Культура
«Театр детства и юности – XXI век». Гуси, гуси, га-га-га
23.05.2007 00:00
«Много существует легенд и предположений о том, как возник замечательный город Казань», – сообщается в буклете Четвёртого международного фестиваля «Театр детства и юность XXI век», в рамках которого был показан «Караван счастья». Казалось бы, тысячелетие этого города – замечательный повод сделать интересный и красивый спектакль. Увы, постановка Азата Зарипова содержит слишком много штампов...
IV Международный фестиваль «Театр детства и юности – XXI век»
Когда один из персонажей спектакля Казанского государственного ТЮЗа «Караван счастья» предъявил миру чучело гусыни и взволнованно заявил, что несчастной птице необходима экстренная медицинская помощь, я подумал: а что, если создатели данного произведения изощрённо шутят? Ведь не может же быть, чтобы они не осознавали, насколько нелепо это требование…
Да, не стану спорить, существуют театральные условности, однако ж с тем, что якобы раненая утка слишком уж безжизненна, безнадёжно дохлая, согласился бы даже вовсю раскручиваемый ныне телевидением оживлятор мертвецов с уютной фамилией Гробовой.
«Много существует легенд и предположений о том, как возник замечательный город Казань», – сообщается в буклете Четвёртого международного фестиваля «Театр детства и юность XXI век», в рамках которого был показан «Караван счастья». Казалось бы, тысячелетие этого города – замечательный повод сделать интересный и красивый спектакль. Увы, постановка Азата Зарипова (руководствовавшегося, разумеется, самыми благими намерениями) содержит слишком много штампов, характерных для среднестатистического российского тюзовского спектакля даже не наших дней, а наверное, двадцатилетней давности.
Получилось то, что критики иронически называют «тюзятиной». В данном случае спектакль мог бы оказаться интересен благодаря тому, как трансформируется она, воплощаясь на национальном материале. Именно по этой причине весьма интересным и поучительным могло бы оказаться знакомство прожженного киноэстета, скажем, с японской экранизацией пусть даже самого паршивого из романов Дарьи Донцовой. Увы, интонация сотен российских постановок про Царевну-лягушку и Бабу-Ягу перенесена в татарский «Караван счастья» с дотошной буквальностью.
Ну, заменили чучело лягушки чучелом гусыни – всё равно мы-то с вами знаем, что в птицу злобные силы превратили девушку Казилю (артистка Г. Шакирзянова), на которой в конце непременно женится главный герой, сын торговца Акджигит (И. Галлямов). Но сам-то он этого не знает до середины спектакля! И нет никого, кто объяснил бы юным зрителям причины, по которым молодой человек впадает в отчаяние, обнаружив, что спасённая вечером менее чем шапочно знакомая гусыня наутро исчезла бесследно.
К сожалению, нельзя признать удачным и изображение традиционной для волшебных сказок борьбы Добра и Зла. Разумеется, мы на стороне Добра. Однако слишком уж безобидным получилось Зло – едва отрицательный персонаж появляется на сцене, не успевает он даже продемонстрировать публике свою омерзительность, как уже пора терпеть сокрушительное поражение и удирать от возмездия, при этом отвратительно гримасничая. Виталий ЧЕРНИКОВ.
Фото Олега ПОЛЕХИНА.
Хорошо быть молодым
Второй день фестиваля стал настоящим праздником для театралов. Вечером Владимирский академический областной драмтеатр имени А.В.Луначарского показал необычный спектакль – музыкально-пластическую фантазию «Мужчина и женщина». Исполнила его молодая часть труппы – выпускники филиала школы-студии МХАТ, а сочинил это действо педагог по пластике Вл.Беляйкин.
Родилось все, наверняка, из этюдов. Так когда-то работал со своими студийцами Зиновий Корогодский в Ленинградском ТЮЗе, создавая спектакли типа «Наш цирк».
Владимирцы буквально ошеломили зал отточенной техникой исполнения, взвинченным вихровым темпоритмом и драматической выразительностью. «Неужели драматические артисты могут так танцевать?!» – слышалось со всех сторон, когда взбудораженные зрители высыпали в фойе, обмениваясь восклицаниями восторга. И было от чего!
Вначале, когда на фоне звездного неба стали вытягиваться дрожащие световые полосы, меняя форму, что-то, видимо, не совсем ладилось со светом, как всегда бывает на чужой сцене. Поэтому «космическая» часть прозвучала не совсем внятно. Но когда на почти пустую сцену (только в глубине стояли стулья) вышли юноши и девушки и с грациозной легкостью настоящих танцоров, очень слаженно, как один человек, ритмически четко стали надвигаться на зрительный зал, подобное подействовало магически.
Внятного сюжета в спектакле нет: взята извечная тема притяжение и отталкивания двух «замкнутых субстанций» – Мужчины и Женщины (цитирую строки из буклета, посвященного фестивалю). Эта абстрактность дает большой простор воображению. И ребята раскрывают, танцуя, все оттенки любви и ненависти, ревности и нежности, верности и обмана. Это соединение танцевальности и драматизма чувств очень выразительно, и происходит не как в балете – там все-таки условные жесты для каждого чувства, – а как бы рождается тут же, на наших глазах. И при этом – ни на миллиметр не отступая от общего ритмического рисунка.
Затем на сцене сменяют друг друга дуэтные танцы. Это своего рода микроспектакли, также повествующие о «вечной теме» в различных ее оттенках. Самый трогательный сюжет – о двух слепых, самый уморительный – когда высокий юноша выходит в женском платье, а маленькая девчушка – в кепке и с сигареткой. Хороша и жанровая деревенская сценка, да и вообще все прекрасно! Я не знаю, сколько надо репетировать, чтобы достичь такого результата. В воронежских театрах ничего подобного мы не видели. Меж тем, аналогичные постановки все чаще появляются на подмостках всего мира – достаточно вспомнить театр Пины Бауш. Здесь, конечно, возникает масса перспектив для всякого рода зрелищ.
…День завершился двумя «капустниками» – самой веселой частью фестиваля. Нижегородцы после своей довольно чопорной «Вассы Железновой» блеснули остроумием комических сценок, а владимирцы на гребне успеха продолжали очаровывать зрителей, разыгрывая теперь уже разговорные этюды. И столько было в этом молодого задора, настоящей театральной дерзости, куража! Людмила РОМАНОВА,
театровед.
Кто потушит пожар сердца?
На семьдесят минут перевоплотившаяся в пожарную команду четвёрка таллиннцев (Ааре Пай, Прийт Ыывель, Даян Ахмет, Трий Югапуу), едва появившись на сцене Воронежского ТЮЗа, была встречена бурными аплодисментами зала. Ещё ничего не произошло, а публика уже почему-то полюбила этих весёлых людей в касках.
Спектакль «Смелый пожарный» предназначен для совсем юной аудитории – в возрасте лет эдак от пяти до двенадцати. Именно такой зритель, неустанно галдя, и заполнил в тот день зал. Автор этих строк, многократно бывавший на тюзовских спектаклях, не раз убеждался в том, насколько тяжело бывает заинтересовать детей: на мировосприятие иных ребят слишком сильно повлияла эстетика американских блокбастеров с кучей псевдореалистических спецэффектов, кто-то попросту ни разу в жизни не был в театре и не приучен доверять сценическим. А тут ещё на эстонском языке спектакль, пусть и сопровождаемый синхронным переводом!
Вообразите, как мешал бы зрительскому катарсису доносящийся из-за сцены подобный голос во время монолога Чацкого или удушения, скажем, Дездемоны. В данном же случае он стал органичной частью спектакля таллиннского Салона-театра: голос не только с прибалтийской бесстрастностью переводил диалоги, но и сам вступал в диалог с актёрами и даже управлял зрительскими реакциями, периодически объявляя, что вот в этом месте спектакля публика может похлопать, а то и подпеть. Представление явилось в своё время плодом коллективной импровизации, и его показ в непривычных языковых условиях не помешал, а наоборот, стимулировал фантазию его творцов: смешной двуязычный диалог о том, что между эстонским телефонным номером 112 и российским 01 нет никакой разницы, явно родился уже на российских просторах. Возможно даже, прямо на глазах у зрителя.
Слово «творцы» в предыдущем абзаце употреблено, думается, весьма уместно: кое-кто из актёров выступил как соавтор весёлой музыки, кто-то – как художник; постановщик Эрки Ауле ответственен также за сценарий. «Игра с огнём» – таким образом определён жанр «Смелого пожарного». Но каждый ли из нас может похвастаться знанием правил этой игры? Цель представления – рассказать детям о том, как правильно разжигать костёр, пользоваться спичками и огнетушителем, что делать при обнаружении на улице подозрительного предмета. Герои спектакля не только тушат пожары, но и чистят дымоход в доме слегка сварливого пенсионера (извлекая из трубы когда-то забытую им там гармонь), снимают кошку с дерева – и обнаруживают в ветвях неизвестно откуда взявшуюся рысь, доходчиво объясняют несовершеннолетнему телефонному хулигану, почему тот не прав.
А ещё горячие эстонские пожарные очень любят петь про свою машину и дымок из её выхлопной трубы.
В конце представления они отправляются в деревню на рыбалку, однако толком отдохнуть не удаётся: оказывается, человечеству, владеющему спичками, без присмотра людей в касках и униформе никак не обойтись. Рыбе придётся подождать…Виталий ЧЕРНИКОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
