Театральная жизнь. Охота на себя

В спектакле Воронежского академического театра драмы имени Алексея Кольцова «Утиная охота» по пьесе Александра Вампилова смешались две эпохи: та, в которую была написана пьеса (ранняя «брежневщина»), и наши дни. Временные швы не слишком заметны.

В спектакле Воронежского государственного академического театра драмы имени А.В. Кольцова «Утиная охота» по пьесе Александра Вампилова смешались две эпохи: та, в которую, собственно, была написана пьеса (ранняя «брежневщина», конец 60-х – начало 70-х), и наши дни.

Временные швы, надо сказать, не слишком заметны: вот радостная толпа футбольных болельщиков, вываливающая на сцену под трёхцветными флагами, явно попала на сцену из другой оперы, да и звуки русского шансона не слишком гармонизируют с песнями под гитарку, которые так обожают персонажи спектакля народного артиста России Анатолия Иванова. Но в то же время главный герой «Утиной охоты» Зилов (актёр Юрий Смышников) действительно мог бы работать в своём городишке каким-нибудь «менеджером»: не всё ли равно, в каком году перекладывать туда-сюда бумаги? Правда, шестидесятнический свитерок его, конечно бы, обязали бы сменить на что-нибудь более солидное.

У такого, как он, в любую эпоху работа – лишь место, удобное тем, что не нужно показывать свою душу окружающему миру. Можно пересидеть жизнь, изображая при появлении других людей радость, гостеприимство, дружбу, любовь и ни за что не отвечая.

Дискуссиям вокруг этой пьесы Вампилова уж не один десяток лет. Что хотел сказать автор? Отрицательный персонаж его Зилов или не совсем? Чем он недоволен всё время – ведь его и женщины любят, и на работе ценят, даже вот квартиру отдельную он получил? Так или иначе, едва ли не наиболее распространённая трактовка этого образа сводится к тому, что обострённо чувствующему, ранимому Зилову, дескать, душно в окружившем его пошлом мещанском мирке, и он в качестве способа бунта выбирает постепенное самоуничтожение.

В спектакле Анатолия Иванова Юрий Смышников играет человека, вполне органично в этом мире существующего и до поры пользующегося всеми благами «серой» жизни на всю катушку.

Природы своего отвращения к окружающему миру он и сам объяснить не способен: так, постепенно накапливалось что-то в душе… И однажды стало стыдно – человеку, который словно и слова-то «стыд» не слышал никогда.

Режиссёр-то как раз зиловское окружение изображает не без симпатии: сослуживец Саяпин (Денис Кулиничев) трогательно нелеп, когда, придя к другу на новоселье, обмеряет линейкой его квартиру. А представьте, как он выглядит, когда надевает на работе нарукавники! А ещё один приятель Кузаков (Роман Слатвинский) – вообще прямо-таки душка: то комические куплеты поёт, то красной мыльницей всех фотографирует, то дурацкие анекдоты травит. Самый вменяемый человек в спектакле –пожилой начальник Зилова и Саяпина Кушак (народный артист России Анатолий Гладнев). Подозреваю, что именно на его стороне основные симпатии зрителей; а уж когда Кушак, расстроенный любовными неудачами, напивается и засыпает на скамейке, даже экзистенциальные проблемы Зилова кому-то покажутся высосанными из пальца.

Жена хорошая, да ещё славные девушки бродят поблизости и бросают ласковые взгляды! А то, что работа у Зилова бессмысленная и каждый день существования похож на другой – так ведь все так живут, и ничего, не морщатся! Сходил бы, что ли, на футбол –или телевизор почаще смотрел.

Получается, всему виной банальная деградация личности вследствие алкоголизма? Спектакль оставляет после просмотра ощущения неоднозначные. Режиссёр, словно не в силах выбрать, на чьей же стороне он в своей версии «Утиной охоты», мечется между трагедией и почти гайдаевским фарсом; иногда это происходит в рамках одной сцены.

А то вдруг проявляется любовь Анатолия Иванова к негромким гитарным наигрышам и совсем уж, казалось бы, далёким от вампиловского мира дореволюционным дамским шляпкам (последние, впрочем, поданы режиссёром не без самоиронии, которую, надеюсь, оценят поклонники его чеховских постановок). Гораздо уместнее в оформлении спектакля – моменты, когда разнородная музыка вдруг наслаивается одна на другую, передавая залу ощущение нарастающей тревоги...

А с другой стороны, если бы спектакль по Вампилову получился гладкий, последовательный, чётко раскладывающий проблемы по полочкам и отвечающий на все извечные вопросы, вряд ли это пошло бы ему на пользу. Да, материал сопротивляется тому, чтобы интерпретатор метким выстрелом повалил все мишени. Да, в воронежском спектакле заметны интонационные «неровности», а иные пули могут показаться попавшими в цель случайно. Но противоречивость зрелища парадоксальным образом добавляет энергии происходящему на сцене. Наблюдать за борьбой пьесы и режиссёра –интересно.