Театр оперы и балета: история в лицах. В те далёкие дни…

В 1958 году идея о преобразовании Воронежского театра музкомедии в Музыкальный, где могли бы ставиться также оперы и балеты, захватила руководство города. За эту сложную задачу взялся директор театра Владимир Куксенко.

А это уже мои собственные воспоминания о том, как создавался Воронежский театр оперы и балета. У истоков его стояли тогдашний начальник Управления культуры Андрей Гаврилович Долженко и мой отец, Владимир Иванович Куксенко, в то время – директор Воронежского театра музыкальной комедии. В 1958 году в Москве с большим успехом прошла Декада воронежского искусства. Председатель Союза композиторов СССР Тихон Хренников высказал пожелание о преобразовании нашего театра музкомедии в Музыкальный, где могли бы наряду с опереттами ставиться оперы и балеты.

Идея эта захватила руководство города, и перед моим отцом поставили задачу: в короткие сроки построить новое здание и подобрать кадры для театра нового типа. Отец, которому в то время было 45 лет, – то есть полный сил, здоровья и опыта, с большим энтузиазмом взялся за эту достаточно сложную задачу.

Он сам руководил строительством театра и одновременно ездил в разные города на прослушивание певцов, вёл обширную переписку. Одной только перспективы предстоящей интересной и творческой работы оказалось недостаточно, нужны были квартиры, а где их взять в Воронеже, который во время войны был сильно разрушен?

Заслуженный работник культуры РСФСР Владимир Куксенко, 1960 год.

И вот, по предложению папы, при полной поддержке местных властей выстроили наискосок от театра пятиэтажный жилой дом, предназначавшийся для его работников. С помощью подобной «приманки» удалось привлечь очень неплохие творческие силы. Многие начали съезжаться ещё до постройки театра и принимали участие в опереточных спектаклях.

Ещё в 1955 году, когда в Воронеже гастролировал Горьковский театр оперы и балета, меломаны были очарованы баритоном Валентина Вржесинского – изящного, стройного, одарённого не только прекрасным голосом, но и хорошими актёрскими данными.

Его отец пригласил одним из первых, и Вржесинский несколько лет был подлинным украшением воронежской сцены.

Мощью голоса поражал и Евгений Пойманов, тоже приехавший в числе первых. Он пел Раджами в «Баядере», и голос его рвался из маленького зала старого театра – ясно было, что масштаб солиста значительно больше.

Хрустальной красотой голоса завораживала и выпускница Саратовской консерватории Флорентина Себар.

…И вот настал хмурый вьюжный день, 25 февраля 1961 года, – день открытия Воронежского музыкального театра (так он вначале назывался). Его возвели в рекордно короткие сроки – всего за два с половиной года.

В день открытия прозвучала опера П.И.Чайковского «Евгений Онегин», всё участники её были молоды. Помню скромно оформленную программку с русской берёзкой на обложке. И сам спектакль был какой-то милый, домашний, без постановочного и сценографического размаха, в которых, впрочем, эта опера и не нуждается.

Вржесинский оказался безукоризненным Онегиным. В нём было всё: и холодность аристократа, и внезапно просыпающийся интерес к «той самой Татьяне», и темперамент отвергнутого мужчины. А Татьяна – Себар, такая тёплая, страдающая, мягкая, с чистым льющимся голосом, выглядела очень привлекательно. Ленского пел выпускник Львовской консерватории Владислав Арбузов - нежный, лиричный, хорошо подходивший к своему герою.

Никто не портил ансамбля, и хотя спектакль в некоторые моменты производил впечатление старательно разученной ученической работы, всё же уровень его был высоким.

Вскоре подготовили ещё две премьеры – «Севильский цирюльник» и «Вечер балета». «Севильский» получился очаровательным спектаклем, где в полную силу засверкал талант Вржесинского – Фигаро. Лёгкий, подвижный, он носился вверх-вниз по сцене, вдохновенно плутовал, устраивая счастье графа и Розины. Казалось, артисту доставляло безмерное удовольствие пребывание на сцене, а уж о зрителях и говорить нечего.

Органичен и привлекателен был Арбузов – граф Альмавива, легко справившийся с вокальной партией.

Лукаво, женственно выглядела Розина – Вера Бедриченко, её высокий, чистый голос звенел, как колокольчик.

Неуклюжий дон Базилио – Константин Сидоров имел глубокий, красивого оттенка бас. В сцене клеветы он, распахивая руки, казалось, заполнял собою всю сцену, а голос клубился, переливался, загоняя в угол доктора Бартоло, ошеломлённого мощью виртуоза клеветы.

А музыка, музыка – поистине упоительного Россини, как сказал А.С.Пушкин!

В балете сразу выделилась пара Набиля Валитова – Яков Лившиц, приехавшие из Уфы. Очень техничные, они поразили блестящим исполнением па-деде из «Дон Кихота» Минкуса.

За пятьдесят лет, прошедших со дня открытия нового здания театра, конечно, изменилось очень многое. Судьба его первых солистов сложилась по-разному: кто-то уехал через несколько лет, а кто-то оставался в театре до выхода на пенсию или до ухода из жизни. Но благодарная память хранит их первые шаги на воронежской сцене.

Людмила Романова, театровед.

Источник: «Коммуна», №22 (25650), 15.02.11г.