Культура

Субботние байки от Владимира Котенко

Диктатура белых телефонов | Епитимья

Диктатура белых телефонов

Жили-были два телефона. Белый был красив, как лебедь, а чёрный – раздолбанный, грязный, как бродячая собака. Когда звонил чёрный телефон, хозяин снимал трубку неохотно, медленно, нёс её к уху лениво, одновременно беседуя с посетителем, потом швырял её на рычаги, словно противника на ринге в борьбе без правил. Но белую трубку хозяин срывал мгновенно. Ещё не поднеся к уху, вскакивал и проникновенно говорил:

— Я вас внимательно слушаю...

И кланялся, кланялся. Закончив разговор, никогда не бросал её, а клал осторожно, как бриллиант в шкатулку с бархатным поддоном. И только после этого присаживался на краешек стула.

Белый телефон днями дремал, уютно свернувшись на столе, словно сытый кот, тогда как чёрный работал в поте лица.

И белый явно зазнался. «Подумаешь, — думал он о своём хозяине. — Так и я могу руководить. Даже лучше». И когда в кабинете никого не было, сам ответил на звонок из министерства:

— Слушаю.

— Ну и как? — спросил белый на том конце.

— Что как?

— Сделаешь?

— Сделаю, — пообещал белый на этом конце.

— Не подведёшь?

— Не подведу.

— Я тебе тоже сделаю, если ты мне сделаешь.

— Не подведешь?

— Не подведу.

В этот момент в кабинет вошёл хозяин. Схватил трубку и услышал властный голос, вещавший чуть ли не с седьмого неба. Он вырвал трубку.

— Ты что себе позволяешь? — прошептал он телефону побелевшими губами.

— А ты кто такой?

— Твой хозяин.

— Я – твой хозяин!

— Кто это говорит? — спросил чиновник в ужасе.

— Все говорят. Положи трубку и иди.

— Куда?

— На все четыре стороны.

Хозяин надел пальто и покорно ушёл. На пенсию. Соратник на другом конце провода тоже турнул своего хозяина без выходного пособия. Их примеру последовали прочие белые. Они спихивали со столов чёрных собратьев, вынуждая их работать на грязном полу, как чернорабочие.

А белые расслаблялись в саунах, ездили в загранкомандировки, завели любовниц последних моделей, ходили на банкеты и на пушечный выстрел не подпускали к себе чернорабочих.

И никто не догадывался, что страной командуют белые телефоны. Все думали, что власть – у чернорабочих.

Епитимья

Инженеру Худякову хотели вынести строгий выговор за брак в работе. трогача он испугался, как кары Господней. На коленях просил начальство не налагать на него санкции, обещая сам себя наказать примерно.

- Это будет много действеннее, - заверил он.

- А как же ты себя накажешь?

- На всю катушку.

- А конкретно?

– Завтра увидите. Я буду к себе непримирим.

- Ладно. Но чтобы завтра явился хорошенько наказанным.

Утром Худяков прибыл на работу, опоясанный тяжёлой цепью крест-накрест и с пудовой гирей на груди. Едва дошёл.

- Что это? - спросило начальство.

- Вериги, - ответил он. - Я не буду их снимать ни днём, ни ночью. Даже в бане, даже в театре.

- Снимите, - распорядилось начальство.

- Ни за что! Так наказывали грешников в старину. Снять их мне совесть не позволяет. Ведь я – бракодел. Разве можно так легкомысленно относиться к работе?!

Вечером было собрание. Худякова избрали в президиум, и он прошёл туда, гремя цепями, будто в инквизицию. Глядя на него, сотрудники дрожали от страха и клялись работать лучше.

Люди на улицах спрашивали:

- Цепи продаёте?

- Нет.

- Жаль. А то для ограды надо.

К нему привыкли, не гнали его из общественного транспорта, горожане не показывали на него пальцем. И когда он месяца через два пришёл на работу без цепей, впечатление было такое, будто он явился на бал голый.

- Где же вериги? - спросило руководство.

- Снял.

- Почему?

- Епитимья кончилась.

- Лёгкой жизни ищете, уважаемый. Наденьте, иначе заставим силой.

Вериги стали вновь принадлежностью его туалета. Но, нет худа без добра. От тех цепей и гирь организм худенького, слабенького Худякова окреп, и в районных соревнованиях по тяжёлой атлетике он занял первое место.

Так к человеку пришла слава. У него даже появились ученики и подражатели. Они надевали на себя кандалы, оковы, железные обручи, привязывали к ногам колёсники и списанные трамвайные колёса, а какой-то чудак ежедневно, за прогул, словно бурлак, таскал за собой на верёвке целый троллейбус.

Тут Худякову начальство выразило своё неудовольствие:

- Какое же это наказание, если тебе вериги только на пользу? Лицо - кровь с молоком. Этак, ты нам и следующий объект запорешь. Снимай вериги.

И влепили ему тот самый обещанный строгач, под тяжестью которого Худяков надорвался и помер.

Рисунок Николая Провоторова

Источник: газета «Коммуна» №31 (25859), 03.03.2012г.