Шолохов и воронежский край. На Тихом Дону

В давнюю старину, свидетельствуют документы, говорили: у всех воронежцев на Дону – сородичи. И не только потому, что край воронежский примыкает к области Войска Донского, нынешней Ростовской. Казачество ведь зарождалось с участием всего населения. Кто убегал туда на волю, кто шел на заработки. Одно время, когда Петр I «учинил», географически разграничил административно-территориальное деление России, Придонье целиком входило в единую Азовскую губернию, а её центром был Воронеж. Вновь и вновь кровью братали и разделяли людей...

В давнюю старину, свидетельствуют документы, говорили: у всех воронежцев на Дону – сородичи. И не только потому, что наш край примыкает к области Войска Донского, нынешней Ростовской. Казачество ведь зарождалось с участием всего населения. Кто убегал туда на волю, кто шел на заработки. Одно время, когда Петр I «учинил», географически разграничил административно-территориальное деление России, Придонье целиком входило в единую Азовскую губернию, а её центром был Воронеж. Вновь и вновь кровью братали и разделяли людей бунты Степана Разина и Кондратия Булавина, Гражданская война.

Судьба общая, неразделимая. Как и земля, которой её великие певцы посвятили свои лучшие строки.

«Степь раздольная Далеко вокруг, Широко лежит, расстилается!.. Ах ты, степь моя, Степь привольная, Широко ты, степь, Пораскинулась, К морю Черному понадвинулась!» – Так писал Алексей Кольцов. Ей признается в любви Михаил Шолохов: «Родимая степь под низким донским небом!.. Низко кланяюсь и по-сыновьи целую твою пресную землю, донская, казачьей, не ржавеющей кровью политая степь!»

Недавно читающий мир торжественно отметил столетие со дня рождения Михаила Александровича Шолохова. Гостил «по телевизору» в Вёшенской и я, сельский учитель. Видел до боли знакомые, дорогие сердцу места, где не однажды приходилось вместе со своими учениками бывать и мне. С вершины кургана, над которым широко размахнул крылья бронзовый «орлик», любовались величественными просторами. В старом доме-курене под камышовой стрехой и на станичном подворье удивлялись простоте быта, в котором вырастал и жил писатель. А дальше – неподдельный интерес у моих ребят всегда вызывала литературная выставка в музее-заповеднике.

Понимали и чувствовали, что душа встречается с великим.

Могилы Михаила Александровича и его жены Марии Петровны. Два камня – безмолвные хранители вечности. Низко кланяемся.

Идем молча уже знакомой улочкой. Впереди – православный храм. А вот и сам Дон, поименованный писателем с некоторой долей иронии – тихим.

Рассказываю ученикам, как в годы моего детства мимо нашей слободы Старой Калитвы «ходили» по Дону пароходы.

Запомнились огромные лопастные колеса по оба борта судна. Вслед за ними взмывали и накатывали на берег три большие волны. Не всякий отваживался нырнуть в воду и вознестись на гребне. Парохода назывались «Генерал Ватутин», «Генерал Черняховский» и «Михаил Шолохов». То, понятно, люди военные, а имя Шолохова открылось, когда братишка принес из библиотеки книгу «Донские рассказы». Прочёл я её от корки до корки.

Говорилось в книге о прошлом. Но в том же «Нахалёнке» я, мальчишка уже иной военной поры, узнавал себя.

Так мне открывался мир Шолохова, в котором жил и я сам, жили и мои односельчане.

Перечитываю страницы «Тихого Дона». ...Григорий Мелехов допрашивает пленного красноармейца.

– Какие полки были в бою вчера?..

– Наш третий имени Степки Разина, пятый Заамурский, тринадцатый кавалерийский и шестой Мценский.

– Под чьей общей командой? Говорят Киквидзе вёл?

– Нет, товарищ Домнич сводным отрядом командовал. Если Мелехов литературный герой, то Домнич Иван Несторович – человек под своей фамилией. Уроженец села Морозовки, что под нашим городом Россошью. Как и Григорий был призван в армию. Кавалерист. Тоже сражался на фронтах первой мировой войны. Унтер-офицер, вахмистр. В Красной Армии командовал полком, бригадой. Посмертно награждён орденом Красного Знамени. Гражданская волна развела с такими, как Мелехов, по разные стороны баррикад.

Брат восстал на брата. Хотя все мечтали об одном – оставить оружие, с семьей «возле земли жить». Вот Григорий Мелехов делится этими сокровенными мыслями с другом Прохором Зыковым. Не получится – огорошил его собеседник.

– Нет, об восстании и гутарить нечего. Глупой это разговор. Хотя чума их знает, чего они, казачки, удумать могут...

– А чего же они удумать могут? Ты это к чему?

– Соседи-то наши удумали же...

– НУ?

– Вот тебе и ну. Восстание в Воронежской губернии, где-то за Богучаром поднялось.

– Брехня это!

– Какая там брехня, вчера сказал знакомый милиционер. Их как будто туда направлять собираются.

– В каком самое месте?

– В Монастырщине, в Сухом Донце, в Пасеке, в Старой и Новой Калитве и ишо где-то там. Восстание, говорит, огромадное...

Григорий помрачнел. После долгого раздумья сказал:

– Это плохая новость.

...Так Шолохов коснулся строкой к моей родной Старой Калитве. Октябрьскими днями 1920 года в слободе вспыхнул крестьянский мятеж. Советская власть обложила крестьян продразверсткой. Пришли и на Дон продовольственные агенты с бойцами забирать «за так» излишки зерна. Начальнику Попельпо, после его объявят польским шпионом, показалось, что крестьяне скрывают хлебные припасы. Он приказал брать зерно «подчистую». Слово за слово, схватились за оружие. Жертвы были с той и другой стороны. Мужики кинули клич: защищаемся!

В ту пору в Старой Калитве у родных находился Иван Сергеевич Колесников – унтер-офицер из рядовых в старой Армии и уже командир батальона Красной Армии. Воевал в составе 40-й Богучарской дивизии. Его-то земляки и попросили (по одной из версий – «просили» под угрозой расстрела) возглавить повстанцев.

Та горестная «колесниковщина» кровоточит поныне.

Знают об этом не хуже меня мои ученики, чьи прадеды гибли в безжалостно жестокой сече.

И опять читаю детям Шолохова: не осудите братья брата.

А ещё говорю, что за эту вот историческую достоверность люблю книги писателя – первого среди равных в мировой литературе. Ни до него, ни после никто пока не смог сказать так захватывающе правдиво о народной жизни.

Люблю и горжусь земляком. Иван ХАРИЧЕВ,
историк.

Старая Калитва Россошанского района.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.