Культура
Сатирический калейдоскоп от Виталия Мухина
17.11.2012 09:14
Талант | Хирургия | Мысли на излёте
Талант
Торжественный вечер, посвящённый награждению победителей журналистского конкурса, был в разгаре. Народные артисты на сцене сменяли заслуженных, а те, в свою очередь, просто хороших. А в перерывах между их выступлениями лауреаты конкурса благодарили жюри и устроителей мероприятия за оказанные честь и доверие в виде полученных почётных ими грамот и конвертов с премиальными, которые сделали бы честь даже трёхмесячной зарплате Андрея Петровича.
Последний, к своему удивлению, не увидел среди награждённых многих своих знакомых, которых ценил за высокий профессионализм и гражданскую позицию, зато обнаружил на сцене массу молодых мальчиков и девочек, произносивших торжественные речи на непонятном для старого журналиста языке.
Воспитанный на произведениях Пушкина и Чехова, он был не в силах понять, как можно сказать: «Я сильно тронут этой наградой» или «Редакция внесла меня на конкурс», но в последнее время его уже мало что удивляло. Вот разве что его неожиданное лауреатство и награждение какого-то Фёдора Рыкова из районной газеты «Даёшь!», которому вручали премию в седьмой раз подряд. Сам он уже лет тридцать подавал материалы на различные конкурсы, но ни разу не получал приглашения не только на награждение, но даже на его церемонию. И надо же такому случиться, что на банкете он оказался рядом именно с этим Фёдором.
– Послушайте, – спросил он, – а как вам удаётся так часто становиться лауреатом, ведь я тоже, вроде, пишу неплохо и темы злободневные поднимаю, а награждён только в первый раз?
– Наверное, талант, – сморщился Фёдор, разливая по фужерам чилийское сухое вино, от которого его, судя по всему, сильно тошнило.
И только когда большинство из присутствующих основательно набрались, он достал из бокового кармана плоскую фляжку и приложился к ней, после чего настроение его резко улучшилось.
– И всё-таки, поделитесь секретом, как вы добились таких успехов? – продолжал настаивать Андрей Петрович, которому был симпатичен этот простой сельский парень.
– А никакого секрета нет, – шепнул ему на ухо захмелевший журналист. – Я просто никогда не ругаю в своих статьях начальство.
– А как же можно его не ругать? – уронил Андрей Петрович на брюки кусок недоеденной перепёлки. – Район-то ваш один из последних в области.
– Я же говорю, что у меня талант, – хитро улыбнулся ему коллега и снова сделал глоток из фляжки. – Будешь?
– Давай.
Огненная жидкость обожгла нутро Андрея Петровича. Он вдруг отчётливо осознал, что за свои пятьдесят с лишним лет так ничего и не понял в жизни. Как, впрочем, и Чехов.
Хирургия
Как назло, живот разболелся именно к ночи. Да так, что хоть волком вой. Пригоршня таблеток и ворчанье жены Нинки, которой я мешал смотреть сериал, облегчения не принесли. Не помогли даже сто пятьдесят граммов «Перцовки», которые выручали меня во всех трудных случаях, – живот бурлил, словно море Лаптевых во время шторма. Пришлось звонить по «03».
«Скорая» приехала достаточно быстро – спустя три часа.
– Ну-с… – поинтересовалась молоденькая врачиха голосом «эмчеэсника», которому предстоит вскрывать стальную дверь. – Что у нас болит?
– У вас не знаю, а у меня живот, – еле вымолвил я, пытаясь смахнуть тонометр, который врачиха сразу по приходу поставила мне на желудок.
– Откройте рот, – велела доктор, хотя от боли он и так был открыт дальше некуда. – Ага, со стороны носоглотки я осложнений не наблюдаю. Чем в детстве болели? Если бы в этот момент она спросила, бывал ли я когда-нибудь на Луне, я и этого вряд ли бы вспомнил. Тем не менее, я сделал над собой усилие и произнёс: «Ветрянкой, поносом, корью…»
– О-о!.. – неожиданно обрадовалась врачиха. – Это такая, с красными пятнышками по всему телу? Знаю, знаю. Я ею тоже болела.
Чем доктор болела в детстве, меня в этот момент интересовало не больше, чем размножение мух-дрозофил в неволе.
– Живот, доктор! – простонал я, корчась от боли.
– Не указывайте, я сама знаю, – рассердилась девушка. – Скажите лучше, какое у вас давление?
Какое отношение имеет давление к моему животу, я понятия не имел, но спорить на всякий случай не стал.
– Сто двадцать на восемьдесят.
– Странно, – задумалась доктор. – Отчего же тогда живот болит? Ну, мы на всякий случай проверим.
И она стала мерить моё давление. Сначала на правой руке, потом на левой, а потом снова на правой – очевидно, для верности.
– Доктор, а в животе вы давление мерить не будете, а то уже сил нет терпеть? – попробовал я вернуть её к своим проблемам.
– Не умничайте, я и без вас знаю, что делать.
Если бы на её месте сейчас оказался плотник и сказал мне то же самое, я и то удивился бы меньше, а потому замолк и предоставил судьбе право вершить своё чёрное дело.
После проверки меня на авитаминоз, дистрофию и педикулёз девушка наконец сделала укол в руку, ухитрившись каким-то образом попасть в неё с третьего раза, и уехала, сказав, что больше ничем помочь не может. А я остался наедине с животом.
Вскоре мне совсем стало худо.
– Звони Толяну, – простонал я так, что даже супруга оторвалась от сериала.
Слесарь-сантехник Толян был знаком с медициной примерно так же, как я с макроэкономическими показателями государства Ангола, зато он знал всех хороших врачей в округе, поскольку слыл в ней самым лучшим сантехником.
Вопреки обыкновению, мой дружок оказался трезвым и быстро приехал на «Москвиче», который мы вместе собрали из отходов производства консервного завода, где я когда-то работал сторожем.
– Да у тебя, батенька, аппендицит! – сказал он, едва взглянув на мою искривлённую рожу. – Давай быстро в больницу, пока мой хирург ещё не ушёл на пенсию.
Через полчаса я уже лежал на операционном столе, а через неделю вышел из больницы как новенький, за исключением прищемлённого дверью большого пальца руки. Поэтому, добравшись до дома, я первым делом смерил своё давление: оно было сто двадцать на восемьдесят…
Мысли на излёте
• Он знал свою меру, но был не согласен с ней.
• Лучший способ испортить себе жизнь – найти свой идеал.
• Объявление: «Изготовим каиновы печати».
• Ради халявы русский готов потратить сколько угодно денег.
• Люби сберкнижку – источник знаний.
• Хорошо там, где нас нет. И не будет.
• Ничто так не поднимает мужскую потенцию, как счёт в банке.
• Есть народы, с которыми можно выиграть любую войну и проиграть любой мир.
• Для мужчин женщина – визитная карточка, а для женщин мужчина – кредитная.
• Умные работают за деньги, а дураки – за справедливость.
• Украинец: ни рыба, ни сало.
Источник: газета «Коммуна» №171 (25999), 17.11.2012г.
