Культура
По зову памяти
11.04.2008 09:27
Дон, Придонье, казачьи станицы, любовь и скупые мужские слёзы над невозвратно утерянным родным куренём и над могилами храбрых и непокорных своих предков - это основа поэзии Александра Голубева, неповторимого песнопевца казачьего уклада и быта. Голубев – лирик по сути. Но всё же его поэзия больше тяготеет к эпическому полотну. На счету у Александра Голубева более десяти поэтических сборников.
Дон… Дон… Дон… Слышите колокольный отзвук в этом имени – коротком, как русский православный путь в небо?
Живые картины всегда встают у меня перед глазами, когда я начинаю перечитывать стихи поэта Александра Голубева. Он – казак, уроженец вольной, политой потом, свинцом и кровью легендарной донской земли.
На счету у поэта более десяти поэтических сборников: от юношеского («Мой первый снег») до недавнего, с неожиданным библейским названием «Судный час». Название говорит само за себя: болит непрестанно совесть поэта за всё, что творится на белом свете.
Здесь уместно привести полностью одно небольшое, но характерное для Александра Голубева, стихотворение:
Теряя в долгих муках гордость,
Ты переступишь тот рубеж,
Когда закончится покорность
И обозначится мятеж.
Мятеж в тебе - как всепрощенье.
Ты с ним один навек, как перст.
Но через боли и смятенья
Неси с достоинством свой крест.
Неси, не требуя признанья,
Обидой душу теребя.
Ты что – не знал о воздаяньи,
Когда обманывал себя?
«Я живу, беспокоясь непонятной виной…» – но это уже из другого стихотворения, где автор несколько рефлексирует перед властью материального мира, его волчьими повадками: хищными и безжалостными. Художник, если он настоящий художник, всегда – лакмусовая бумага, индикатор состояния общества.
Конечно, не количество книг делает человека поэтом, но его художественное мироощущение, его способность в обычном, повседневном видеть мировую гармонию, предощущение Бога. «Отдам поклон заиндевевшей вербе и старым куреням, и декабрю» – там живет его уютный, домашний казацкий Бог.
«Луговой дорогой вдоль оврага. Здравствуй, Русь, лазоревый мой край!» – это уже из другого стихотворения. Действительно, кто рано на рассвете приходил к Дону, тот не мог не видеть лазоревого неба над водой и слившейся с небесными лазоревыми заводями полой речной, тоже лазоревой воды. Одну из книг Александр Голубев так и назвал – «Лазоревая Русь!»
Плавая на баркасе по затопленным луговинам, можно увидеть, как выгуливаются в светлой глубине покрытые стальной чешуйчатой бронёй пудовые сазаны, взять которых может только горячий свинцовый жакан.
Дон в половодье огромен. Он – как подвыпивший казак. Разве что не рвёт на груди рубаху, а ревёт, выйдя из стеснивших его берегов во всю бескрайнюю ширь, заполняя собой глинистые отроги и заросшие кустами терновника и крушины лога и овраги. И тогда, действительно, почти как у Гоголя, редкая птица долетит до его середины… И тогда:
Над обрывом виснет тишина,
пляшут в синеве густой зарницы.
Женщина, что Богом мне дана,
за рекой ждёт теперь в станице.
Ржёт гнедой, звенит уздечки медь,
чмокает туман в степи заречной:
вешний Дон во тьме не одолеть –
путь до милой,
долгий-долгий –
Млечный.
Дон, Придонье, казачьи станицы, любовь и скупые мужские слёзы над невозвратно утерянным родным куренём и над могилами храбрых и непокорных своих предков – это основа поэзии Александра Голубева, неповторимого песнопевца казачьего уклада и быта. В этом – сила его поэтического дарования, сила его стихов.
Голубев – один из самых заметных поэтов донской земли. Лирик по сути.
Но всё же, на мой взгляд, его поэзия больше тяготеет к эпическому, широкому полотну. Поэмы его – это сказ о бескрайней, обильной на жито и на кровь земле своей, о людях, её населявших и живущих теперь, в наше противоречивое время. Пожалуй, самой характерной в этом отношении является историческая поэма Голубева «Ногайский зять», рассказывающая о героической обороне Азова в 1641 году, его доблестных «сидельцах», казаках и казачках, отстоявших ценой величайшего мужества город от нашествия турецких войск.
Наверное, здесь уместно привести маленький отрывок из текста:
Земля отцов – родимая земля,
в скупом величье ласкового слога,
прими мужскую нежность ковыля,
что в трепете тебя робеет трогать.
Там в глубине лежат твои сыны –
возлюбленные вольной доли.
Ровесники далёкой старины,
раздольной, как само степное поле.
О том, что справедлива жизнь, даже несмотря на трагичное и невозвратно горькое, что может произойти с человеком, говорится в поэме «Луговая рябина», имеющей по воле автора подзаголовок «Сельская повесть». Повесть о жизни донских хуторян в «застойный» период развития страны, когда вырубались пойменные леса под распашку и под лапник, из которого делалась неведомая доселе древесная мука для кормёжки колхозных коров. Хуторяне горько шутили: вот, мол, отчего у коровы глаза грустные – кормят веточкой, а доят… пипеточкой.
Обнажались берега хиреющих рек, иссушались казачьи души.
Поэма рассказывает о несчастливой, трагической любви защитника природы от «новых монголов» – лесничего Пантелея Нечаева, женатого человека, и хуторской молоденькой медсестры Тони.
Вот ведь как бывает в жизни! Нечаянный пожар в доме медсестры от рук жены Пантелея – и всё! Сгорают в пожаре и жена Пантелея, и её наперсница. Навсегда сгорает в том же огне и мятущаяся душа казака.
Скорбная, печальная повесть. Но не без радостных поэтичных, пусть и мимолётных минут сенокоса, минут счастья взаимной любви двух сердец, стучащих в одном ритме, с лихвой перекрывающих жизненные водовороты судьбы. Поэтому, несмотря ни на что, конец повести оптимистичен: плод взаимной любви Пантелея и Тони казачонок Алёшка будет расти и мужать под затаённым присмотром сильного и красивого душой отца.
А вот поэма «Судный час», давшая название одному из сборников Александра Голубева, рассказывает уже о нашем сумасбродном, противоречивом и совсем не романтическом времени. Студент престижного института, прибыв на малую родину, снова встречается со своей молодостью, с земляками, старыми казаками, которые не то чтобы недовольны перестройкой, а наотрез не принимают её. Герой поэмы уже не встречает того наивного добродушия в своих земляках. Пожилые люди, воины и защитники Отечества остались один на один со своими душевными и телесными ранами. Юная казачка, первая любовь студента, тоже несчастна – молодой муж её погиб на чеченской войне.
Вообще, канва поэмы «Судный день» – это печальная, грустная струна, звучащая камертоном в сердце как автора, так и героя поэмы. Они как бы совместно ищут ответ на вечные вопросы, поставленные жизнью. Винятся и не находят оправдания тому, что творится дома, в хуторе, в России, в целом мире…
Замечательно, что в наше время ещё встречаются поэты-бытописатели, повествующие о нелёгких днях прошлого и настоящего страны, сквозь сердце которой, если использовать известную метафору, несёт свои воды такая русская, такая неповторимая река – Дон. Несёт пот и слёзы нашей многострадальной земли.
Наверное, поэтому вода в Азовском море горька и солона на вкус… Такова и поэзия уроженца вёшенской земли Александра Голубева.
Сегодня Александру Голубеву исполняется 65 лет. «Коммуна» поздравляет своего давнего автора с этим событием и желает ему здоровья и новых творческих удач.
