Культура
Письма об Алексее Кольцове. Раздумья поселянина
03.10.2009 09:21
Как рождались замыслы Кольцова? Он не работал систематически, по принципу «ни дня - без строчки», не строил никаких планов, не спешил обозначить свою гражданскую позицию или подключиться к решению той или иной социально-политической проблемы. Его замыслы исходят из широкого ощущения жизни. Он поэт восторга или страдания, поэт порыва.
Он проповедовал добродетель и неподкупность в деле чести
Как рождались замыслы Кольцова? Он не работал систематически, по принципу «ни дня - без строчки», не строил никаких планов, не спешил обозначить свою гражданскую позицию или подключиться к решению той или иной социально-политической проблемы.
Можно докопаться до конкретных поводов, по которым его стихи написаны, но все же его замыслы исходят из широкого ощущения жизни. Кольцов поет, когда не петь не может, но если ему не поется, а он продолжает нажимать на перо, у него ничего не выходит. Он поэт восторга или страдания, поэт порыва, ему необходимо, чтобы сверкнула молния вдохновения – и стихи разом выльются, как благодатный дождь на заждавшуюся землю.
Кольцов, будучи «лучшим выразителем русского национального характера» (О.Г.Ласунский), не писал преднамеренных стихов о России-матушке, о народе-богоносце, ему не по душе стихи-трактаты. Всю свою любовь, все душевное горение он выразил в «русской песне». Он не рассуждал о любви - он говорил о родной степи, о ниве и пашне, о золотых снопах, о раздумьях поселянина. И любовь навсегда осталась в его «песнях вещих»…
Кольцов очень рано и с какой-то тревожной настойчивостью стал формулировать нравственные заповеди, которым старался неукоснительно следовать (считается, что жесткие нормы нравственности стесняют поэта, связывают ему крылья вдохновения). В стихотворении «В.Д.Вельяминову» Алексей Васильевич, называя себя мещанином, не снижает этических требований к себе.
Но обещанью изменить
За стыд, за низость я считаю.
А в стихотворении «Маленькому брату» (в отцовской семье родилось восемнадцать детей, двенадцать из них умерли) он излагает свои нравственные заповеди, почерпнутые из народного морального кодекса. Человек живет не сам по себе, по своему произволу, над ним - Бог и родители, законом для него должны быть добродетель, любовь к ближним, неподкупность в деле чести.
Люби творца, своих владык
И будь в ничтожестве велик.
Особенно важно последнее: величие в ничтожестве – это кольцовское кредо, определившее главное направление его жизни. По письмам поэта хорошо видно, через какую трясину бесчестия, обманов и предательств приходилось ему пробираться, а потом истово отмываться от налипшей грязи. Теперь даже модно бравировать этой грязью, украшать себя ею, как блестками, чтобы быть виднее и популярнее.
В поступках и помыслах, в стремлениях Кольцова всегда было впереди - что-то значительное и праведное, вопреки всему, что внушало ему торгово-мещанское окружение. Нравственная нечистоплотность, злая суета ради выгод, имущества и денег, коварство и хитрость, ложь и предательство среди людей – вот что привело его к разочарованию в жизни, к разуверению во всем, даже в кровно близких, которым он служил.
Узнал родных, к родству холодных;
В друзьях – предателей притворных;
В толпах людей – толпы невежд;
Обманчивость земных надежд.
В «Земном счастии» (1830) поэт выразил свои представления о подлинном счастье. Не тот счастлив, считает он, кто корыстен, сластолюбив и безоглядно отдается страстям, кто жадно набирает груды злата. Нет у таких счастья на земле, но нет его и у тех, кто над нами.
Не тот счастлив, не тот, кто давит
Народ мучительным ярмом
И кто свое величье ставит
На полразрушенном другом!
Он пренебрег земли законы…
Значит, счастье в чем-то другом, в противоположном, в том, к чему люди стремятся, не соперничая, не давя друг на друга, а приходят тихо и незаметно, терпением и трудом – подвижники, страстотерпцы, живущие по наказу любви и чести.
Но тот счастлив и тот почтен,
Кого природа одарила
Душой, и чувством, и умом,
Кого фортуна наградила
Любовью – истинным добром.
Значит, счастье – не что-то материальное, и не во власти над людьми оно, а в даре любви, в способности приносить добро и радость другим. Кольцов, чем дальше - тем ответственнее, задумывается над опорными ценностями человеческой жизни, над тем, что не позволяет ей рассыпаться на враждующие особи. Он прекрасно видит, как часто высокие заповеди нагло попираются, как одержимо гоняются люди за призраками и слепо предаются житейским соблазнам. Но лучше раздавать, чем отнимать последнее, – эта народная мудрость часто отзывается в стихах Кольцова.
Он, и немногое имея,
Всегда делиться рад душой;
На помощь бедных, не жалея,
Все щедрой раздает рукой!
Конечно, принципы и заповеди решают не все, линию жизни причудливо изгибает Провидение, Судьба, Рок, Доля. Порой бывает даже так, что «беда глупа – взведет на счастье».
И все же человек сам, несмотря ни на что, даже в причудливых поворотах судьбы, определяет свой путь. С Божьей помощью, конечно, но и самообладанием, целеустремленностью, трудом, от которого он не стонет, не бежит, а с азартом отдается работе и добивается своего. И тут поэт поднимается над сказочными мечтаниями о скатерти-самобранке, золотой рыбке и молочных реках в кисельных берегах. Его «сказка» жизненнее, она проверена собственным опытом и благополучием тех, кто не опустил руки, а занял их работой.
В «Размышлениях поселянина» два пути выпадают человеку: сдаться на милость бед и горя, пустить сирот по миру, или взять на себя заботу о них. Выбрать верное решение помогает ему мнение народное: что скажут о нем старики на сходе? А что скажут, он знает, потому и уверенно заявляет:
Нет, мой згад, уж лучше,
Доколь мочь и сила,
Доколь душа в теле,
Буду я трудиться.
Не считая любовной лирики, самые мощные, самые вдохновенные стихи Кольцова навеяны работой на земле: пахота, сев, косьба, уборка урожая, венчающий летний сезон праздник поселян («Сельская пирушка», «Песня пахаря», «Урожай», «Косарь»). Человек тут как будто забывает обо всем на свете и всю душу отдает борозде, зерну и будущему колосу.
Пашенку мы рано
С сивкою распашем,
Зернышку сготовим
Колыбель святую.
Поэту выпали нелегкие испытания. Но сам восходящий век и духовный состав человека еще ощущали себя под защитой Бога, а значит, всегда оставалась надежда. Не паниковать, не предаваться унынию, а работать, – тогда и сам Бог поможет, и праздник в доме будет. Подобный выбор, только более значимый, приходится делать удальцу в одноименном стихотворении: он выбирает уже между преступлением и служением Отечеству. Он может пренебречь трудом, стать разбойником, убивать и грабить, обманывать глупых мужиков, однако что-то тревожит его.
Но не грех ли мне
Будет от Бога –
Обижать людей
За их доброе?
По понятиям, если б удалец испугался крови, он оказался бы слабаком, но он отвергает эти кривотолки и не хочет поплатиться душой, продать ее дьяволу. И он выбирает, вопреки разбойничьим понятиям, совсем иной путь, ставший невозможным для тех, кто насовсем продался соблазнителю.
Лучше ж воином,
За царев закон,
За крещеный мир
Сложить голову!
Кольцов открывает для себя странную закономерность: кто смело нарушает нравственные заповеди, тот чаще достигает успеха в житейских делах. Кто более порочен и жесток, кто сгорает «в пожаре презренных страстей», тот более любим толпою, она, как вакханка, зацеловывает его. А от того, кто приходит в мир с райской песней, толпа отступается, как от прокаженного.
Все более жестокими и тревожными становятся его вопросы к миру, все пристальнее присматривается он к героям, выбирающим путь зла. Смерть Пушкина обострила эти вопросы. Неудачи, измена суженой, безвременье – «пала грусть-тоска на кручинную головушку», все валится из рук. Где же выход, что же делать добру молодцу?
В ночь, под бурей, я коня седлал:
Без дороги в путь отправился, –
Горе мыкать, жизнью тешиться,
С злою долей переведаться…
А в «Деревенской беде» этот молодец запалил дом соперника, сына старосты, за которого отдали любимую, и сбежал в чужие края. Еще глобальнее и осознаннее зло в «Примирении».
На злобу – злобой ополчился
И на беду – с бедой пошел;
Против людей я грудью стал,
На смертный бой судьбу я вызвал!
В стихах Кольцова во весь голос заявил о себе не просто удалец, а прямо-таки романтический злодей.
И все кругом меня безмолвно
В одно мгновенье покорилось;
А я стоял, глядел на небо, –
И улыбнулось небо мне!..
Вот оно, завершение пути зла, пути, указанного дьяволом. Однако герой Кольцова (по подсказке автора) все же находит в себе силы избавиться от демонических страстей и соблазнов и положиться на святое Провиденье. В год смерти Пушкина все силы зла вызвали его на бой, и он принял вызов.
Что погибель! что спасенье!
Будь что будет – все равно!
Не грози ж ты мне бедою,
Не зови, судьба, на бой:
Готов биться я с тобою,
Но не сладишь ты со мной!
Гнев его - праведный, решение его - справедливое, однако окончательный исход поединка со злом за святым Провидением. Не зло в конце концов торжествует, а «на кресте – моя любовь»! Не пошла за Стенькой Разиным и девушка-красавица, боясь страшного суда: ведь он - разбойник, губящий людей. Поистине драматично отозвалась душа Кольцова на удары судьбы, на гибель Пушкина. Мрачно окрашенной лексикой отмечены его переживания в стихотворениях 1837-1938 годов: вражда, месть, поджог, погибель, буря, шторм, тоска, страдание, одиночество и т.п. Однако бунт и месть, доставляя краткое торжество, все же приводят к потере себя, а тоска отравляет душу и обрекает на бездействие.
Но я, в укор моей судьбе,
Судьбе, враждующей со мною,
Томясь с злочастием в борьбе,
Не отравлен еще тоскою.
Поэт всегда видит возможность спасти себя от нравственной гибели, вывести «из бездны страшного греха». Потому что у него есть твердое понятие о праведности и грехе. А если так, то еще не погибла совесть, тогда еще можно вернуться на путь добра и чести. Но воевать должно только за правду и справедливость, за Отчизну и любовь.
Смело в бой неравный –
На битву Божию ступай!
В стихотворении, посвященном губернатору Д.Н.Бегичеву, Кольцов пытается сформулировать свой идеал государственного служения. Есть люди, упивающиеся властью на высоких постах, утопающие в страстях и пороках. Перед ними кланяются до земли, угодливы и смиренны, их все боятся.
Колена гнут, целуют платья,
А в глубине души своей безмолвно
Плюют и презирают их.
Другие столь же высоко стоят над людьми, но они не важничают и не терпят холуйства, они заняты не собственной персоной, они
Всю жизнь свою
Делам народа посвятили
И искренно, для пользы государства,
И день и ночь работают свой век…
Легко обвинить Кольцова в наивности и даже в лести, но он, вслед за Пушкиным, готов «истину царям с улыбкой говорить», как он говорит ее всем своим героям…
На снимке: портрет А.В.Кольцова из его полного собрания сочинений 1914 года издания. «Коммуна», № 146 (25380), 03.10.09г.
