Сольфеджио у сельской околицы

Говорят, предприимчивый Рокфеллер, узнав о культурных ценностях русского Суздаля, воскликнул: «Дайте мне это на три года, и я удвою своё состояние». Лиля Ломанцова – не Рокфеллер, а старинное лискинское село Ковалёво – далеко не Суздаль. И когда в 91-м хрупкая городская девчонка пришла после Елецкого музучилища в отдел культуры искать работу, она и представить не могла, что станет через 15 лет своеобразным «Рокфеллером» провинциальной культуры. Не в смысле нажитого личного капитала, а в смысле приумноженного ею культурного...

Говорят, предприимчивый Рокфеллер, узнав о культурных ценностях русского Суздаля, воскликнул: «Дайте мне это на три года, и я удвою своё состояние». Лиля Ломанцова – не Рокфеллер, а старинное лискинское село Ковалёво – далеко не Суздаль. И когда в 91-м хрупкая городская девчонка пришла после Елецкого музучилища в отдел культуры искать работу, она и представить не могла, что станет через 15 лет своеобразным «Рокфеллером» провинциальной культуры. Не в смысле нажитого личного капитала (в России капитал из культуры выколачивают только «швыдкие» столичные шоумэны), а в смысле удвоенного («учетверённого»? «упятерённого»?) ею культурного достояния правобережных задонских сёл.

Тогдашний руководитель лискинской культуры Виктор Брагин и секретарь РК ВЛКСМ Людмила Рыженина предложили Лиле авантюрную и почти провальную идею: а слабо, мол, создать в задонской глубинке детскую музыкальную школу? Музыкальную школу среди чернозёмных хлябей, в 30 километрах от города? Фактически в «палатке в степи»?

Но на излёте советской эпохи на призывное партийное «надо!» комсомол всё ещё отвечал оптимистичным подвижническим «есть!». Так юный преподаватель сольфеджио Лиля Ломанцова стала последним «боевым штыком» последнего «комсомольского призыва» в сельскую культуру.

В начале 90-х «девятый вал» разрушительных реформ топил гиганты экономики, засевал трын-травою тучные чернозёмы придонских хозяйств. На что рассчитывало это юное создание, наивно уверовавшее, что мир даже в эпицентре того разрушительного цунами – в селе – может спасти красота?

Это теперь и Брагин, и Рыженина, раскрывая тогдашние стратегические планы, удивляются своему риску и своему тонкому, но, как оказалось, победному «боевому штыку»: «Сложно было «прикрыть» надёжным организатором вечно отрезанное от культурной жизни правобережье района. И мы на грани отчаяния предложили это Лиле. Но оказалось, что в отчаянии были мы, а не она».

… Перетащив раздрызганное фортепьяно из сельского клуба в малюсенькую пионерскую комнату местной школы, Лиля пошла по ковалевским дворам искать юные дарования и уговаривать родителей отдать их в ту самую «палатку в степи» – в пионерскую комнату, – которая и сама ещё стыдилась громкого статуса «музыкальной школы». У сельского жителя менталитет особый: даже если в его юном чаде проклюнулись вдруг задатки будущего Моцарта или Васнецова, он всё равно может равнодушно махнуть рукою и сказать: «Нехай сидит дома да по хозяйству помогает…»

Не знаю, чем брала Лиля то самое патриархально-деревенское «нехай», только на сегодняшний день среди четырёх детских музыкальных школ Лискинского района Ковалёвская – одна из самых больших и престижных. А 135 её юных моцартов, васнецовых, улановых постигают искусство в пяти сельских филиалах этой школы: в Селявном, Коломыцево, Залужном, Лисках, Среднем Икорце. А от того старенького клубного фортепьяно – «первого колышка» на поле правобережной сельской культуры – «отпочковались» пять отделений Ковалёвской музыкальной школы: фортепьянное, народное (баян, аккордеон), художественное, хорового дирижирования и… хореографии.

Кому-то покажутся нонсенсом эти балетные «па», эти «пачки» и «пуанты» у заросшей бурьяном сельской окраины. Но в Ковалёво всё это действительно есть, как есть и одержимый хореографией человек – заслуженный работник культуры РФ Ислам Магомедович Курбан-Магомедов, которого Лиле удалось заманить за ковалевскую околицу после руководства областной секцией хореографии и 19 лет работы в городской музыкальной школе. За 15 лет выросла и сама школа, перебравшись в здание бывшего школьного интерната. Многое в ней сделано руками самих преподавателей, родителей, спонсоров. Станкам для хореографических упражнений, сделанным Исламом Магомедовичем, могут позавидовать фирменные. Зеркальные стены в классе хореографии – подарок депутата Воронежской областной думы Николая Гапоненко. Уютное крылечко у входа в школу – дело рук отца Лили.

Обучать детей в Ковалёвской музыкальной школе почитают за честь даже родители-горожане. Многие ребята занимаются на двух, а то и на трёх отделениях. Кристине Воробьёвой и Оле Солодских с фортепьянного отделения нет ещё и пяти лет, и нотную грамоту они постигают параллельно с азбукой букваря, зато играют репертуар за второй класс музыкальной школы. Преподавательскому коллективу, который Лиля собрала со всего бывшего Союза – из Фрунзе, Ташкента, Грозного, Кишинёва, Краснодара, – мог бы завидовать любой областной центр. Почти все десять преподавателей имеют высшее специальное образование и высшую квалификационную категорию.

А у Надежды Тарасовой, Любови Кочетковой, Марины Хайбулиной, Ислама Курбан-Магомедова – консерваторское образование и богатый опыт работы в столицах бывших союзных республик. Словом, если государственные мужи догадаются когда-нибудь сделать очередным нацпроектом российскую культуру, то Ковалёвскую детскую музыкальную школу можно было бы смело рекомендовать в качестве методического центра этого проекта. Лиля Ломанцова и её команда потянут и такую ношу.

… В разговоре с нею в Лискинском корпункте «Коммуны» полтора часа пытаюсь понять, что ж это за явление такое – Лиля Ломанцова? Энергия безысходности, образчик выживания? Или это зёрнышко подвижнического народничества, случайно залетевшее из девятнадцатого века в прагматичный двадцать первый? Ведь могла бы беззаботно стучать каблучками по асфальту городских тротуаров, дирижировать детским хором на яркой дворцовой сцене и на пару часов раньше возвращаться в семейный уют городской квартиры. А она 15 лет спешит вечерней электричкой в деревенскую темень, собирает ребят из пяти окрестных сёл в единый хор, оттачивая с ними до последней нотки «Заход солнца» Грига. И лишь когда её солнце давно уже спит, она возвращается в город и садится за диплом, который ей вот-вот предстоит защищать на кафедре хорового дирижирования Тамбовской академии искусств.

На мои вопросы помогла ответить не Лиля, а слова Николая Гапоненко на юбилейном вечере в Ковалёво. Даря школе копировальный аппарат, Николай Иванович заметил:

– Уникальность вашей школы не только в том, что родилась она в обыкновенном селе в период всеобщего развала, а ещё и в том, что пятнадцать лет даёт детям большие возможности реализовать себя.

Реализовать себя… Лиле Ломанцовой это, кажется, удалось. А может, в этом и есть смысл жизни?

Николай КАРДАШОВ,
соб. корр. «Коммуны».

Лиски – Ковалёво
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.