Культура
Сегодня поэту Алексею Прасолову исполнилось бы 75 лет...
27.04.2007 00:00
После семилетки Алексей Прасолов окончил Россошанское педучилище, недолго учительствовал в Первомайской и Шекаловской школах, потом его стихи приметил тогдашний редактор районной газеты Борис Стукалин, взял его в редакцию, а когда его перевели в «Молодой коммунар», пригласил туда и Прасолова. Там Алексей работал вместе с прозаиком Владимиром Кораблиновым и Василием Песковым, будущим...
Суровые обретения
)
После семилетки Алексей Прасолов окончил Россошанское педучилище, недолго учительствовал в Первомайской и Шекаловской школах, потом его стихи приметил тогдашний редактор районной газеты Борис Стукалин, взял его в редакцию, а когда его перевели в «Молодой коммунар», пригласил туда и Прасолова. Там Алексей работал вместе с прозаиком Владимиром Кораблиновым и Василием Песковым, будущим известным журналистом и писателем. После судьба бросала Прасолова по разным районным газетам.
О нем я узнал еще в свои студенческие годы, за несколько лет до личного знакомства. Учился тогда в мясо-молочном техникуме, но мечтал стать литератором и кропал незамысловатые вирши о природе и страшно нравоучительные басни. Алексей Прасолов в конце 50-х работал литсотрудником россошанской районки «Ленинская искра», статьи и стихи его регулярно появлялись на страницах газеты. Конечно же, я обратил на него внимание, тем более что стихов в районке тогда появлялось негусто, а хороших – тем более.
В те, молодые для него годы, Прасолов писал по-иному, чем в зрелые: стихи его отличались внешней образностью, открытой публицистичностью. Позже он досадливо отмахивался от них и мало что брал в сборники из раннего, того, что публиковалось до середины 60-х годов. А ведь зря, по-моему: мне, например, и сейчас нравятся такие его вещи, как «Обреченный корабль», «Ночь в сельсовете», «Садовод», «Мелькают звезды в синей бездне» и, конечно же, «Кольцо», которое опубликовала «Коммуна» и которое, помню, мы, студенты-филологи, в университете анализировали на семинаре с позиций идейности и мастерства и находили в нем массу достоинств.
Но это было попозже. А тогда я мечтал познакомиться с живым поэтом, но даже боялся и подумать, чтобы показать ему свои литературные опыты. Познакомился же с Прасоловым в 1959 году, когда после окончания техникума и первой осечки с поступлением в ВГУ слонялся по родным местам, много читал и кое-что писал, слабо, но уже осмысленно. Тогда я раздваивался между орнитологией (наука о птицах) и филологией, колебался, какой факультет выбрать. И на выбор мой в какой-то мере повлиял Прасолов. Косвенно, конечно.
Как-то накануне Нового года накропал нечто новогодне-ультрапатриотическое и, зажмурив глаза, отослал в районную газету. Прошло какое-то время, и вот директор нашей семилетки Василий Филиппович Бутко говорит мне: «Слушай, тобой заинтересовался Алеша Прасолов. Что ты там ему посылал? Говорит, что хотел бы с тобой познакомиться. Что-то в твоих стихах ему понравилось». Можно представить, как я взволновался, как долго оттягивал встречу, все же на что-то надеясь. И вот где-то в конце января или в феврале 1959 года набрался храбрости и зашел в редакцию, спросил о Прасолове у невысокого лысеющего парня с колючим пронзительным взглядом.
– Ну, я – Прасолов… Что ты хотел? – последовал ответ.
Я представился. Думаю, что мы оба друг друга разочаровали. Каждый ожидал иного. «Неужели этот неказистый заморыш и есть тот Прасолов?! А я-то думал…» Полагаю, что примерно такое ж мог думать и он обо мне, если я вообще его интересовал. Во всяком случае, разбирая мои стихи, он выдал мне такую трепку, так их разнес-раздолбал, что не оставил камня на камне. Возразить мне было нечего, я слабо и раздраженно защищался.
– А в общем-то, в тебе что-то есть, греет лирическая интонация, есть неплохие образы, но все пока сыро, много словесного мусора. Кое-что, думаю, отберу в печать, – подвел Прасолов черту.
Вылетел я из редакции злой и разочарованный. Вот это приласкал! Подумаешь – классик! Но в глубине души понимал, что он прав, что стихи слабые, что стихотворец из меня пока что никакой. И захотелось вдруг доказать, что что-то могу.
Злость, полагаю, пошла на пользу. После много раз попадал в переплеты, попадало мне и от Прасолова, и от Володи Гусева (ныне он известный писатель и критик, профессор Литературного института в Москве, а тогда был литсотрудником воронежского «Молодого коммунара»), и от Владимира Гордейчева – уже тогда корифея воронежской поэзии. Попадало и устно, и в письмах, кои я бережно храню. Все трое не обошли меня вниманием, возились со мной. Именно они дали понять, что поэзия – это не игра в бирюльки, а тяжкий и радостный труд, огромная ответственность за слово. И первым был Алексей Прасолов.
Так совпало, что в тот же день по совету Прасолова купил тоненькую книжицу стихов Владимира Гордейчева «Никитины каменья» и по дороге домой, сидя в санях и закутавшись в тулуп, глотал стих за стихом. Они меня буквально потрясли. И пока ехал домой, моя досада на Прасолова, на его разносы совсем улетучилась. «Вот как надо писать, а ты понес какой-то детский лепет и еще на что-то рассчитываешь», – примерно так думал я. И решил окончательно, что учиться пойду на филологический, ибо знаний крайне мало для того, чтобы заниматься литературой.
Наши встречи с Прасоловым были нечасты (он вскоре уехал из Россоши), близкими не стали – люди мы были абсолютно разные, но взаимное (надеюсь) уважение нарастало. Именно он публиковал мои первые стихи в газете, он разбирал мои опусы, а когда устраивались литературные встречи в Россоши, рекомендовал приглашать и меня. Вместе выступали в педучилище, в клубе маслозавода, в клубе железнодорожников, где инициатором встречи была Лилия Ивановна Глазко, с которой Прасолова связывала теплая дружба.
Эта встреча прошла хорошо, и стихи наши публика приняла доброжелательно. И в первую очередь – прасоловские. Чего не скажешь о вечере в клубе маслозавода. Тогда Алексей Тимофеевич контакта с публикой не нашел. Стишата наши, начинающих, приняли благосклонно, а вот прасоловские «не пошли». Главную роль тут сыграло то, что автор уже был заметно «на взводе», что шокировало публику. Так и не найдя контакта с залом, Прасолов заявил: «Коль вам не нравится Прасолов, слушайте Маяковского». И выдал «Во весь голос». Да как выдал! Не прав был поэт Юрий Кузнецов, утверждая, что Прасолов неважно читает свои стихи. Я не раз слушал его публичные выступления и смею утверждать, что доносил он свои творения до слушателей замечательно. Другое дело, что стихи его непросты, как симфоническая музыка, и лучше воспринимаются зрительно. Тут я соглашусь с Ю.Кузнецовым.
Помню легкое потрясение, когда Алексей Тимофеевич по дороге в клуб маслозавода прочитал мне только что написанное им стихотворение «Мирозданье сжато берегами». Как он утверждал, я был первым слушателем этого крохотного шедевра. А что это шедевр, убежден и сейчас, спустя сорок лет с того далекого 1965 года.
Но в тот же вечер имел несчастье увидеть Алексея Прасолова совершенно другим. После встречи в клубе маслозавода корреспондент воронежского радио Вадим Мезенцев решил записать нас для эфира, и мы отправились в гостиницу. Как водится, вспрыснули это «мероприятие», и явно перебравший Прасолов стал колючим и едким, ни с того ни с сего сильно обидел сотрудника районки Виктора Желтухина, который много сделал, чтобы организовать эту встречу. Горький осадок остался в душе. Утром Алексею Тимофеевичу было стыдно, он ходил извиняться перед Виктором Семеновичем, но впечатление так и осталось не из лучших.
Неправда, что талант Прасолова не ценили тогда в Воронеже, как это утверждают некоторые столичные критики, которым его творчество стало известно уже посмертно. Знаю, с каким восхищением о стихах Прасолова отзывались Б.Стукалин, В.Кораблинов, В.Гордейчев, Вл.Гусев, И.Ростовцева, А.Жигулин.
Уже к 1965 году я увидел другого Прасолова. Его могучая лирика, жаркий накал стихов были очевидны. Говорят, что он самородок из народа. Самородок – да, но он прежде всего «саморобок», он сам себя сделал, вышколил. Очень много читал, у него оказалась добротная основа для развития. В педучилище, которое Прасолов окончил, великолепно преподавались литература, язык, музыка. Дружба с земляком, будущим поэтом и писателем Михаилом Шевченко тоже благотворно влияла на формирование его взглядов и вкусов. Многим обязан Прасолов Борису Стукалину и Владимиру Кораблинову, Василию Пескову и особенно Инне Ростовцевой.
О его начитанности могу судить из личного общения. Он хорошо знал и любил Блока, Твардовского, Маяковского, Вл.Луговского, Заболоцкого, Тютчева. Помню, разбирая один из моих стихов, он сказал: «Глянь, как экономно и емко говорит Твардовский о поздней осени – начале зимы: «В лесу заметней стала елка», – и все, остальное воображение читателя дорисует».
Цитировал он концовку из только что вышедшей тогда книги поэм Владимира Луговского «Середина века»: «Ты – Человек. Так будь самим собою. Будь гордым, справедливым и свободным, ни перед кем не унижай себя». Подобное было созвучно его мироощущенью. Цитировал и Николая Заболоцкого. А как горд был Прасолов, когда большую подборку его стихов дал в «Новом мире» сам Твардовский, которого Алексей Тимофеевич почти боготворил и чье творчество, несомненно, оказало на него влияние!
Помню его и убитого горем, когда он вернулся из Москвы с недоброй вестью. Именно от него узнал, что Твардовский смертельно болен. Прасолов говорил об этом со слезами на глазах. В ту встречу он подарил мне свой сборников стихов «Во имя твоё», изданный в Воронеже, подписав его на моем плече. Мог ли подумать, что эта наша встреча будет последней? Не намного пережил Прасолов Твардовского.
«Суровый», «сумрачный» поэт – так называют иногда Прасолова. Суровый – пожалуй, да, ибо суровые времена выпали на его долю. Но не сумрачный, нет. Поэзия его жизнеутверждающая. Непросто она доходит до сердца читателя, но дойдя – обжигает, поднимает над серостью будней. И главное – стихи не тускнеют, не ржавеют, ибо сделаны из нержавеющего духовного материала. Созданы Мастером – взыскательным, искусным, для коего служение этому ремеслу явилось обретением…Виктор Беликов.
г.Россошь.
Фото Анатолия Костина.
«Газетная работа учила нас жизни»…
В автобиографии, написанной в 1966 году, Алексей Прасолов отмечает: «С 1953 года перехожу в газету, сначала в областную – «Молодой коммунар», а потом в свою, районную». В газетах А.Прасолов работал по июль 1971 года. И только за несколько месяцев до смерти (2 февраля 1972 года) он перешел на профессиональное положение писателя. Так что всю свою сознательную жизнь Алексей Тимофеевич был журналистом, и журналистом незаурядным.
В той же автобиографии он написал: «Газетная работа в районе учила жизни и слову». И как были бы читатели благодарны исследователю, который проанализировал бы его журналистские материалы за двадцатилетний срок. Моя попытка – более скромная. Я расскажу о работе А.Прасолова в хохольской районной газете.
Впервые познакомился с Алексеем Тимофеевичем в июле1970 года. В то время меня перевели в Хохол из другой газеты. Конечно, я и до этого читал его стихи (к лету 1970 года уже вышли три книги Прасолова), но лично знаком я с поэтом не был. Встретились мы с ним на автовокзале в воскресный июльский день: я ехал на новую работу, Алексей Тимофеевич возвращался в Хохол из Воронежа. Поэт был в хорошем настроении, охотно рассказывал о встречах с А.Твардовским, Б.Стукалиным, В.Песковым. С последними двумя он работал в «Молодом коммунаре», когда Борис Стукалин заведовал отделом физкультуры и спорта.
А вот и Хохол.
– Хочешь, пойдем ко мне в общежитие. Прочту отрывки из своей повести о детстве.
Так я стал одним из первых слушателей «Жестоких глаголов», которые появились в 1980 году в журнале «Подъем». Читал же он хорошо, в чем-то даже вдохновенно.
Газете А.Прасолов отдавал всего себя. Чтобы ни планировал ему редактор, он делал материал точно в срок. Вначале исполнял обязанности литературного сотрудника партотдела, затем – сельскохозяйственного. Но интересы Прасолова-журналиста выходили далеко за рамки этих отделов. Приходил он в редакцию в девять часов. Сидели мы с ним в одной комнате, и обычно, приходя на работу, Алексей Тимофеевич начинал рассказывать о том, куда ездил в командировки, с кем встречался. Несколько штрихов – и у меня рождался портрет человека.
Выговорившись – иногда мне казалось, что ему безразлично, слушают его или нет, – он подвигал к себе стопку бумаги и начинал писать. Писал без помарок, как печатал, не обращая внимания ни на входящих в комнату посетителей, ни на редакционный шум. Писал быстро – будь то очерк, передовая, репортаж или критическая корреспонденция. В воспоминаниях о Прасолове часто упоминается, что был молчалив. Я бы не сказал этого. Общался он с людьми охотно, шутил с коллегами, мог рассказать анекдот, просто «похохмить».
Отличался спокойным, уравновешенным нравом. Разгневанным видел его раза три, не больше. Помню, он долго возмущался поступком одного воронежского литератора, который попросил А.Прасолова переделать за него свои стихи. «И этот человек рвется в поэты, берется за поэзию нечистыми руками». Он взволнованно ходил по комнате, а успокоившись, сел и быстро написал злое письмо автору.
Свои стихи читал редко. В сентябре 1970 года подписал мне на память две книги: «День и ночь», «Земля и зенит». На последней сделал такую приписку:
Не тешился я песнею,
Не тешусь разной славою,
Что бродит меж людьми, –
Знакомую ль, безвестную ли,
Но сердцем нелукавую –
Прими.
В период работы Прасолова в Хохольской районной газете с июля 1969 (было ему в то время 39 лет) по июль 1971 года он опубликовал более 100 очерков, зарисовок, репортажей и передовых. Обычно он подписывал свои газетные материалы псевдонимами А.Алексеев и А.Тимофеев. Фамилию А.Прасолов ставил только под острыми критическими материалами.
Излюбленный же жанр Прасолова-журналиста – очерк, зарисовка о человеке-труженике. Встречи в поле, на фермах, стройках. Штат в редакции районной газеты маленький, нагрузка на каждого журналиста большая.
Он умел так интересно рассказать о человеке, что тот надолго напоминался читателям. Однажды Прасолов встретился с кочегаром механической мастерской совхоза «Гремяченский». Тот поразил журналиста тем, что свою речь пересыпал постоянно байками, пословицами. Очерк о нем назывался «Жизнь человека». О себе герой рассказывал так: «Я в войну командовал отделением тяги. И на гражданке дотянул до отделения – у меня девять детей. Это про них хочешь?! Давай… Старшие учатся, вот думаю, что из кого получится?
Сыновья – один тоже на заводе, только не по прессам, не по часам, а по чем – не знает сам. Другой военный. Тайна. А я зимой у печки, а летом у комбайна… Хотели меня облегчить, отстранить из-за одноглазия. Вижу такое безобразие, говорю: черта, я человек тертый, глаз хоть один, да я машине господин! Оставили. Не молочу, не вею, а рядки уложить умею: четыреста гектаров скосил ноне – без брака, в срок. Ага, еще про сыновей-то. Иван – шофер, в меня попер».
Герой «лепится» как бы из собственных словечек, побасенок. И нам уже не нужны какие-либо авторские дополнения, чтобы ясно и полно представить неунывающего русского мужика.
За два года работы в хохольской районной газете Прасолов успел познакомить своих читателей со многими незаурядными людьми: трактористом Шухминым, дояркой Бахметьевой, бригадиром тракторной бригады Грибановым, ветераном труда Максимовым и многими-многими другими. В его очерках видим удивительно сильных, незаурядных людей, и в то же время самых обыкновенных сельских тружеников.
Два года Алексей Тимофеевич вел на страницах районки специальный раздел «Патриот», который обычно занимал вторую полосу. Все материалы готовил сам.
В очерках о фронтовиках автор не стремился рассказать обо всем пройденном пути героя, нагромоздить эпизоды друг за другом. А.Прасолов обычно брал из богатой событиями жизни фронтовика один-два наиболее ярких эпизода. Кроме того, военные годы журналист обязательно связывал с мирной жизнью героя, рисуя все это одним штрихом. Вот так, например: «Зябкин сидел к собеседнику спиной, но слова, произносимые с трудом, не имели в себе ничего вызывающего, поза определялась занятостью человека, который домкратом, врытым в землю, поднимал жатку». Читатель сразу догадывался, что герой очерка – механизатор. Дальше пойдет фронтовой эпизод, а потом снова «мирный».
Очерки о недавних воинах Советской армии А.Прасолов строил по-иному. В них в большей степени присутствуют личные впечатления: «Игорь Воробьев стоит у плоского камня-песчаника, похожего на ржавую железную глыбу, монументально торчащую у воды; возле этого первобытно-грубого камня мой товарищ кажется еще выше ростом, еще стройнее – даже в ватнике, рукава которого ему явно коротки». Подробно нарисовав портрет вчерашнего солдата, он ведет речь о «золотых» руках парня, который из груды «железок» восстановил машину и отлично на ней работал.
Даже простое перечисление заголовков критических выступлений А.Прасолова о многом может сказать: «Красны дни, да считаны», «Больное место», «Наказание и совесть», «Стекло под ногами» и т.п. В своем материале «Кривой след» А.Прасолов поднимает извечную нравственную проблему: об отношении человека к своему делу, к земле. Силен здесь публицистический накал: «На этом участке – гектаров пятьдесят. Председатель и секретарь парткома спокойны: пять агрегатов к утру допашут. Казалось бы, все. Но жизнь не принимает наших всех «авось», «казалось бы» и прочих шаблонных словечек. Проходим еще раз по полю. Что такое? След от одного агрегата – ровная борозда, след от другого – что-то корявое, кривое, дико вывернутое наружу. Не пахота, а кощунство над землею».
И дальше журналист называет конкретного виновника: «Стоял перед нами человек с немалым трудовым стажем. Был в руководителях. Сместили. Теперь Полухин пашет напропалую – лемеха горят! И ложится корявая, издевательская борозда этого пахаря рядом с чужой ему – ровной бороздой, которая и должна окрасить, затушевать эту злую полухинскую борозду. А ее все равно видно».
Алексей Прасолов отдал журналистике без малого два десятка лет. Работал во многих районных газетах Воронежской области – аннинской, россошанской, репьевской, петропавловской, хохольской… И нигде не халтурил, не делил свой труд на литературный и газетный.Анатолий СВИРИДОВ,
заслуженный работник культуры России.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
