Культура
Штрихи к портрету. О процессе думания и писательстве
29.09.2012 09:30
Для Натальи Моловцевой жизнь - «глухонемая тайна», которую она пытается разгадать, а думание – субстанция, из которой рождается литературный текст. Первые ее рассказы на воронежской земле были опубликованы в «Коммуне».
Её герои, как и она сама, живут в таком же небольшом городке или в соседнем селе
С членом Союза писателей РФ Натальей Моловцевой мы знаемся лет двадцать пять. Когда в «Коммуне» затевался спецвыпуск для молодёжи, то понадобился, ко всему прочему, ещё и короткий рассказ. Знал, что очеркистка из новохопёрской газеты Моловцева пишет и прозу. Позвонил и попросил что-нибудь выслать на пробу. Она прислала, мы напечатали. С этого всё и пошло. За четверть века опубликовано столько её очерков и рассказов на страницах «Коммуны» и «Воронежской недели», что они могли бы составить отдельный сборник.
Наталья Моловцева.
- Наталья Николаевна, вы, завершив курс наук на факультете журналистики Московского университета, потом служили в районной газете. Это, несомненно, тоже работа со словом, и все-таки писательство – нечто иное. Была ли какая-то предрасположенность к такому повороту в вашей судьбе, какие-то предпосылки, жизненные обстоятельства?
- Абсолютно никаких! Мой отец всю жизнь трудился механизатором в колхозе, мама – сельская учительница. Дедушки и бабушки с обеих сторон, как и отец, работали на земле, от земли питаясь. Хотя… Когда училась в Москве, то связь с родительским домом (родилась я в селе Константиновка в Мордовии) осуществлялась с помощью писем. В то время люди часто писали друг другу. Так вот, отцовские эпистолярные послания удивляли меня четкостью и, как бы я сказала теперь, изяществом слога. Вот уж поистине механизатор широкого профиля. Маме письма давались трудно. Зато устными перлами они оба удивляли меня всегда.
Папка: «Наташ, чашка-то как бы не упала – уж больно чопорно стоит…» Сестре он так однажды сказал: «Ты себя-то не одиночь…» С мамой поделилась однажды своей проблемой, если уж честно – попросила денег взаймы. Она вздохнула: «Куда же денешься? От дождя - не в воду». Вздохнула – и денег дала.
Всю жизнь родители всё, что могли, отдавали нам, детям. А способ создать «капитал» у крестьян один – экономить на самом необходимом: еде, одежде, отдыхе. Собственно, отдыха в «городском» смысле у селян нет вовсе. Так было при колхозах, так и сейчас, когда село стало экспериментальным полем для осуществления так называемых реформ. А если вернуться к вашему вопросу, то в школе я писала стихи, которые публиковала районная газета. И когда подружки начинали прикидывать, кто кем во взрослой жизни хочет стать, то про себя думала: а я вот… писателем. Вслух такое произнести было невозможно! Писатели – небожители, – так тогда считала. Сельской девчонке нельзя было и помыслить о поступлении в Литинститут. И тем не менее, уже знала, что писательство – единственное, чем хочу заниматься во взрослой жизни. И если в Литинститут поступать не решилась, то на факультет журналистики МГУ – попыталась. Попытка оказалась успешной.
- Вы работали в газетах Колымы, Якутии, Сахалина. Каким образом оказались в воронежских краях?
- Вышла замуж. В Якутии у нас с мужем родилась дочь, на Сахалине – сын. И если дочке было всё равно, где она живет (в смысле здоровья), то сына «сухопутные» родители запрограммировали, видимо, на существование в «сухопутном» же климате – сахалинские врачи настоятельно рекомендовали это обстоятельство учесть. И поскольку мой муж родом как раз отсюда, из воронежских краев, то и переехали мы в Новохоперск. И, слава Богу, со здоровьем у сына все наладилось.
- Работа, муж, дети… А где в это время была литература?
- На задворках жизни! Днем – газета, вечером – семья. Но иногда удавалось урвать часок-другой для сладостного занятия – писать, о чём душа просит. Может, рассказ и стал моим любимым жанром как раз потому, что – где было взять время на что-то более пространное? Даже на рассказ - и то трудно порой было его выкроить.
Сколько раз говорила себе: хватит маяться дурью. Но… Со временем я стала догадываться, что писательство – дело не совсем добровольное. Это, может быть, обреченность. И может быть, даже не сама себя я на такое тяжкое (и сладостное одновременно!) дело обрекла. И как раз в этом – моё утешение и моё оправдание: не сама обрекла, не самой и сбрасывать груз с плеч.
- Каждый пишет, как он дышит… Что вы можете рассказать о своем «дыхании»?
- Все начинается с думания. Очень трезвые и рассудочные люди любят говорить: «Ах, ты думаешь, а пора бы уж знать». Увы – подобным похвастаться не могу. Но одно знаю точно: без размышлений о жизни ничего путного не напишешь. Думание – это субстанция, из которой и рождается литературный текст.
Другой важный момент: в процессе думания обязательно должна возникнуть фраза. Не обязательно первая, но обязательно – единственная. В том смысле, что она лучше всего отразит в себе замысел, точнее – одну из его граней. Она же задаст мелодию, тональность будущего рассказа. Ну а потом уж пойдет работа – иногда скорая, лёгкая оттого, что замысел быстро реализовывается, иногда – мучительная. Роды ведь тоже бывают легкими и мучительными.
- Вы так считаете?
- А как же! Время думания – и есть время беременности. И выход тут может быть только один – рожать рассказ или повесть.
- Ваши рассказы, на первый взгляд, очень просты и незатейливы. Пока не уловишь в них подспудную, параллельную внешней канве линию. Вот, например, в рассказе «Путешествие к почтовому ящику» баба Ася собирается бросить в почтовый ящик письмо, а ноги ее уже так плохи, что дорога до почты представляется ей целым путешествием. Это – внешняя канва. А внутренняя… На самом деле старая женщина отправляется в путешествие по собственной жизни, которая вместила в себя так много: большую войну, большую любовь и большое же – длиною в жизнь – одиночество, поскольку ее любимый Вася погиб на фронте… Читаешь – и думаешь: разве только о бабе Асе этот рассказ? Сколько вообще может вместить в себя человеческая жизнь – радости, горя, надежд? Когда вы пишете, ставите ли перед собой какую-то сверхзадачу?
- У Марины Цветаевой есть строки: Знаю все, что было, все, что будет, Знаю всю глухонемую тайну, Что на темном, на косноязычном Языке людском зовется – Жизнь… Жизнь для меня и есть «глухонемая тайна», которую я пытаюсь разгадать. Этой работы хватит надолго. Точнее, она никогда не будет завершена. Ни мной, ни кем другим из пишущей братии. Впрочем, может быть, гениальные поэты действительно знают всё. А может быть, Марина Цветаева произнесла свое «знаю всё» в поэтической запальчивости. Потому что полный ответ, надо полагать, известен только Создателю этой тайны.
- Написать текст, несомненно, главное в создании книги. Но ведь написанное надо еще издать…
- Долгое время мои рассказы появлялись в газетах, журналах, коллективных сборниках. На воронежской земле они были опубликованы впервые как раз в «Коммуне». Конечно, мечталось о книге. Но уже пришли перестроечные времена, и не мне вам говорить, как сказалось это на книгоиздательском деле. Какая там книга… Настроение было такое, что в очередной раз решила, как мне казалось, окончательно, «не маяться дурью». И вот в такое смутное и для страны, и для всех нас время у меня состоялся «исторический» разговор с воронежским поэтом (замечательным поэтом!) Александром Нестругиным. Моё сознание он буквально перетряхнул и вернул, как говорится, на исходные позиции. А тут ещё «Подъём» предложил прислать свои рассказы.
В 2008 году случилось для меня чудо из чудес: был объявлен Год книги. Как работник районной газеты, я пошла в ДК на посвященное этому событию мероприятие. Оно уже началось, зал на втором этаже Дома культуры полон. Единственное оставшееся свободным место было рядом с главой Администрации Новохопёрского района Виктором Петровым. Я этому не очень-то обрадовалась: сидеть рядом с начальством – дело напряженное. Но других мест не оказалось. А когда мероприятие окончилось, мой сосед вдруг спросил меня: «А почему вы не издаете свою книгу?» Конечно же, я опешила. Когда немного пришла в себя, промямлила что-то вроде того, что «ну никак не выкроить денег из семейного бюджета». «Так мы поможем», - последовал ответ. Этот диалог действительно завершился выходом книги.
- Предисловие к ней написал московский писатель, главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков. Он вас знает?
- В 1986 году я была участницей семинара молодых литераторов, одним из руководителей которого являлся как раз Юрий Поляков, в то время – автор нашумевшего «ЧП районного масштаба». Не буду скрывать – по поводу моих рассказов он высказал немало добрых слов. С тех пор наши пути не пересекались. Но вот московский «Издательский дом «Звонница–МГ» взялся выпускать мою книжку. «Кого бы вы хотели видеть автором предисловия?» - прозвучал вопрос. Я вспомнила о том семинаре. Не очень-то надеясь на положительный результат, все же предложила: «А если попросить Юрия Михайловича Полякова?» Получилось!
- И вот совсем недавно у вас вышла вторая книга – уже при финансовой поддержке областного Управления по делам печати и средств массовых коммуникаций.
- И тут я должна благодарить в первую очередь Олега Ласунского, Евгения Новичихина, Вячеслава Лютого и всех, всех, кто проголосовал за издание моего «Тонкого серпика Луны». Не могу опять же не сказать о том, что глава нашего района в издании сборника тоже принял участие, выделив деньги на дополнительный тираж.
- Получается, какой-то особенный ваш Новохопёрский район. В том смысле, что для людей пишущих там создаются благоприятные условия.
- Условия у нас действительно редкостные – начиная с необыкновенной красоты природы и кончая заинтересованным отношением районной власти к литераторам. Именно при её финансовой поддержке нынешним летом вышла еще одна книга, где представлено творчество многих авторов как проживающих, так и родившихся в Новохоперском районе. И среди них - Светлана Руденченко, Светлана Еремеева, Ольга Померанская, Елена Еремина, Григорий Анчуков, Константин Фролов, Владимир Пядухов. Я не перечислила и трети прозаиков и поэтов, которых вскормила новохоперская земля. Может быть, в этой щедрости на таланты как раз и заключается её главная тайна?..
Беседовал Виктор Силин
Источник: газета «Коммуна» №145 (25973), 29.09.2012г.