Культура
Сатирический калейдоскоп от Виталия Мухина
16.02.2013 09:02
Травма | Жмот | Мысли на излёте
Травма
У меня сломалась рука. Она вылезала вместе со мной из ванной и поскользнулась на мокром кафеле.
Когда крики и крепкие выражения от сильной боли слегка улеглись в квартире, выяснилось, что пострадала лучевая кость – это была единственная часть тела в моем организме, расположение которой я знал наверняка. Конечно, лучевая кость – не лучевая болезнь, но на всякий случай я решил обратиться в травмпункт, который находился прямо за углом винно-водочного магазина.
– У вас при себе сколько денег? – поинтересовался сидящий за мной пожилой мужчина с перевязанной до плеча ногой.
– Не знаю, – пожал я плечами. – Может, рублей пятьсот. Или тысяча...
Мужчина посмотрел на меня, как на марсианина, заскочившего в супермаркет за докторской колбасой, однако же ничего не сказал.
Суть его вопроса я понял позднее, когда попал на прием к травматологу.
– За сколько будем рентген делать: за сто рублей или за пятьсот? – спросил доктор, тщательно обследовав руку от плеча и до кончиков пальцев.
– А в чем разница? – спросил я.
– В бэрах, – спокойно ответил тот. – За пятьсот вы получите две сотых рентгена, а за сто – лучевую болезнь. (Я как в воду смотрел). Будете потом и от нее лечиться.
– А без рентгена никак нельзя? – заглянул я ему в глаза. – Тут ведь и так все понятно.
– Нельзя, дорогой, нельзя. Можем не тот диагноз поставить. Вдруг у вас не вывих руки, а ущемление нерва или, скажем, запор. При запорах бывает, что боль отдает как раз в руку…
– Ладно, – вздохнул я, – давайте за пятьсот.
Травматолог отвел меня за ширму и вставил в аппарат, на котором, похоже, рентген делали еще батьке Махно.
– Ну, конечно, у вас перелом лучевой кости, – радостно возвестил он (как будто я сам этого не знал). – Какой гипс будем накладывать – за двести рублей или за тысячу?
– А что, есть какая-то разница? – снова начал канючить я, быстро прикидывая свои финансовые возможности.
– Конечно. За тысячу у вас рука не будет чесаться, а гипс за двести иногда отваливается. Причем вместе с рукой.
Перспектива походить на игровой автомат в казино меня не привлекала, поэтому я выбрал второй вариант – за тысячу.
Когда гипс был наложен, и я сел к столу, ожидая, когда врач заполнит необходимые бумаги, он вдруг пронзительно посмотрел на меня:
–Больничный будем выписывать на голубой или на розовой бумаге?
– Да не все ли равно… – махнул я здоровой рукой.
– Не-е-т, – разуверил меня последователь Гиппократа. – На голубой – за полтинник – вам больничный никто не продлит, а с розовым – за двести – будете гулять три недели.
– Давайте на розовой, – сказал я. – Только мне надо сходить домой за деньгами.
– Сходите, сходите, – не возражал сердобольный доктор. – Мне торопиться некуда.
Когда я вернулся, травматолог уже осматривал ногу сидевшего за мной страдальца, по лицу которого было видно, что он «попал на бабки».
Расплатившись, я вернулся к себе. А спустя три недели отправился в поликлинику продлевать больничный лист.
– А что это он у вас какой-то странный? – удивилась принимавшая мена врачиха. – У нас сейчас действуют сиреневые за сто рублей и зеленые за триста. Какой будете…?
Не дослушав вопроса, я схватил ноги в руки и с воем кинулся из кабинета. А дома разбил весь кафель в ванной и выкинул его в мусоропровод.
Жмот
Бывший журналист, а ныне писатель Иван Салазкин однажды заглянул в некогда родную ему редакцию.
– Ну, как дела?.. – отечески обнял его главный редактор Матвей Черканов, находившийся в этот момент в кабинете вместе с ответственным секретарем Семеном Правильным.
– Да все, вроде бы, ничего, – ответил Салазкин. – Вот очередной сборник рассказов выпустил…
И он протянул бывшему руководителю небольшую книжку.
– А что это она у тебя такая маленькая? – поинтересовался тот.
Иван улыбнулся:
– А так ее в кармане носить удобнее.
– И обложка мягкая…
– Чтоб за подкладку не цеплялась.
– А бумага газетная – на всякий пожарный? – хитро посмотрел на него редактор. – Чтобы в случае чего товар не пропал?
– Нет, – пожал плечами писатель, – просто так дешевле ее издать…
– Да… – задумчиво произнес Черканов, листая книгу. – Сегодня все пишут. Я вот недавно полтонны такой литературы на свалку свез. И зачем только я ее всю жизнь собирал?
– Не знаю, что вы там выбросили, – обиделся Салазкин, – только об этой книжке очень хорошо отзываются Вилен Шекспиров и Михаил Комодэс.
– Правда? – оживился редактор, с любопытством глядя на книгу. – Ну тогда подари ее мне.
– Не могу, сигнальный экземпляр, – соврал писатель. – Когда отпечатают весь тираж, тогда, пожалуйста.
И, попрощавшись, он вышел из кабинета.
– Да-а… – покачал головой редактор, поворачиваясь лицом к ответсеку. – Я всегда знал, что этот парень – жмот .
Мысли на излёте
• Даже за одним столом можно сидеть друг к другу спинами.
• Точность – вежливость королей, а неточность – королев.
• В России спиваются оттого, что все время пьют за лучшую жизнь, а она все не наступает и не наступает.
• Желая получить все и сразу, нередко не получаешь даже минимального.
• Если правда то, что на детях гениев природа отдыхает, то придется признать, что мы ее здорово разбаловали.
• Партий в России много, а поют все с одного голоса.
• Да, были девушки в наших селеньях…
• Искоренить коррупцию в России можно только за взятки.
• Щедрым человек бывает, как правило, лишь за чужой счет.
• Каждый новый законопроект в России нужно рассматривать как сексуальное домогательство к народу.
• Нескромным может быть даже молчание.
• Если попал в переплет, не пеняй, что он – мягкий.
• Есть люди, которым даже хамить противно.
• Самая лучшая девушка та, которую не встретил.
• Многие девушки уверены, что красивая внешность может вполне заменить им мозги. И ведь заменяет!
• Дурак одиноким не бывает.
• Если вам советуют следить за собой, уточните, кто будет платить за слежку.
• В России чтобы стать всем, надо обязательно быть никем.
• Самый талантливый человек тот, кто всю жизнь прожил честно.
• Почему-то дерьмо всегда считает себя навозом.
• Провожать человека в последний путь надо так, чтобы другим завидно было.
Источник: газета «Коммуна» № 23 (26045), 16.02.2013г.
