке обвинили в нарушении авторских прав, обязав исключить из сервиса сбора новостей Google News ссылки на материалы ряда известных бельгийских газет… Google утверждает, что, показывая заголовки новостей, кусочки текста и уменьшенные фотографии, авторские права не нарушают».
Создателей поисковой системы обвиняют в том, что они не платят владельцам сайтов за то, что помогают эти сайты в Интернете найти!
«20-30 лет назад скопировать для себя статью из журнала (научного, например) можно было совершенно легально и беспрепятственно. В 1994 году хай-тек корпорация Тексако окончательно проиграла много лет тянувшийся процесс «Геофизический союз против Тексако», у нее взяли штраф и на будущее запретили ученым копировать в библиотеке статьи, без разрешения правообладателя – даже для собственного употребления. Ситуация с легальностью подобной практики в университетах сейчас не ясна, в библиотеках предупреждают, чтобы копировали на свой страх и риск; но ситуация развивается к тому, что и это со временем запретят», – сообщает культуролог и математик Михаил Вербицкий, автор книги «Антикопирайт». Фильм Терри Гильяма «Двенадцать обезьян» «был арестован судом, так как выяснилось, что в фильме было снято… кресло, похожее на эскиз одного дизайнера; а копирайта на кресло у продюсера фильма не оказалось»!
А в России литератор Сергей Минаев взял недавно в качестве эпиграфа к роману строки из песен Лу Рида и группы «Smiths». И издательство получило письмо от представителя лейбла EMI. «Письмо уведомляло о том, что поскольку EMI не предоставила никаких разрешений на воспроизведение (какое воспроизведение, я что, их напел, что ли?) и распространение произведений в составе книги, то использование их незаконно», – сокрушается прозаик.
Вот и пиши теперь пухлые романы. Ведь чем толще книга – тем больше шансов, что кто-то из персонажей кого-то процитирует! В одной из Интернет-дискуссий по этому поводу некто приводит зубодробительный аргумент: «Правообладатель вполне может предположить, что цитата может повлиять на продаваемость и коммерческий успех. И вообще, нехорошо без спроса чужие работы использовать».
То есть, если я напишу толстенный роман, в котором на странице 83 персонажи споют под гитару любимую мной песню Егора Летова «Мы уйдём из зоопарка», то сделаю это исключительно ради личной наживы, ага. Как, кстати, и Александр Сергеевич Пушкин, который в «Евгении Онегине», как известно, постоянно кого-то цитировал – ну так что ж вы хотите от него: XIX век, нецивилизованно люди жили!
Слишком многое тут решает субъективный фактор – что с грустью признают и специалисты Южного филиала РАО. В случае доведения дела до суда исход может зависеть от того, как будет интерпретирована соответствующая статья закона. Сочтёт ли суд, в коммерческих или, наоборот, «полемических, критических и информационных» целях используется цитата.
При определённом раскладе вне закона может оказаться, к примеру, сэмплирование, использующееся при создании танцевальной музыки. И вообще – любой «коллаж». Но ведь, как пишет упомянутый выше Вербицкий, «культура остается живой лишь постольку, поскольку развивается; а развивается культура – путем ассимиляции индивидуальных текстов в общее текстовое и речевое пространство... Современное состояние законов о копирайте таково, что процитировать даже одну-две фразы кем-то сочиненного текста проблематично. Для культуры это означает смерть, безвозвратную и окончательную – что произошло бы с математикой, если бы нельзя было бы использовать кого-то теорему без разрешения автора или наследников? Кирдык!»
С начала 1990-х, после продления копирайта наследников репрессированных писателей, не издаются стихи поэта-обэриута Александра Введенского: стоит возникнуть в каком-либо издательстве идее его издать – появляется некий обладатель доверенности на распоряжение авторскими правами поэта и с порога заламывает демонстративно завышенный гонорар. А не выплатите, дескать, всю сумму – не будет книги.
«Нелепо считать, что издания такого поэта, как Введенский, вообще могут преследовать цели коммерции (нашу многолетнюю работу мы делали, не помышляя ни о каких гонорарах, а например, символический гонорар «Библиотеки поэта» был заведомо меньше, чем стоила перепечатка рукописи)», – убежден литературовед Михаил Мейлах, годы собиравший чудом уцелевшие тексты поэта. А кого это волнует?
Здорово, когда творец обретает – с помощью РАО – возможность получить заслуженный гонорар. Южный филиал проводит большую разъяснительную работу среди авторов. Так и узнал джазовый музыкант Игорь Файнбойн, что за свою музыку, исполняемую им в одном из воронежских ресторанов, можно получать дополнительный гонорар. Недавно, как мне рассказала Людмила Топал, обратилась сюда педагог Наталья Массалитинова: «На протяжении двух лет она не получала деньги как дочь и наследница Константина Массалитинова – композитора, организатора Воронежского русского народного хора, хотя песни её отца звучали по радио и на концертах. Мы провели небольшое расследование, изучили поступавшие рапортички. Оказалось, деньги собраны и не попали к ней из-за неправильно указанного счёта. Заодно, кстати, нашли в Воронеже ещё одну наследницу Константина Ираклиевича».
Но как быть, когда «копирайт» лишает слушателя или читателя возможности знакомства с произведением только потому, что формальному правообладателю (даже не творцу, а например, торгующей компакт-дисками корпорации) захотелось ещё больше денег?
В Швеции пиратская партия, ставящая своей целью отмену или значительное ограничение законов об интеллектуальной собственности, кстати, предлагает сократить срок копирайта на произведения музыки и литературы до пяти лет и снять ограничения на некоммерческое использование произведений.
Высказывается подобное и в России. В истории авторского права начинается новая глава. Продолжение может оказаться весьма неожиданным.
Виталий ЧЕРНИКОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
