Культура

Судьба и книга. Радость жизни

«Синицын лог» – первая объемная книга Александра Бондарева, вышедшая в свет в 2007 году. Любовь к земле, ко всему живому на земле у Бондарева в крови, ведь Александр Васильевич – фермер, живет и трудится в селе Борщево Хохольского района, на Дону. Он – тракторист, землепашец, пчеловод, как говорится, на все руки мастер.

«Синицын лог» – первая объемная книга Александра Бондарева, вышедшая в свет в 2007 году. Чтобы иметь представление об этом произведении, приведу выдержку едва ли не из самого начала романа: «…Под солнышком, ярким и ласковым, зазеленела первая травка. А вот и радость безмерная – Пегашка принесла жеребенка. Такого же пятнистого, как и сама. Губы нежные, розовые, ножки в белых чулках, длинные-длинные, будто ходули. Голоса огромная, с белым пятном во лбу. Это, должно быть, чтобы ее мог заметить впотьмах хозяин».

Жить бы да радоваться. Радуется этой жизни и сам автор. Любовь к земле, ко всему живому на земле у Бондарева в крови, ведь Александр Васильевич – фермер, живет и трудится в селе Борщево Хохольского района, на Дону. Он – тракторист, землепашец, пчеловод, как говорится, на все руки мастер.

Его художественное письмо – не плод искусственной изощренности, а сама суть автора, его отношение к жизни, к людям, с которыми общается каждый день. Не просто общается, а вместе с ними переживает все радости и невзгоды.

«…В небесной выси журчит-заливается жаворонок. Родное небо над головой и с четырех сторон – свое поле, своя земля. Она дышит, живет и беспрестанно творит богатства. Но радость молодого хозяина омрачается. Так и кажется, что за ним кто-то следит, кто-то выжидает чего-то. Ох, распотрошат! Надо сбыть жеребенка, пока не поздно».

Так построен роман: радость и неблагополучие сменяют друг друга, как это постоянно происходит в жизни. Тут автора не упрекнешь: он многое видел, многое пережил.

Немало страниц посвящено военным событиям, прежде всего солдатам венгерской армии – мадьярам, о которых в литературе мало сказано, тем более – о связанных с ними событиях на нашей воронежской земле.

«…Лайош глядит на левый берег. За кустами лозы – безмолвие. Тишина за Доном: там не слышно ни гула машин, ни людских голосов... У кургана-могильника на высоте стоит пулемет. Ствол уставился на восток. Черной глазницей смерть следит за притихшим берегом по ту сторону Дона...Оглушительно, властно врезается вдруг пулеметная очередь в отчаянный крик:

- Тревога-а!

Болезненно обрывается что-то в груди. Какая-то властная сила стиснула тело. В землянке топот ног. Золтан соскочил с нар, схватил карабин и босой бросился к выходу.

В воздух взвилась ракета. Оглушительно, резко рванула сбоку пулеметная очередь. Золтан выглянул из окопа. На «ничейной» полосе лежит неподвижно русский. К обрыву бежит другой... Русский бежит к обрыву. Прямо у ног пули сбивают траву, а он – неуязвим.

До обрыва – два-три прыжка. У Золтана перехватило дыхание – он искренне хочет, чтобы русский ушел: «Прыгай же, прыгай!» Прострекотала очередь. Русский вдруг вскинул вверх руки и, как подрубленный, рухнул возле обрыва…»

Утром Золтан увидел: на зеленой траве зацвел иней. Вблизи обрыва лежат убитые; с одного соскочила каска. Убитых уже разули – на ногах остались только портянки. Одежду русских разведчиков посеребрило инеем. Они лежали головами к востоку, врастая с холодную землю».

Люди Придонья, те самые, которые пережили гражданскую войну, ссылки, коллективизацию, стали самоотверженными защитниками своей земли от фашизма. Автор использовал возможности, чтобы обойтись без ложного патриотизма и показать события неискаженными, подчас документально обоснованными.

Может показаться невероятным: как это рядовой фермер научился литературно и образно описывать поступки своих героев, вникать в их психологию? Дело в том, что Александр Бондарев отслужил положенное в армии, потом учился в литературном институте имени Горького и в московском педагогическом институте имени Ленина. Лишь после учебы он уехал из Москвы. Началось учительствование в селе Борщево, у Дона. Он – преподаватель русского языка, литературы, машиноведения. И вот – умелый фермер. Руки его – грубоватые; это руки натруженного человека, из года в год обрабатывающего землю. Этими руками и написан роман.

Бондарев пишет не торопясь, его произведения изредка появляются в журнале «Подъем», в «Литературной России», в «Коммуне», в коллективных сборниках. Дело, конечно, самого автора, сколько писать и о чем. А все же вынужден признать – маловато. Художественная проза, если судить по «Синициному логу», подвластна его перу, а потому, не сомневаюсь, что у писателя Александра Бондарева не использованы многие наблюдения, накопленный житейский опыт. Все это ждет своего часа.

На каждой странице встречаешь точные выражения. Вот Золтан хоронит своего товарища:

«…Имя мертвого: Йожеф Труска, солдат, родился в 1919 году в местечке Три Стула. Убит на берегу Дона 12 июля 1942 года. Религии римско-католической». Листок с этой записью свернул трубочкой, просунул в узкое горлышко бутылки и закупорил пробкой. Протиснувшись к мертвому, подсунул под голову. Крышку гроба заколотили гвоздями, и гроб спустили в могилу. О доски застучали комья чужой земли... Холмик, березовый крест. Каска... Убитому двадцать три. На душе и муторно, и постыло».

Именно на Борщевских высотах воевали мадьяры. Не здесь ли была найдена бутылка с запиской Золтана? Автору не требовалось чего-то домысливать, он живет в том Логу, где активно действовали и действуют его герои.

Каждый эпизод – яркая картина.

«…У прибитого ногами пятачка балалаечники наяривали «мотаню». Девчата ходили по кругу, постукивая каблуками оземь...С застывшей на губах улыбкой в толпе стоит Митька-Цыган, на девку заглядывается. Голос ее чист и звонок. Ходит она по кругу, сапожками красными дробь отбивает. Юбочка с белой каймой налитые колене ласкает. Ух, хороша девка, пропади моя телега, все четыре колеса!..»

Хорошо пишет Александр Бондарев. Пишет так же хорошо, как и пашет. С успехом вас, Александр Васильевич!