Субботние байки от Владимира Котенко

04.02.2012 09:01

Вещь в себе | Антидом

Вещь в себе

У нас в конторе проводили инвентаризацию имущества. По кабинетам ходила строгая комиссия и описывала диваны, шкафы, стулья, столы, графины - всё, что попадётся под руку. Другие сотрудники вовремя разбежались, а я, увы, замешкался, комиссия вместо сейфа хлопнула меня печатью по лбу и поставила номер.

- Теперь сейф не пропадёт.

Так я стал сейфом, а настоящий сейф уволок к себе на дачу завхоз. Варенье в нём хранить. Потёр рукавом печать - не стирается. Попробовал смыть - не смывается.

Вечером поплёлся домой, но на выходе перехватил вахтёр.

- Стой! Казённое имущество несёшь?

- Отпусти!

- Ты кто, сейф? Вот и стой на своём месте.

- И сколько стоять?

- У сейфа срок службы – сто лет. Ты – из железа.

- Что же мне делать?

- Жди следующей инвентаризации. Может, признают ошибку.

Я на своей шкуре испытал, как подчас небрежно у нас относятся к казённому добру. Об меня гасили сигареты, в меня прятали бутылки, уборщица заметала за мою спину мусор.

Какой-то ревнивый идиот написал на моём боку: «Маша + шеф = любовь». Шустрые девицы обменивались при мне столь интимными подробностями и демонстрировали друг дружке такое нижнее бельё, что я сгорел бы со стыда, если бы был, скажем, деревянным шкафом, а не сейфом.

Через год снова явилась комиссия, глянула в свои бумаги, потом на меня.

- Так, так… Сейф. Что-то не похож.

- Какой же это сейф? Сейф широкий и пузатый, а он – худой и высокий. Скорее всего, это вешалка.

- Точно! Вешалка.

Так я стал вешалкой на десять крючков, по числу пальцев на руках. И вот уже на меня вешали пальто, плащи, шляпы, зонтики. Иногда приходила проведать супруга, бросала на меня свою тяжеленную шубу и ворчала:

- Ты всё в вешалках ходишь, а люди вон уже в кресло выбились. Руководящее. Колька, твой школьный товарищ, в филармонии роялем служит. На нём знаменитые гастролёры играют.

По вечерам приходил вахтёр, открывал бутылочку самогона.

- Тебе повезло. У вешалки срок службы короче.

После следующих инвентаризаций я вертелся вентилятором (подлинный завхоз зятю на день рождения подарил), служил компьютером (настоящий он шурину сплавил), светился новогодней ёлкой (натуральную он поставил внуку), даже половым ковриком у двери лежал. Об меня вытирали ноги. Каково?!

И снова пришла комиссия. Ощупала меня со всех сторон, посмотрела на свет.

- Да, коврик своё отработал. Одни дыры. Какие будут предложения?

- Списать по акту.

И большинством голосов меня вычеркнули из всех списков. Я помчался к выходу, однако его снова загородил грудью вахтёр.

- Видишь во дворе костёр? Хорошо полыхает, правда! Это жгут списанные стулья, диваны, прочее. Сам туда пойдёшь, или я тебя отнесу?

- Отпусти! - взмолился я.

- Не имею права. По инструкции, ненужные вещи обязаны сжечь во избежание хищений. Эх, был бы ты диваном, я, может, тебя ночью к себе домой втихаря вывез!.. А на кой хрен мне дырявый коврик? Ты вот что, проси, пусть тебя кому-нибудь официально передадут.

- Так отдайте жене…

- Нет, она – частное лицо. А передать казённую вещь можно только другой организации. Хотя, опять же, кому нужен рваный коврик? Не возьмут. Да, тебе, мужик, крупно не повезло. Ну, пошли.

- Куда?

- На костёр.

Я вырвался, перепрыгнул турникет и выскочил на улицу. Он гнался за мной с криком:

- Держи коврик!

Но я летел, как ковёр-самолёт. И улетел.

Однако мои злоключения на этом не кончились. Жена меня не приняла. В моё отсутствие у неё уже завёлся новенький коврик без единой дырки.

Сейчас мои фото расклеены по всему городу. Сбежавший коврик разыскивает милиция. Если поймают, сожгут, как Джордано Бруно.

Антидом

Когда к власти пришёл новый начальник дома, наконец, задули свежие ветры, которые наполнили сердца надеждой, как норд-вест поникший парус. Встал вопрос: что делать с домом? При прежнем шефе он пришёл в полную негодность.

Было два проекта. Капитально отремонтировать дом, чтобы был как новый, и ещё проект: снести его к чертям собачьим.

Новый начальник решил использовать всё самое существенное из обоих проектов. С одной стороны дом тщательно ремонтировали, с другой – ударными темпами сносили, а через день работяги менялись местами.

Были пущены в ход агитация, специализация, рационализация, механизация, демократизация, модернизация. Работали рука об руку, в крепком производственном контакте. Если замешкаются ремонтники - у сносчиков простой, нечего сносить. Если медлят сносчики - значит, будет плохой заработок у ремонтников, мал фронт восстановительных работ.

Получилось равновесие. Сколько ломалось, столько же – ремонтировалось. Дом стоял как заколдованный.

Тогда шеф дал прорабам нагоняй и в целях упорядочения работ приказал сначала отремонтировать дом, а потом уже снести.

Когда ремонт был окончен, сносчики отказались разбирать дом, потому что ремонтники оставили после себя массу недоделок. Были запоры в канализационной системе, не функционировало отопление, лифт застревал на двадцатом этаже и так далее.

Начальник снова дал нагоняй и распорядился сначала снести дом, а потом устранить недостатки. Дом снесли в одну ночь, жильцы едва успели унести ноги.

Ремонтники не пали духом. Они воздвигли и отрегулировали лифт, установили надёжную канализацию, водопровод, газопровод, мусоропровод - всё, что положено.

Стояла открытая всем взорам изнанка дома. Это была жуткая картина: дом без крыши, стен, полов и фундамента.

Жалобно выл ветер, запутавшийся в хитроумных сплетениях труб, пылали жаром радиаторы, регулярно урчали унитазы, создавая иллюзию материального благополучия, по вечерам зажигались лампочки и горели голубым пламенем газовые горелки, а с утра радиоточки призывали ворон заняться утренней гимнастикой.

- Что же это такое? - ломали голову прохожие. - Конструктивистское течение в градостроительстве или абстрактная скульптура?

Шеф лично проверил качество работ. Он поднялся лифтом на последний этаж, вымыл руки под краном, высушил их у горячей батареи. Всё было сделано на «отлично». Жильцам стали выдавать ключи от квартир.