Страницы истории. Борьба хорошего с лучшим

02.04.2014 09:30

(Окончание). Воронежский журналист Виталий Черников продолжает свои краеведческие и театроведческие изыскания, касающиеся истории Борисоглебского драматического театра имени Н.Г.Чернышевского.

Виталий Черников

«Заслушав закрытое письмо ЦК КПСС о недостойном поведении бывшего министра культуры Александрова и др., парторганизация театра одобряет меры, принятые ЦК КПСС по отношению Александрова и др.

Общее собрание первичной парторганизации театра считает необходимым поручить секретарю парторганизации и директору театра впредь пресекать явления аморального поведения работников театра как членов КПСС, так и беспартийных.

Организовать проведение в театре агитационно-массовых мероприятий, направленных на борьбу за здоровый быт и моральное поведение работников театра. Для чего прочитать во всех цехах передовую газеты «Правда» от 4/IV 55 «Моральный облик советского человека» и от 10/IV 55».

Видимо, председатель первички (или кто-то должностью повыше) осознавал, что публичное чтение нравоучительных газетных передовиц в борьбе за моральный облик провинциальных партийцев – мера недостаточная. Как это не раз случалось при проведении идеологических кампаний, нужно было кого-нибудь показательно наказать. На роль жертвы был выбран один из партактива, на которого очень кстати накатала жалобу некая актриса (аккурат перед своим отъездом из города). Для членов парторганизации это было, думаю, одно из самых запомнившихся собраний. Закрытое письмо ЦК КПСС выполнило роль бульварной прессы, что появится в России лишь 35 лет спустя.

«Кремлёвские куранты». Фото из альбома, собранного актёром Михаилом Луговским

Методы дискредитации с помощью сексуального скандала государством к концу века будут развиты. В 1999 году на госканале покажут тайно заснятые любовные утехи «человека, похожего на генерального прокурора». Спустя 15 лет дойдёт и до демонстрации в новостной программе пикантных результатов слежки за кем-то из оппозиции... Вспомним, впрочем, как обошлись в 1938-м с профессором Плетнёвым: на него дружно лили грязь все советские газеты, разоблачая пожилого врача как распутника, якобы укусившего за грудь пациентку, а после уничтожили по бредовому обвинению «в злодейском умервщлении Горького, Менжинского и Куйбышева». С Александровым и его коллегами поступили более гуманно: всётаки времена другие, Оттепель на дворе! И вот характерный образчик актуальной для 1955 года партийной драматургии: «Первая весна» по пьесе Г.Николаевой и С.Радзинского.

«Зрители с удовлетворением встретили пьесу, отразившую тему борьбы нового, передового со старым в сельском хозяйстве нашей страны.

Сюжет пьесы рисует жизнь одной МТС накануне сентябрьского Пленума Центрального Комитета партии 1953 года. Молодой директор Журавинской МТС Алексей Чаликов, секретарь парторганизации Фёдор Фёдорович и другие на платформе железнодорожной станции в степи встречают вновь присланного главного агронома МТС. Перебрасываясь лёгкими замечаниями, они шутят над своим нетерпением встретить главного агронома-женщину и никак не ожидают, что перед ними появится девчонка в синих лыжных штанах, виднеющихся из-под серого пальто, в вязаной шапочке, с косичками, уложенными на затылке, и привязанными к вискам чёрными бантами».

Название этой пьесы о борьбе хорошего с лучшим, в которой приход Оттепели символизируют неофициозные синие штаны и косички, выглядит многозначным. Долго же пришлось ждать весны, не все дожили. Из лагерей выпускают политических, но молодой специалист Настя Ковшова, конечно, ничего не знает об этом, у неё другие проблемы, она решительно внедряет «новейшие достижения науки в области сельского хозяйства», «борется за расширение ремонтной базы МТС, за правильное использование удобрений, севооборотов, за внедрение квадратно-гнездового сева, за повышение трудодня колхозников». Эта роль досталась З.К.Римшевич. «Своей игрой актриса выделила самую существенную черту в характере Насти Ковшовой, составляющую основную силу главного агронома Журавинской МТС, принципиальность», - пишет А.Плаксина.

1956-й – год XX съезда КПСС, хрущёвского доклада о культе личности Сталина и его последствиях, о репрессиях (главным образом, правда, против партийных и советских кадров), о фальсификациях дел, о пытках, которым подвергались арестованные. Доклад был закрытым, но о нём узнал весь мир. Видимо, этим объясняется решение зачитать его текст на партийных и комсомольских собраниях. До Борисоглебска эхо съезда долетело 1 апреля 1956 года. Кое-кто из участников собрания понял услышанное по-своему: «НЕФЁДОВ. XX съезд прошёл под знаменем Ленина, где отмечалась вредность культа личности. Если взять наш Горком и его секретаря т.Юмашева, то можно отнести и его к этим людям. К нему не попасть для того, чтобы поговорить. Секретарь его нагрубит и не пустит к нему. Да и у нас в театре это наблюдается. Кофанов…» - ну, и так далее.

Правду-матку, кстати, режет тот самый оратор, который двумя годами ранее сражался с тенью Сухово-Кобылина, утверждая, что «Свадьба Кречинского» «разлагает нашу молодёжь». Реплика Нефёдова – ещё одна иллюстрация отношения к театру местных властей. В стране началось массовое жилищное строительство. Для провинции проблема жилья была особенно острой. На том же собрании директор театра Мансуровский констатировал:

- Надо пригласить творческий состав, а куда его расселить, когда в театре живут 12 семей? Подсобных помещений театр не имеет, хотя бы для размещения ненужных декораций, а в особенности гаража.

Задачи при этом партия ставит масштабные. Приведу небольшую цитату из октябрьского отчётного доклада секретаря первички Михаила Искрина – тезисы были вдохновлены решениями XX съезда КПСС и Второго съезда Союза писателей: «В советских театрах не может быть и речи об отрыве от драматургии, о духе мещанского индивидуализма, где все интересы ограничиваются только исполняемой ролью. Советский театр должен показывать правду жизни на основе социалистического реализма, раскрывая в положительных художественных образах людей нового типа во всём великолепии их человеческого достоинства. Парторганизация театра призвана успешно выполнять задачи, поставленные партией и правительством перед искусством вообще и перед театром в частности».

Это год рождения спектакля «Вечно живые» по пьесе Виктора Розова, первой постановки на сцене нового московского театра «Современник». В ленинградский Театр комедии возвращается Николай Акимов, изгнанный оттуда в период борьбы с «формализмом» и «западничеством». Художественным руководителем БДТ становится Георгий Товстоногов.

В Воронеже - свои сенсации. На сцене драмтеатра появляется «Игрок», первая в истории постановка по роману Ф.М.Достоевского. Тоже, получается, ребёнок Оттепели. И годы спустя театровед Зиновий Анчиполовский отмечал, что постановка «отличалась редкой сыгранностью и глубиной проникновения в невероятно сложный литературный материал, трагедийный не только по своему конфликту, но и по выражению человеческой страсти». Для воронежской сцены «Игрок» важен ещё и тем, что в нём дебютировала Римма Мануковская.

А в Борисоглебске пытаются решить вопрос с отоплением здания (хотя не так давно здесь был капремонт). «Нет топлива. Покупать уголь не на что. Живём на танцы, которые с каждым днём дают всё меньше сборов. Оформлять спектакли не на что, а на оформление спектаклей расходуется много средств». К очередному «разбору полётов» на партсобрании привела публикация критической статьи в «Балашовской правде». «Г. Борисоглебск мало театрален.

Театр посещает какая-то часть городского зрителя. Со зрителем надо проводить большую агитационную работу», - призывала актриса Нина Николаева. Отчасти дело было, наверное, в репертуаре: за несколькими исключениями («Красавец-мужчина» и «Бедность не порок» А.Н.Островского, «Собака на сене» Лопе де Вега) он состоял из пьес вроде «Первой весны». «В сиреневом саду», «Любовь Ани Берёзко», «Свадебное путешествие», «Сельские вечера»… Большинство текстов, получивших сценическое воплощение, не имели никакой художественной ценности и были быстро забыты.

Однако в феврале 1957 года случился аншлаг: на борисоглебских гастролях лауреата Сталинской премии (1941 год), впоследствии Народного артиста СССР, а пока - РСФСР Андрея Абрикосова. В 1929 году «сотрудник» Студии Малого театра Абрикосов был утверждён на роль Григория Мелихова в фильме «Тихий Дон». Она принесла актёру успех. С 1938 года и до конца жизни Андрей Львович играл в театре имени Е.Вахтангова. Снимался в таких фильмах, как «Александр Невский», «Степан Разин», «Иван Грозный», «Илья Муромец». В Борисоглебск он был приглашен сыграть роль инженера Платонова в пьесе Алёшина «Одна». Посмотреть спектакль с участием известного актёра приезжали из Балашова и Урюпинска. «Спектакль этот уже шёл в нашем театре, - писала «Борисоглебская правда», - но сейчас он зазвучал по-новому.

Жизнь на сцене стала более полнокровной, более убедительной. Веришь, что любовь Платонова к Вере Нефёдовой – не признак легкомыслия, не какая-то случайная вспышка страсти, а большое чувство, которое человек не в силах в себе заглушить, с которым Платонов не смог совладеть».

В интервью местным газетчикам гость признал оказанный ему прием исключительно радушным.

- Считаю, что такая форма общения актеров столичных театров с периферийными очень полезна, - заявил он. – По приезде в Москву я посоветуюсь с коллективом театра имени Вахтангова, где я работаю директором и актёром, чтобы взять шефство над Борисоглебским театром.

Абрикосов пообещал прислать режиссёра и художника. В последний день гастроли гостю в торжественной обстановке был вручён благодарственный адрес от имени горкома партии и горисполкома.

Приближалась 40-я годовщина Октябрьской революции. Те, кто читал мои статьи об истории театра имени Н.Г.Чернышевского, помнят, должно быть, как в 1947 году здесь пытались поставить к дате «Кремлёвские куранты» Николая Погодина. Сначала тогдашний директор Симягин, когда ему предложили роль Сталина, пытался, насколько можно судить по документам, увильнуть от такой ответственности, затем «не удалось достичь портретного сходства у актёра Юдина, который должен был играть Ленина». И вот на дворе – сентябрь 1957-го, разгар Оттепели, и в театре снова подступаются к «Кремлёвским курантам».

Среди более чем сорока персонажей спектакля, скрупулёзно перечисленных в приказе директора Андрея Мансуровского, Сталин отсутствует.

В день начала работы с монтировочного цеха списывается оформление тридцати спектаклей (ввиду того, что оно «пришло в полную непригодность»). Среди названий – «Женитьба Фигаро», «Ромео и Джульетта», «Бесприданница», «Бедность не порок», «Дворянское гнездо», «Богатырский сказ», премьера которого состоялась ещё в 1946 году, и… сельскохозяйственная «Первая весна», со дня первого показа которой не прошло и двух лет.

Балашовская область в ноябре 1957 года была упразднена. В том же месяце в парторганизацию поступило для ознакомления очередное закрытое письмо ЦК КПСС. Его появлению предшествовал пленум Центрального комитета, посвящённый вопросу «улучшения партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте». Итоговое постановление опубликовала и «Борисоглебская правда».

«Пленум ЦК КПСС отмечает, что за последнее время бывший министр обороны т. Жуков Г.К. нарушал ленинские, партийные принципы руководства Вооруженными силами, проводил линию на свёртывание работы партийных организаций, политорганов и Военных Советов, на ликвидацию руководства и контроля над Армией и Военно-морским флотом со стороны партии, её ЦК и Правительства.

Пленум ЦК установил, что при личном участии т. Жукова Г.К. в Советской Армии стал насаждаться культ его личности. При содействии угодников и подхалимов его начали превозносить в лекциях и докладах, в статьях, кинофильмах, брошюрах, непомерно возвеличивая его персону и его роль в Великой Отечественной войне. Тем самым в угоду т. Жукову Г.К. искажались подлинная история войны, извращалось фактическое положение дел, умалялись гигантские усилия советского народа, героизм всех наших Вооруженных сил, роль командиров и политработников, военное искусство командующих фронтами, армиями, флотами, руководящая и вдохновляющая роль Коммунистической партии Советского Союза. (…) В связи с вышеизложенным Пленум ЦК КПСС постановил: вывести т. Жукова Г.К. из состава членов Президиума и членов ЦК КПСС и поручил Секретариату ЦК КПСС предоставить т. Жукову другую работу».

В клубе авиаучилища имени В.П.Чкалова состоялось собрание городского партактива. «На трибуну один за другим поднимаются офицеры авиаучилища, работники городских организаций. В каждом выступлении выражается любовь к партии, правительству. Коммунисты единодушно одобрили, поддержали постановление Пленума Центрального Комитета КПСС, направленное на решительное улучшение партийно-политической работы в Вооруженных силах страны, на устранение ошибок и извращений, допущенных бывшим министром обороны товарищем Жуковым.

Теперь, заявляли выступавшие в прениях, мощь нашей армии повысится еще больше, ибо сила нашей Армии в её партийном руководстве».

Осудили Жукова и участники партсобрания в театре.

«В прениях выступили:

Тов. Нимциг – он говорит, что со стороны бывшего министра обороны маршала т. Жукова были факты нехорошего отношения к подчинённым офицерам. Подтверждает это в своём выступлении маршал т. Сековский, который был начальником штаба армии тов. Жукова. У нас нет причин не верить этому письму, и что там изложено правильно, своевременно, и мы, коммунисты, должны поддержать это письмо.

Тов. Искрин – говорит, что вся победа под Сталинградом, одержанная нашей доблестной Советской армией, тов. Жуков отбрасывал эту заслугу армии и народа, а приписывал только себе. Была нарисована картина – он на белом коне топчет знамёна врагов. Это делали его подхалимы, а он торжествовал. Он поощрял всё это, что сводилось к культу личности. (…)

Тов. Ерофеев – говорит, в закрытом письме вскрыта не полностью картина действий тов. Жукова, видимо, если бы дать полную картину, то нужно написать большой том книги. Отнять партию от Советской армии никто ему не давал права. Но мне непонятно, почему это делается поздно, допущено до того, что выпускались брошюры, переделывались картины, читка лекций, и всего этого неужели нельзя было видеть своевременно и пресекать своевременно. Вот этим всем запозданием мы даём некоторые карты врагам. (…)

Нашей парторганизации нужно письмо это одобрить, признать правильным и своевременным. А также считаю, что нужно наш театр приблизить к нашей Советской армии и повести усиленную шефскую работу».

Действительно, в итоговом решении собрания появился пункт, касающийся обслуживания армейских частей. Нимцигу и Искрину поручили «связаться с политотделом Авиаучилища и выяснить день встречи частей Советской армии с работниками театра». Жуков был бы, думаю, сильно удивлён связью этого факта с крушением его военной и политической карьеры.