Культура
Субботние байки от Владимира Котенко
04.02.2012 09:01
Вещь в себе | Антидом
Вещь в себе
У нас в конторе проводили инвентаризацию имущества. По кабинетам ходила строгая комиссия и описывала диваны, шкафы, стулья, столы, графины - всё, что попадётся под руку. Другие сотрудники вовремя разбежались, а я, увы, замешкался, комиссия вместо сейфа хлопнула меня печатью по лбу и поставила номер.
- Теперь сейф не пропадёт.
Так я стал сейфом, а настоящий сейф уволок к себе на дачу завхоз. Варенье в нём хранить. Потёр рукавом печать - не стирается. Попробовал смыть - не смывается.
Вечером поплёлся домой, но на выходе перехватил вахтёр.
- Стой! Казённое имущество несёшь?
- Отпусти!
- Ты кто, сейф? Вот и стой на своём месте.
- И сколько стоять?
- У сейфа срок службы – сто лет. Ты – из железа.
- Что же мне делать?
- Жди следующей инвентаризации. Может, признают ошибку.
Я на своей шкуре испытал, как подчас небрежно у нас относятся к казённому добру. Об меня гасили сигареты, в меня прятали бутылки, уборщица заметала за мою спину мусор.
Какой-то ревнивый идиот написал на моём боку: «Маша + шеф = любовь». Шустрые девицы обменивались при мне столь интимными подробностями и демонстрировали друг дружке такое нижнее бельё, что я сгорел бы со стыда, если бы был, скажем, деревянным шкафом, а не сейфом.
Через год снова явилась комиссия, глянула в свои бумаги, потом на меня.
- Так, так… Сейф. Что-то не похож.
- Какой же это сейф? Сейф широкий и пузатый, а он – худой и высокий. Скорее всего, это вешалка.
- Точно! Вешалка.
Так я стал вешалкой на десять крючков, по числу пальцев на руках. И вот уже на меня вешали пальто, плащи, шляпы, зонтики. Иногда приходила проведать супруга, бросала на меня свою тяжеленную шубу и ворчала:
- Ты всё в вешалках ходишь, а люди вон уже в кресло выбились. Руководящее. Колька, твой школьный товарищ, в филармонии роялем служит. На нём знаменитые гастролёры играют.
По вечерам приходил вахтёр, открывал бутылочку самогона.
- Тебе повезло. У вешалки срок службы короче.
После следующих инвентаризаций я вертелся вентилятором (подлинный завхоз зятю на день рождения подарил), служил компьютером (настоящий он шурину сплавил), светился новогодней ёлкой (натуральную он поставил внуку), даже половым ковриком у двери лежал. Об меня вытирали ноги. Каково?!
И снова пришла комиссия. Ощупала меня со всех сторон, посмотрела на свет.
- Да, коврик своё отработал. Одни дыры. Какие будут предложения?
- Списать по акту.
И большинством голосов меня вычеркнули из всех списков. Я помчался к выходу, однако его снова загородил грудью вахтёр.
- Видишь во дворе костёр? Хорошо полыхает, правда! Это жгут списанные стулья, диваны, прочее. Сам туда пойдёшь, или я тебя отнесу?
- Отпусти! - взмолился я.
- Не имею права. По инструкции, ненужные вещи обязаны сжечь во избежание хищений. Эх, был бы ты диваном, я, может, тебя ночью к себе домой втихаря вывез!.. А на кой хрен мне дырявый коврик? Ты вот что, проси, пусть тебя кому-нибудь официально передадут.
- Так отдайте жене…
- Нет, она – частное лицо. А передать казённую вещь можно только другой организации. Хотя, опять же, кому нужен рваный коврик? Не возьмут. Да, тебе, мужик, крупно не повезло. Ну, пошли.
- Куда?
- На костёр.
Я вырвался, перепрыгнул турникет и выскочил на улицу. Он гнался за мной с криком:
- Держи коврик!
Но я летел, как ковёр-самолёт. И улетел.
Однако мои злоключения на этом не кончились. Жена меня не приняла. В моё отсутствие у неё уже завёлся новенький коврик без единой дырки.
Сейчас мои фото расклеены по всему городу. Сбежавший коврик разыскивает милиция. Если поймают, сожгут, как Джордано Бруно.
Антидом
Когда к власти пришёл новый начальник дома, наконец, задули свежие ветры, которые наполнили сердца надеждой, как норд-вест поникший парус. Встал вопрос: что делать с домом? При прежнем шефе он пришёл в полную негодность.
Было два проекта. Капитально отремонтировать дом, чтобы был как новый, и ещё проект: снести его к чертям собачьим.
Новый начальник решил использовать всё самое существенное из обоих проектов. С одной стороны дом тщательно ремонтировали, с другой – ударными темпами сносили, а через день работяги менялись местами.
Были пущены в ход агитация, специализация, рационализация, механизация, демократизация, модернизация. Работали рука об руку, в крепком производственном контакте. Если замешкаются ремонтники - у сносчиков простой, нечего сносить. Если медлят сносчики - значит, будет плохой заработок у ремонтников, мал фронт восстановительных работ.
Получилось равновесие. Сколько ломалось, столько же – ремонтировалось. Дом стоял как заколдованный.
Тогда шеф дал прорабам нагоняй и в целях упорядочения работ приказал сначала отремонтировать дом, а потом уже снести.
Когда ремонт был окончен, сносчики отказались разбирать дом, потому что ремонтники оставили после себя массу недоделок. Были запоры в канализационной системе, не функционировало отопление, лифт застревал на двадцатом этаже и так далее.
Начальник снова дал нагоняй и распорядился сначала снести дом, а потом устранить недостатки. Дом снесли в одну ночь, жильцы едва успели унести ноги.
Ремонтники не пали духом. Они воздвигли и отрегулировали лифт, установили надёжную канализацию, водопровод, газопровод, мусоропровод - всё, что положено.
Стояла открытая всем взорам изнанка дома. Это была жуткая картина: дом без крыши, стен, полов и фундамента.
Жалобно выл ветер, запутавшийся в хитроумных сплетениях труб, пылали жаром радиаторы, регулярно урчали унитазы, создавая иллюзию материального благополучия, по вечерам зажигались лампочки и горели голубым пламенем газовые горелки, а с утра радиоточки призывали ворон заняться утренней гимнастикой.
- Что же это такое? - ломали голову прохожие. - Конструктивистское течение в градостроительстве или абстрактная скульптура?
Шеф лично проверил качество работ. Он поднялся лифтом на последний этаж, вымыл руки под краном, высушил их у горячей батареи. Всё было сделано на «отлично». Жильцам стали выдавать ключи от квартир.

Источник: газета «Коммуна» №17 (25845), 04.02.2012г.