Смертельная комедия

В Воронежском ТЮЗе мечту поставить Шекспира осуществляли поэтапно. Международный фестиваль «Театр детства и юности - ХХI век» открылся новым спектаклем ТЮЗа.

Подозреваю, в каждом театре мечтают поставить Шекспира. Решается не каждый.

В Воронежском ТЮЗе мечту осуществляли поэтапно. «Первой ласточкой» стала вариация на темы «Гамлета» - «Убийство Гонзаго». И вот Шестой международный фестиваль «Театр детства и юности - ХХI век» открылся новым спектаклем воронежцев - «Ромео и Джульетта» в постановке Владимира Гранова.

Начало обещает комедию: актёры до финала первого действия с нескрываемым удовольствием дурачатся, некоторые и во втором продолжают. Это, кстати, не такая уж скверная идея - играть шекспировскую трагедию, как его же комедию. Представьте на мгновение «Двенадцатую ночь», которая закончилась бы, из-за какой-нибудь мелкой случайности, не многочисленными свадьбами, а кровавой резнёй. Возможно, режиссёр подобное и замышлял. Привело это к тому, что каждый персонаж спектакля выглядит в той или иной мере глуповато.

Хотя некоторых оправдывает возраст. Мы ведь как-то забываем о том, что половина персонажей пьесы не достигла совершеннолетия. Убивают друг друга дети. Одного взгляда на старших Монтекки и Капулетти достаточно, чтобы понять: им-то враждовать неохота. Капулетти заслуженного артиста РФ Ю.Овчинникова – простоват, домовит, пристаёт к служанкам… Ну да, плохо заставлять дочь выйти замуж за нелюбимого, так вы ж вспомните, какой век на дворе!

Искренне и самоотверженно враждует разве что Тибальт (А.Тимофеев) – и его юношеская агрессивность ничего, кроме раздражения, у родственников не вызывает (здесь стоит отметить: фехтуют тюзовские актёры неплохо, однако сражаться на тюзовской сцене им явно тесновато).

Главные герои в спектакле не сразу заметны среди родственников, слуг и собутыльников, каждый из которых играет свою партию, иногда заглушая соседа.

Джульетта Е.Грецовой кажется всего лишь милой девочкой, которая в 14 лет ведёт себя, как восьмилетняя (или пытается казаться такой родителям, чтобы не мешали прятаться в мире смутных девичьих фантазий). Играет в куклы, дурачится, капризничает, - эту детскость Грецовой очень смешно удалось передать. Неплох тот момент, когда в разгар романтичного объяснения с возлюбленным на балконе Джульетту зовёт кормилица, и девушка отвлекается на миг от игры в любовь, откликаясь как-то очень властно, по-взрослому.

Джульетта - одна из удач спектакля. В этом образе режиссёрские метания между фарсом и драмой воплотились органично. Игра в любовь кончилась тем, что в смешной девчонке пробудилась женщина – и она всерьёз заколола себя кинжалом.

Словно из соседнего подъезда вышедший Ромео Г.Южакова по-подростковому суетлив и нервен. Его дружки Меркуцио и Бенволио куда харизматичнее. А он, по сути, «чистый лист», плывущий по течению простодушный мальчишка, мечтающий о девчонках, а пока тех нет рядом, тратящий время на мелкие шалости. Когда брат Лоренцо (народный артист РФ А.Тарасенко) упрекает его в «резвости через край» и «пустословьи», эти слова не кажутся беспочвенными.

Высокопарный монолог в устах Ромео звучит комично – не удивительно, что друг Бенволио (А.Лунёв) едва сдерживает смех, слушая. Южаковский Ромео словно сам не понимает собственных слов (в книжке какой-то вычитал, что ли?). Или даже так: эти слова едва ли не помимо его воли вылетают изо рта, заставляя действовать сообразно кем-то свыше (допустим, его звали Шекспир) установленному Высокому Трагическому Канону и погибнуть.

Понимает ли эти слова режиссёр Гранов, чья постановка сшита из весьма разнородных кусков?

Только привыкнешь к откровенной пародийности происходящего на сцене, как комические персонажи начинают убивать друг друга. Сватающегося к Джульетте графа Париса В.Кривошеев убедительно изображает напыщенным болваном, а потом неожиданно для зрителя обнаруживается, что таким образом граф тщательно скрывал свою страсть к Джульетте, ради памяти о которой, оказывается, и погибнуть не прочь.

Спектакль получился о том, к чему могут привести мальчишеские драки. Тема, для тюзовского зрителя, пожалуй, актуальная. Увы, режиссёр иногда слишком самоотверженно пытается угодить некоему гипотетическому «юному зрителю», который придёт в театр непременно для того, чтобы погоготать и пошуршать шоколадной обёрткой. Подразумевается, что он и во время трагического эпизода будет так же себя вести – так давайте, дескать, умирая на сцене, подмигнём ему. И вот одной из самых смешных сцен спектакля оказывается та, в которой родители и кормилица Джульетты обнаруживают, что их девочка, похоже, умерла.