Культура

Путешествие в Тарабумбию

Жанр показанного воронежцам спектакля, вдохновлённого чеховскими записными книжками, в московской Студии театрального искусства определили как «мерлехлюндия в двух частях в сопровождении оркестра».

Дневник Международного Платоновского фестиваля

Жанр спектакля, вдохновлённого чеховскими записными книжками, в московской Студии театрального искусства определили как «мерлехлюндия в двух частях в сопровождении оркестра»

На пресс-конференции в Воронеже режиссёр Сергей Женовач признался, что «Записные книжки» замышлялись как спектакль о том, как рождается слово, художественный образ. «Записные книжки – это осколки, фразы, мысли в поисках местопроживания». Часть этих фраз вошла в рассказ или стала его темой, для части местопроживания не нашлось.

Видимо, веранду, место действия спектакля, можно интерпретировать как голову писателя, где все эти мужчины и женщины, собравшиеся внутри, чтобы отобедать, - извилины его мозга.

Зрительское погружение в атмосферу начинается уже у дверей в театр, на которых висит стилизованная под старину афиша. В фойе играет оркестр, а веранду, установленную на сцене, уже заполняют первые персонажи, характернейшие чеховские типажи. В афише они обозначены следующим образом: Холостяк, Жена, Доктор, Барышня, Критик, Художник, Актриса, Эмансипированная дама (и так далее).

Финал «Записных книжек». Фото Виталия Черникова

Если бы формат реалити-шоу родился в провинциальной России конца XIX века, оно выглядело бы как спектакль «Записные книжки».

Мы слушаем, как стучат об тарелки вилки, наблюдаем, как поглощается еда. Поначалу фрагменты из записных книжек звучат в формате тоста, но с каждым выпитым бокалом гости начнут разбиваться на группки по интересам. Кого-то тянет поговорить о женщинах, кого-то – о театре, кого-то – о любви. Не однажды всплывёт тема смерти.

Группируя чеховские фразы тематически и монтируя из них диалоги, Женовач делает зрителя свидетелем русского застольного интеллигентского разговора. Поскольку звучащие фразы изначально не были связаны друг с другом и, более того, возникали в голове автора в разные периоды его жизни, диалога, в общем-то, не получается.

Иногда всё-таки кажется, что вот-вот из-за встречи этих фраз возникнет искра, из искры возгорится пламя и родится некая Истина (или, по крайней мере, случится банальный пожар, который приведёт выживших в нём к катарсису). Но на исходе второго часа начинаешь подозревать, что далее обмена остротами и банальностями дело так и не последует. «Брать взятки и писать доносы – это дурно. А любить – это никому не повредит». «Женщины пьют чаще, чем вы думаете». «Волга впадает в Каспийское море».

Ни к чему не приведут ни истерика, ни похмелье, ни танцы и совместное поедание яблок со зрителями во время антракта. Разве что дождик зальёт сцену. Мелкие, но всё же, чувствуется, хорошие люди не только не умеют поставить себя на правильную ногу, однако и не слишком стремятся к тому. Однако именно из этого жизненного сора прорастают чеховские рассказы. В спектакле это рождение шедевра показано, быть может, даже слегка прямолинейно. Рассказ материализуется и читает сам себя. Интересно, заметили ли случившееся чудо участники вечеринки?

Виталий Черников

Источник: газета «Коммуна» № 84 (26106), 15.06.2013г.

---

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться.