Культура

С чего начинается музыка

Идеальный джазмен чутко реагирует на атмосферу сегодняшнего дня, ищет вдохновение в звуках большого незнакомого города, играет самого себя в данный миг своей жизни. Потому его выступление в пятницу не будет похоже на выступление в субботу. А в идеале – не похоже вообще ни на что из игравшегося ранее. После Воронежа Кобэм и Ростоцкий с «Джаз-бас-театром» собирались дать концерт в Калининграде. Интересно было бы сравнить выступления в двух столь разных...

Сам факт выступления в Воронеже замечательного джазового барабанщика Билли КОБЭМА еще совсем недавно мог бы показаться чем-то невероятным. Где мы, и где он, игравший с Питером Гэйбриэлом, «Grateful Dead», Майлсом Дэвисом и Карлосом Сантаной? Однако бурный успех раз в год проводимого в нашем городе фестиваля «Джазовая провинция» показал: в Воронеже любят не только «русский шансон» и «Фабрику звезд», джаз в Воронеже готовы ждать целый год, потом год обмениваться бурными впечатлениями. А тут и шести месяцев не прошло!

Инициатором проекта выступил российский бас-гитарист Александр Ростоцкий, лидер и основатель «Джаз-бас-театра» своего имени. Программа была подготовлена смешанная, состоящая как из вещей Ростоцкого, так и из композиций Кобэма.

«Кое-что Билли написал специально для тура и прислал мне по Интернету», – рассказал Ростоцкий на предшествовавшей воронежскому концерту пресс-конференции. Российский и американский векторы концерта объединили интерес музыкантов к этнике. Один из прозвучавших в областной филармонии вполне «джазовых» номеров, к примеру, оказался основан на русской народной песне, использованной ранее Мусоргским.

Удалось ли великому барабанщику раскрыть «секрет русского джаза и кваса»?

– Если мы, играя, воздействуем на человека позитивно, не важно – русская музыка звучит, узбекская или казахская... При этом у джазмена из России и Индонезии, даже если они формировались на одном и том же, музыка все равно получится разная, – убежден Билли Кобэм (уютно чувствовавший себя не только за барабанами, но и на пресс-конференции, проходившей в фойе филармонии под огромным портретом Чайковского).

Попался мне однажды компакт-диск, «Азиатская психоделическая музыка» называется. Сорок лет назад какие-то турецкие музыканты, ныне забытые, послушали, скажем, свежий альбом Джимми Хендрикса, а их японские и камбоджийские коллеги – «Битлз». Впечатлились, попытались подражать, копировать в меру собственного понимания услышанного. Но поскольку поняли они услышанное по-своему, по-камбоджийски, то есть ложно, копия получилась похожей на оригинал лишь очертаниями. А если музыканты из России, Индонезии и Мексики объединятся на часок, чтобы вместе сыграть рожденный в Америке джаз, и пересекутся совсем уж, казалось бы, разнонаправленные векторы? А если к музыке добавить неожиданное изображение? Покойный Курехин, например, выпускал на сцену гогочущих гусей и нагих арфисток. А если вовлечь в представление зрителей?

На одной из пластинок Ростоцкого звучат стихи на языке фарси – так музыкант попытался расширить горизонт своего вполне почтительного к «жанровым традициям» творчества. Природа джаза ведь как раз и состоит в постоянном стремлении к слиянию культур, эстетик, жанров. Потому он и не превратился к 2007 году в закостеневшую безжизненную структуру.

Идеальный джазмен – не тот, кто слепо копирует cочиненные великими предшественниками «стандарты» (забывая о том, что живет и творит в 2007, а вовсе не в 1952 году). Идеальный джазмен эстетически гибок, при этом готов самоотверженно погрузиться с головой «со своим уставом» в музыкальный мир другого джазмена, с которым пять минут назад познакомился за сценой: Кобэм в Воронеже добровольно выбрал себе роль полноправного участника коллектива, воплощающего чей-то чужой (но не чуждый) замысел – в данном случае замысел Александра Ростоцкого. Лишь временами барабанщик вырывался вперед для сотрясающего грудные клетки зрителей соло.

Идеальный джазмен чутко реагирует на атмосферу сегодняшнего дня, ищет вдохновение в звуках большого незнакомого города, в шуме машин, в далеком гуле людских голосов, играет не «Гершвина» или «Колтрейна», а самого себя в данный миг своей жизни. Потому его выступление в пятницу не будет похоже на выступление в субботу (а в идеале – не похоже вообще ни на что из игравшегося ранее; впрочем, это идеально для любого вида искусства, не только для джаза). После Воронежа Кобэм и Ростоцкий с «Джаз-бас-театром» собирались дать концерт в Калининграде. Интересно было бы сравнить два выступления в двух столь разных российских городах.

Может, их результатом станет рождение у этих замечательных музыкантов какой-то новой музыки?

Виталий ЧЕРНИКОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.