Стихи по средам. Из неопубликованного

30.10.2013 09:02

Поэтическая стезя известного воронежского литератора Григория Аркадьевича Пресмана прочно связана с его биографией. Но творчество поэта характеризуется не грохотом станков, а лиризмом и человеческой теплотой.

Григорий Аркадьевич Пресман, известный воронежский литератор, чья поэтическая стезя прочно связана с его биографией. Ещё подростком в годы войны пришёл он на механический завод, эвакуированный тогда из Воронежа в далекий Андижан. Пришёл и на долгие годы сделался полноправным членом этого большого производственного коллектива. Не случайно рабочая тема объединяет многие произведения автора. Но творчество поэта-земляка характеризуется не грохотом металлорежущих станков и запахом металлической стружки, а лиризмом и человеческой теплотой. Он ушел из жизни 10 мая 2004 года в возрасте семидесяти восьми лет.

Григорий ПРЕСМАН

Здесь только тыл

Гудит тяжелая башка,
И в горле ком.
Вторые сутки у станка
Мы смены ждем.

От напряженья зуд в руке,
Болит спина.
А за порогом вдалеке
Гремит война!

И в тон сирене ветер злой
Завыть не прочь.
И пахнет дымом и золой
Глухая ночь.

И здесь от желтых фонарей
Косая тень.
Давно затянут посильней
Тугой ремень.
Едва не дремлешь у станка,
Устал, как черт…
И вот ведешь ты до гудка
Минутам счёт.

А каждая из них длинна,
Часам под стать.
И всё-таки уже до сна
Рукой подать.

Любой из нас на тот привал
Имел права,
Когда бы он не услыхал
В цеху слова:

«Давно на отдых вам пора,
Устали вы,
Но смена ваша до утра
Копает рвы».

Перед глазами зыбкий круг
Поплыл, пропал.
Опять, подув на кисти рук,
К станку припал.

И новая деталь, звеня,
Ложится в ряд.
И есть в цеху слабей меня,
А все ж не спят.

И кто-то явно напоказ
Острит: «Ну что ж,
Поставь-ка, брат, распорку в глаз,
А то уснешь».

И снова стружка на станке
Плывет красна.
А за порогом вдалеке
Гремит война.

И там смертей и бед не счесть,
Не счесть могил.
И очень трудно там, а здесь
Всего лишь тыл.
• • • • •

Ай, базары, глаз не налюбуется:
Шашлык, шербет и пастила,
Говорит и восхищенно жмурится
Мой хороший друг Хабибула.

- Здесь на граммы ничего
                     не мерится,
Здесь любая чаша – дополна!
Что, не веришь? Ничего,
                    поверится,
Погоди, закончится война.

По дороге к заводскому зданию
Он твердит о яствах не спеша,
И суёт в карман мне на прощание
Черствую осьмушку лаваша.

• • • • •

Тупики, тупики,
Оковал вас тяжелый свинец.
Тупики, тупики –
Это рельсам и рейсам конец.
И беззвездно в ночи,
И за дверью глухая стена,
И стучи - не стучи –
Никого не пробудишь от сна.
Расшибешь кулаки
Или выкричишь горло, скорбя,
Все равно тупики
Будут тупо смотреть на тебя.
Я с пути не вернусь,
Пусть опасна дорожная нить.
Бурных рек не боюсь –
Все же можно и их переплыть.
Если встречу беду –
Просто так головы не склоню.
Если надо, пойду
Я навстречу любому огню.
А от раны свалюсь –
Не потешу мольбою врагов…
Одного лишь боюсь:
Беспросветно глухих тупиков.

Воробьи

То ли спевка у них, то ли шумное
                                                   вече:
Вот слетелись, нахохлили перья
                                                   свои.
Вас случалось когда-нибудь
                              слышать под вечер,
Как у нас на проспекте галдят
                                              воробьи?
Их едва ли потоки машин
                                             озадачат.
И не важно им вовсе, что нет
                                             тишины.
Может, просто о чем-то пустячном
                                              судачат,
А быть может, решают проблему
                                              весны.
Ветка тополя лучше им всякого
                                            терема.
Пошумели, умаялись и до зари
Задремали, повиснув комочками
                                           серыми,
Не смущаясь того, что горят
                                          фонари.

• • • • •

Погадаю не на кофейной гуще,
А на море неимоверно злющем,
Черном, взбаламученном,
                                        косматом…
Погадаю на валу девятом,
На крутом зазубренном отроге –
Разгляжу свои пути-дороги.
Все увижу: радугу и тучи,
А вдали волна ещё покруче,
А за ней ещё огромней катит –
Гулкая, седая. Может, хватит?
Муторно на вздыбленном
                                      просторе,
Но назад не отпускает море.
Дескать, погоди ещё хоть малость,
Главное ещё не отгадалось.