Культура
Рассказ туриста. Сбежавший луг
21.09.2006 00:00
Признаюсь, что не очень я любил литературу в школе: идеи, образы и еще нити «красные» – какая-то над текстами издевка буквоедская… Но вот рассказ «Бежин луг» запомнился. Летняя ночь, костер на берегу реки, отблески огня на лицах мальчишек. Рядом лошади бродят. Простор, таинственность и воля... Подсознательно я был уверен, что сам когда-нибудь пройду по тем местам. И вот однажды...
Признаюсь, что не очень я любил литературу в школе: идеи, образы и еще нити «красные» – какая-то над текстами издевка буквоедская… Но запомнился вот рассказ «Бежин луг». Летняя ночь, костер на берегу реки, отблески огня прыгают по лицам мальчишек. И нет никакого начальства. Рядом лошади бродят. Простор, таинственность и воля. Да, этот рассказ, может, больше всего и запомнился изо всей обязательной литературы.
Давно я в школе отучился, давно уже работал в химической лаборатории, когда настал серьезный юбилей этого классика. А я, как многие тогда, выписывал «Литературную газету». И увидел материал на всю полосу про автора «Бежиного луга».
Один писатель рассказывал, как он ездил в знаменитый музей-усадьбу. Прошел и по местам, описанным в рассказах. Нашел Бежин луг. Вот здесь, давным-давно, под звездами сидели те пацаны. Заметно, что писатель волнуется. И я растрогался. Поразила простая мысль, что все места, с натуры написанные в позапрошлом веке, никуда не делись.
Уже и после этой публикации прошло немало лет. А подсознательно я почему-то был уверен, что сам когда-нибудь пройду по тем местам и отдам дань и классику, и детским впечатленьям.
Однажды, в конце года, вдвоем с коллегой Борисом я поехал в служебную командировку под Тулу, в город Щёкино. Приехали утром автобусом, решили все дела на удивленье быстро. А возвращаться надо лишь на следующий день.
До ночи мы были свободны, даже до утра! Запарка конца года на работе, отчеты всякие, беготня по заводским инстанциям, забота о билетах, о ночлеге – все позади: мы вдруг стали свободными людьми, обычными туристами. Еще нет планов – как хорошо!
Слоняемся по автовокзалу. А на табло ближайших отправлений и в общем расписании рейсов бьет в глаза туриста пункт – Ясная Поляна. Толстовские места – почти рядом. Я там не был – надо съездить! Автобус вот-вот отойдет, и билеты еще были. Позвал Бориса, но тот не захотел. Ясная Поляна от трассы в стороне, но мой автобус должен был в нее заезжать. Однако вдоль дороги вырыли канаву, и мы не смогли туда свернуть: «Кто в Ясную – пешком идите». Человек десять вышли и сосредоточенно, по-деловому потянулись влево по дорожке – сразу видно, что это местный люд.
У девушки интересуюсь:
– Я правильно иду в музей?
– Да, правильно.
– Что, все в музей? И вы?
– Нет, мы в поселок.
– Вы здесь живете?
– Да.
Прямая дорога по белому полю плавно шла вверх, на большой, пологий холм.
– В музей вы вряд ли попадете, – объявила неожиданно девушка. – Экскурсии, наверно, уже закончились.
Я понимал и сам, что поздновато прибыл.
– Да мне хотя бы издали на все взглянуть. Мне этого вполне достаточно.
С интересом она посмотрела на такого скромного паломника. Во мне же зрел уже мой дерзкий план.
– Скажите, барышня, а далеко ли Бежин луг?
Вы, дорогой читатель, уже все поняли, наверно, и надо мной смеетесь? А я ведь не шутил. Какой-то маленький контактик, какой-то тумблерок не так включился в моей «оперативной памяти», и я уже представил, что сам сейчас найду то место, где на берегу горел ночной костер, который дольше века бросает и бросает отблески на лица всех мальчишек. Но спутница меня не поняла:
– Какой-какой лук?
– Луг… Бежин луг. Он далеко отсюда?
– Я такого не знаю.
– Вы что, не читали «Бежин луг»? Ну, мальчишки пасут лошадей... Ночь... Костер на берегу... В школе проходят!
– А, читала, кажется...
– Это же именно здесь где-то! Вы давно живете в Ясной Поляне?
– Все время. Что-то не знаю про такой луг...
– Как же вам не стыдно, девушка? Ведь рядом все!
– Кажется, вспомнила... Есть какой-то луг. Наверно, тот самый. Гору надо справа обойти – и там этот луг. Только здесь огорожено все – надо сначала вернуться.
За разговором я не заметил, где начался этот высокий забор, справа вдоль нашей дороги. А слева, за небольшим распадком, давно уже тянулся другой отлогий холм, застроенный небольшими домишками поселка. Наши попутчики стали туда сворачивать.
– К усадьбе – прямо, – сказала собеседница и тоже повернула.
Наконец выхожу на небольшую площадь. Сувенирные киоски, какие-то ларечки, большие туристские автобусы без пассажиров. Откуда здесь взялись автобусы? Еще в доканавный период приехали или кружными путями добрались?
В воротах милиционер не пускает. Сказал, что посещений не было сегодня весь день, – «киношники снимают что-то». Я попросил за ворота пропустить – взглянуть лишь на толстовскую усадьбу, хоть самый общий колорит впитать. Достал свои командировочные документы – хотя при чем они здесь? Но, оказалось, подействовали. Страж даже проводил меня по аллее, и я увидел знаменитый дом, вроде как приобщился.
– Все – уходите.
Опять бреду вдоль длинного, высокого забора, теперь – вниз, к шоссе. Уже вечереет, поблизости нет никого. Вот место, где забор становится не очень капитальным, но высота и здесь не меньше трех метров. А в голове, вы помните, я держу Бежин луг. Достичь конца забора, как та аборигенка говорила, и повернуть в обход холма. Но слишком быстро день тускнеет, и времени уже на такой крюк нет. Как буду возвращаться в темноте, и будут ли тогда на Щекино автобусы? Об этом даже думать не хочу. Как-нибудь выберусь!
В длинном пальто, с большим командировочным большим портфелем я, как мальчишка, забираюсь на забор. Немного осмотрелся с высоты. Большой яблоневый сад с просторной планировкой. Сиреневый вечерний полумрак, под деревьями – вовсе тихий сумрак… Но где-то за ними мне чудятся просвет и, вроде, плавный спуск. Конечно, к лугу! Значит, мне туда! Не привыкать мне лазить по садам. Все детство этим занимался.
Я прямо сверху плюхаюсь в глубокий снег (а дело было зимой) и понимаю сразу, что далеко мне не уйти в снегу по пояс. Проваливаясь и падая, я между яблонь все же продираюсь в сторону просвета. Пусть не дойду до луга, хотя бы сверху гляну на него – и мне достаточно.
Спуск делается круче, а мой просвет опять вдали, за новым перевалом. Внизу – деревянный аккуратненький мостик. Беседка красивая на небольшом возвышении. Ухоженный садовый ландшафт. Не скоро, похоже, я выберусь к относительно диким, открытым пространствам. Вот уже вижу дорожки, где вычищен снег. И вдруг почти прямо по курсу, почти в том краю, куда я стремился, из потемок неожиданно возник бок знакомого барского дома. Потерял направление. А в окошках как раз зажигается свет – старый дом оживает каким-то особым уютом. Обычному туристу такого не увидеть! Его ведь засветло отсюда увозят.
Стою в снегу по пояс и любуюсь этими вечерними, спокойными огнями – мне уже с лихвой довольно приобщенья. Не обижайся на меня, заветный луг. Я сделал все, что мог.
А это что? Из темноты, расчищенной дорожкой у беседки, выходит не спеша охранник в камуфляже, а рядом с ним – огромная овчарка. Не чует меня, слава Богу! Такого дерзкого вторженья здесь, видимо, просто не ожидают. Я быстренько взобрался на яблоню. Они все здесь раскидистые, невысокие, но собаке не достать. Мне на руку, что уже совсем темно. Сижу себе на яблоне, пытаюсь заготовить оправдательную речь, уже представил, как стану прямо с дерева протягивать свои бумаги. Но тут увидел, что охрана удаляется. Пошел назад по своей колее. Наверно, слишком шумно пробираюсь – опять овчарку различаю вдалеке, теперь она одна, насторожилась. Я уже вновь на яблоне – собаке не предъявишь удостоверение. Отсюда до забора остался уже один бросок, но вскарабкаться не успею. Овчарка долго изучала ночную тишину и наконец куда-то все же скрылась.
Отчаянный рывок, взлет на забор, зависание на одной руке – и я уж на свободе. Шарахнулся прохожий при падении «снежного субъекта» с большим портфелем. Конечно, сразу надо бы выбить из ботинок снег, и из карманов, и из рукавов, и даже из портфеля – да отовсюду, в общем… Но я не двигаюсь. В башке при жестком приземлении опять тот тумблер очень нежно щелкнул и – чудо! – этот вожделенный Бежин луг вдруг круто взмыл из-за ограды в ночное небо и очень быстро, сверкая в облаках своим костром неугасимым, перенесся туда, где и положено ему существовать, – в рловский край.
Один на дороге, от души хохочу над собой. И темной декабрьской ночью меня озаряет и греет на самом краю этой Ясной Поляны тот отблеск мальчишества, который я искал так упорно и бестолково. За забором громко заухала овчарка.
Борис уже в гостинице, валяется в постели:
– В Туле облом у меня... А ты в музей попал?
– Нет, тоже у меня облом.
– А что так долго?
– Я, представляешь, Бежин луг хотел найти...
– Что?
– Бежин луг.
– Нашел?
– Нет, и с ним облом.
Борис задумался о чем-то.
Простите меня, классики, пожалуйста, и усмехнитесь в классические бороды свои. Еще хотелось бы, конечно, чтоб та яснополянская девица просто рассмеялась, если б вспомнила.
На луг я все же попаду, уверен. Но только в Спасское Лутовиново, ведь «Бежин луг» написал, естественно, Иван Тургенев.
Николай ЗУБЕЦ .
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
