Культура
Театр. И откуда взялась во взгляде Городничего эта обречённость?
19.02.2007 00:00
Создание спектакля по такому классическому произведению, как «Ревизор», – деяние рискованное. Любой уважающий себя режиссёр желает обратиться к подобному материалу, но – боязно: много ли нового можно сказать зрителю подобным спектаклем (а сказать хочется)? Не по этой ли причине главный режиссёр Воронежского академического театра драмы имени А.В.Кольцова, народный артист России Анатолий Иванов обратился к этой гоголевской пьесе лишь в нынешнем сезоне?
Ревизор в вишнёвом саду
Создание спектакля по такому классическому произведению, как «Ревизор» Н.В.Гоголя – деяние рискованное. Даже в большей степени, пожалуй, чем обращение к какой-нибудь пьесе начинающего и неизвестного драматурга из современной жизни. Ибо после сотен постановок «Ревизора» в России и за её рубежами у публики сформировалось чёткое представление о том, каким должен быть спектакль.
Уже и комедией большинство постановок язык не поворачивается назвать – всегда ли способно рассмешить вас то, что давным-давно вызубрено наизусть? С одной стороны, любой, наверное, уважающий себя режиссёр желает обратиться к подобному материалу; с другой же стороны – боязно: в самом деле, много ли нового можно сказать зрителю подобным спектаклем (а сказать хочется)?
Не по этой ли причине главный режиссёр Воронежского академического театра драмы имени А.В.Кольцова, народный артист России Анатолий Иванов обратился к этой гоголевской пьесе лишь в нынешнем сезоне?
Кстати, первой его режиссёрской работой в Воронеже оказалась «Женитьба» Н.В.Гоголя. Вообще-то критики не раз писали уже об Иванове как о творце, работающем в направлении прежде всего чеховском.
Чеховский и гоголевский миры слишком различны, если не сказать противоположны друг другу. В мире Гоголя кривы и зеркала, и рожи, а Зло тотально: его носители являются слугами нечистой силы в буквальном смысле, даже ежели не осознают того сами. Чеховские персонажи – всего лишь люди, сами создающие себе ад, вполне обытовлённый – даже с пылью и клопами. До некоторой степени метафизическими? Да, однако в доме того же гоголевского Плюшкина пыль и клопы обретают совсем уж вселенский характер.
Было понятно, что режиссёру, чьи работы сложнопредставимы без «звука лопнувшей струны», придётся столкнуться с сопротивлением материала. Иногда подобная борьба двух эстетик приводит к интереснейшим результатам.
В сущности, главным героем нового спектакля Кольцовского театра оказался городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский (народный артист России Анатолий Гладнев). Городничий изображается обычно напыщенным солдафоном, терроризирующим обывателей собственного города, с соответствующим окружением из недалёких воров и профессиональных лизателей начальственных чресел. Не таков Сквозник-Дмухановский Гладнева. Он по-профессорски интеллигентен, до поры до времени вежлив с подчинёнными – лишь изредка вдруг спохватываясь и пытаясь вести себя по-начальницки. В его глазах таится грусть, а кто-то из первых рядов даже усмотрит в них понимание собственной обречённости.
Городничий временами едва ли не тяготится своей высокой должностью. О ней ли мечтал он в юности? Иванов, разумеется, не первый постановщик, подающий Антона Антоновича как человека, а не монстра – так, об игравшем эту роль на рубеже XIX и XX веков актёре Александринского театра Владимире Давыдове критик писал: «Давыдов, конечно, очаровательный городничий. Помню его, когда он давал больше оскотиненности и жёсткости в Сквознике-Дмухановском. Нынче он у него выходит мягче, незлобивее, человечнее, без тени обличительства. Ну что ж, и это хорошо, может быть даже лучше... И разве Сквозник-Дмухановский такой уж тяжёлый, давящий человек, от которого страшно становится? Да помилуй, ведь кругом всё Сквозники, а ничего живём, пока Бог грехам терпит».
Ближе к финалу есть эпизод: сидят городничий и его супруга Анна Андреевна (народная артистка России Татьяна Краснопольская) и грезят, как окажутся они благодаря Чичикову в столице. От их фантазий всего один шаг к восклицанию «В Москву, в Москву!» чеховских трёх сестёр. Да и финал один.
И судья Ляпкин-Тяпкин (заслуженный артист России Константин Афонин), и попечитель богоугодных заведений Земляника (народный артист России Сергей Карпов), и смотритель училищ Хлопов (Денис Кулиничев) интеллектуально значительно мельче своего начальника. Однако назвать актёрское воплощение их образов однозначно карикатурным нельзя: люди как люди, только квартирный вопрос их испортил. Жили себе тихо, ну подумаешь, взятки брали – а кто не берёт? Нисколько не страшные, их мир уютен и гармоничен.
Посмотрев спектакль Анатолия Иванова, нынешние продолжатели их дела нашли бы своей жизни и деяниям даже некое оправдание: «Да, дескать, воруем, но зато мы – любящие мужья и отцы, а по вечерам обожаем играть на гитаре и душевно петь романсы!» (включение в спектакль романса под гитару является, как известно, одной из коронных режиссёрских «фишек» Иванова, подобной непременному эпизодическому появлению в каждом собственном фильме Альфреда Хичкока).
Искренне сочувствуя А.А.Сквозник-Дмухановскому, неосмотрительно доверившемуся пришельцу Чичикову, забываешь о том, как жилось местным жителям при этом интеллигентном городничем и сформированной им городской администрации. Ведь единственными, кто, кажется, не был замешан напрямую в тёмных делишках, оказались Добчинский и Бобчинский. Вячеслав Бухтояров и Роман Слатвинский играют эдаких великовозрастных младенцев, не приспособленных к жизни, наивно-восторженных, бескорыстных: они оказались единственными, кто роился вокруг «ревизора» не ради материальной выгоды: у одного старший сын рождён до брака – «как бы и в браке, и все это, как следует, я завершил потом законными-с узами супружества-с.
Так я, изволите видеть, хочу, чтоб он теперь уже был совсем, то есть, законным моим сыном-с и назывался бы так, как я: Добчинский-с»; другой мечтает о том, что царь узнает о его существовании.
Народный артист России Валерий Потанин наконец-то сыграл Хлестакова. Роль словно специально писалась для него, некоторые прежние его перевоплощения воспринимаются теперь как попытки своеобразной творческой сублимации; Потанин купается в роли с жадностью человека, год бродившего по пустыне. Не случайно актёра именно за воплощение образа Хлестакова оценили и члены жюри областного конкурса «Итоги сезона». Потанинский Хлестаков влип в авантюру против собственного желания, он не предпринимает активных мер для того, чтобы управлять ситуацией, а плывёт по течению. Остаткам супа во время первого своего появления радуется едва ли не сильнее, чем впоследствии деньгам, полученным от первых лиц города. Когда делает предложение или рассказывает о том, что с Пушкиным на дружеской ноге, то искренне верит в правдивость своих слов.
В какой-то момент понимаешь: в городке Хлестаков пригрелся – нигде, наверное, не относились к нему столь тепло. Бежит с явной неохотой, искренне полюбив людей, которых только что обворовал и о которых только что написал массу гадостей в письме к приятелю.
Однако в спектакле Кольцовского театра Хлестаков – не главный герой, режиссёр словно всё заранее знает об этом персонаже, городничий явно интереснее ему. Более того, вызывающий у публики смех Хлестаков смотрится несколько чужеродно на фоне по-чеховски рефлексирующего резонёра Сквозник-Дмухановского. Словно персонажи разных пьес встретились на сцене. Образ городничего остаётся загадкой, так и хочется подойти и спросить: Антон Антонович, что за человек-то вы были? Откуда взялась в вашем взгляде эта обречённость? Зачем взятки брали, если таким сложным и тонко чувствующим родились – ведь явно же не родственник вы Альхену из «Двенадцати стульев»? Не даёт ответа… Виталий ЧЕРНИКОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
