Культура
Штрихи к портрету. Штурман книжного моря
18.11.2004 00:00
Еще немного – и огромная машина врежется в массив. Но в самый последний момент самолет резко накренился и рухнул в овраг. Пятеро летчиков, истекая кровью, лежали в разрушенном самолете в морозной ночи далекого 1951 года. Среди них был и штурман Леонид Клочков. С авиацией пришлось «завязать». Надо было искать новое призвание. Хотя почему искать? В нем всегда подспудно жил художник. В марте 1961 года Леонид поступил...
… По заснеженному пространству, ломая на своем пути кустарник, сминая деревца, с ревом мчался самолет. Впереди чернела громада леса. Еще немного – и огромная машина на всей скорости врежется в массив, и взрыв неминуем. Но в самый последний момент самолет резко накренился и рухнул в овраг. Все затихло. Только верхушки елей закачались на ветру. Пятеро летчиков, истекая кровью, лежали в разрушенном самолете в морозной ночи далекого 1951 года...
Среди них был и штурман Леонид Клочков.
С авиацией пришлось «завязать». Надо было искать новое призвание. Хотя почему искать? В нем всегда подспудно жил художник.
Заслуженный работник культуры РФ Леонид Клочков.
В марте 1961 года Леонид Александрович поступил на работу в Оренбургское отделение художественного фонда РСФСР и сразу же был признан способным рисовальщиком. А уже в августе того же года подал заявление в Московский полиграфический институт. Ему было тогда тридцать три года.
– Отец рассказывал мне, – вспоминает дочь, Клочкова Елена, – как трудно было ему, взрослому, поступить в московский институт, где на одно место приходилось восемь претендентов. Он сдал экзамен по рисунку на «удовлетворительно» и не прошел по конкурсу. Казалось бы, это конец надеждам. И все же он нашел в себе силы переломить ситуацию. Мой папа был скромным, но настойчивым человеком. На приеме у ректора он попросил дать ему шанс учиться в институте, обещал, что если он не будет справляться с учебой, то после первого семестра уйдет сам.
Абитуриента Клочкова зачислили на первый курс с испытательным сроком. Когда через пять лет состоялся выпуск, оказалось, что лишь два студента окончили факультет с отличием. Одним из них был Леонид Александрович Клочков, майор в отставке. К этому времени он уже успешно занимался иллюстрированием книг, печатался в столичном журнале «Ровесник».
Из иллюстраций
Леонида Клочкова
к сказкам.
В Центрально-Черноземном книжном издательстве Клочков начал с оформления детских книг. Вот самые первые – «Я и Джек» В.Золотникова, «Беседы за чаем» Е.Дубровина, «Два жука пекли блины» Е.Новичихина. Чудесные книги, поучительные, добрые. В моем доме на них выросли дети и внуки. Иногда, теперь уже взрослые, мои младшие с удовольствием открывают их, любуясь замечательными, добрыми рисунками. У художника даже волки и щуки улыбаются... Превосходно оформлены сказки классиков Гофмана, Перро, Андерсена, книги для юношества – Драгунского, Будакова, классиков – Чехова, Платонова, Брэдбери. В томике Чехова портрет Антона Павловича настолько хорош, что мне он кажется лучшим из всех, что приходилось видеть.
Работал заслуженный работник культуры РФ Леонид Александрович Клочков очень тщательно. У него была небольшая мастерская, но больше он любил «корпеть» над иллюстрациями дома. Его стол всегда был заставлен бесчисленными баночками с красками, кисточками, трафаретами, цветными карандашами, бумагой. Тщательно и кропотливо вырисовывал он мельчайшие детали, подолгу подбирал цветовую гамму, много раз переделывал одну и ту же иллюстрацию. Иногда к одному рисунку делалось до 30-50 эскизов! Его близкие – дочь Елена и жена Нина Васильевна – считали, что Леонид Александрович слишком уж взыскательно подходил к работе.
– Нам обычно все нравилось, – вспоминает Елена Леонидовна, – но иногда я могла найти какую-нибудь деталь, на мой взгляд, требующую проработки. Иногда критиковала. Папа внимательно и добродушно выслушивал мои замечания и отвечал: «Ну что ж, дочка, спасибо за совет!..»
В конце семидесятых Леонида Клочкова пригласили в издательство ВГУ на должность художественного редактора. Это предложение он принял не сразу. Ведь в Центрально-Черноземном книжном издательстве ему приходилось заниматься оформлением художественных книг, а здесь совсем иной вид литературы, иной жанр: если в художественной литературе внешнее оформление и иллюстрации в тексте играют большую роль, то в научной и учебной они несут вспомогательную нагрузку. Однако все же решился на этот переход – его увлекло новое дело.
С приходом Клочкова в издательство Воронежского государственного университета сам подход к оформлению научной и учебной книги стал иным. Леонид Александрович доказал, что даже при ограниченных возможностях художника-графика в эпоху высокой печати оформление научной, научно-популярной литературы может представлять собой образец художественной утонченности и культуры. Он всегда внимательнейшим образом предварительно знакомился с содержанием каждой поступившей в редакцию рукописи, шел в библиотеки, чтобы получить более полное представление о предмете будущего оформления. Вот тому пример.
«Слово о полку Игореве» в рукописном комментарии и судьбе анонимного исследователя ХIХ века» В.В.Мякишева и Н.М.Федосовой. Листаешь издание – и будто чувствуешь дыхание Древней Руси, загадочность личности автора. Совершенно заслуженно оно стало лауреатом конкурса «Лучшие книги 2001 года», проводимого Ассоциацией книгоиздателей России.
Да, собственно говоря, и сотни других изданий, выпущенных коллективом издательства ВГУ и оформленных Леонидом Клочковым, вызывают восхищение. Остановишься перед стендами с его работами в коридоре, в кабинете директора издательства – и глаза разбегаются, дух захватывает от удивления и восторга.
В конце 80-х годов, когда на смену высокой печати пришел офсет, Леонид Александрович чуть было не распрощался с издательством. Новые технологии подготовки издательского оригинала-макета он, видимо, воспринимал как посягательство на творческий процесс. Но когда убедился, что компьютеризация, напротив, облегчает художнику решение сложных задач, то сам приобрел компьютер. Его дочь Елена рассказывала мне, что когда Леонид Александрович начал делать иллюстрации на компьютере, то не переставал восхищаться безграничными возможностями новой техники.
Мне довелось быть одним из авторов издательства ВГУ и работать над своей книгой вместе с Леонидом Александровичем. Порою он видел многие особенности моего текста лучше, чем я сама. Ненавязчиво, но настойчиво советовал, как разместить в книге иллюстрации, как и в каком цвете выполнить обложку. Работать с ним было интересно. Правда, иногда мы спорили. Леонид Александрович стремился полнее выразить существо будущей книги и сделать ее привлекательной. Его тщательность в работе, требовательность к себе просто поражали. Вот приме. Мы сидим за компьютером, обсуждая иллюстрации к одной из моих книжек. На мониторе – портрет одной из героинь в зимней одежде. Художник ретуширует каждую ворсинку на ее воротнике. Я знаю, как он загружен, мне жаль его времени:
– Леонид Александрович, но ведь это уже слишком, и так хорошо!
В ответ изумленный взгляд:
– Должно быть еще лучше.
Дважды – в 1972 и 1995 годах – он оформлял альбомы «Воронеж», вышедшие в Центрально-Черноземном книжном издательстве. В 1991 году там же увидел свет превосходно оформленный Клочковым альбом «Поле Куликово» с иллюстрациями нашего замечательного живописца Василия Криворучко.
Многолетняя дружба связывала Леонида Александровича с писателем Виктором Будаковым. Возникла она давно, еще во время совместной их работы в Центрально-Черноземном книжном издательстве над первым альбомом «Воронеж», который Будаков редактировал. Редактору импонировало отношение Леонида Александровича к оформлению альбома: необычайная тщательность, понимание идей составителей, видение сути материала. А потом вышли книги Виктора Будакова «Колодец у белой дороги», «Дождаться осени», «У славянских криниц» и другие с рисунками Клочкова, в которых отразился тонкий замысел автора.
Виктор Будаков вспоминает:
– В работе Леонид Александрович поражал меня своим прилежанием. Он десятки раз рассматривал каждый слайд, порой просил фотографа снова и снова переделать снимки, чтобы добиться нужного изображения. Сразу же улавливал тональность текста, дух произведения. Не чужд был и юмора. Особенно чувствуется усмешка художника в рисунках для книг Евгения Дубровина.
Галина КОРОТКИХ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна
