Культура
Тегеран-2004. Впечатлениями от поездки в Иран делится журналист...
26.05.2007 00:00
Этой осенью две московские организации – Межрегиональное агентство информации «Вся Россия» и информационное агентство «Iran News» – устроили поездку в Исламскую Республику Иран группы руководителей наиболее влиятельных региональных российских газет. Делегацию принимала и опекала иранская Организация по туризму и культурному наследию, а содействовало визиту – он носил официальный статус – Посольство Ирана в РФ. Своими впечатлениями от поездки делится главный редактор газеты «Коммуна» Виталий Жихарев.
)
Этой осенью две московские организации – Межрегиональное агентство информации «Вся Россия» и информационное агентство «Iran News» – устроили поездку в Исламскую Республику Иран группы руководителей наиболее влиятельных региональных российских газет. Делегацию принимала и опекала Иранская организация по туризму и культурному наследию, а содействовало визиту – он носил официальный статус – Посольство Ирана в Российской Федерации. Как участник этого медиатура позволю себе поделиться с уважаемыми читателями «Коммуны» своими иранскими впечатлениями.
СНАЧАЛА СПРАВКА. Иран – страна в Юго-Западной Азии. Территория 1,65 млн. кв. км, это, считай, три Франции. Население – 68,9 млн. человек: большинство персы, есть азербайджанцы, курды, представители других национальностей. Официальный язык – персидский (фарси).
У Ирана судьба трудная. Войны не раз и не два перепахивали его территорию. Первые государственные образования сложились здесь еще в начале третьего тысячелетия до нашей эры. Иностранцы зарились на плоды трудов древних персов, шли грабить. Тут «гостили» арабы, тюрки-сельджуки, потом монголы, потом… Лет сто назад Персию – так тогда называлась эта страна – вполне можно было считать полуколонией Великобритании и России.
В 1925 году власть над персами захватила династия Пехлеви, один из представителей которой – шах Мохаммед Реза, будучи с официальным визитом в Советском Союзе в октябре 1972 года, заезжал в Воронеж, посетил Нововоронежскую атомную электростанцию.
Но и при весьма жестком, авторитарном шахском правлении Иран (это название страны официально утвердилось с 1935-го) не был в достаточной степени суверенен и независим. В тридцатые годы сюда начала совать нос Германия – почуяли-таки в Третьем Рейхе запах нефти… В августе 1941 года Советское правительство направило иранскому руководству ноту, в которой, в частности, говорилось: «Германские агенты самым грубым и беззастенчивым образом… превратили территорию Ирана в арену подготовки военного нападения на Советский Союз… Это требует от Советского правительства немедленного проведения в жизнь тех мероприятий, которые оно не только вправе, но и обязано принять в целях самозащиты».
Хотелось бы заметить, что последовавший вслед за нотой ввод советских войск в Иран не был агрессией, – право действовать так СССР предоставлялось статьей 6 Советско-Иранского договора 1921 года. В одно время с нашими военными на иранскую территорию с юга вошли и британские оккупационные силы, потом американские части. Я удивился, когда узнал, что обстановку в столичном Тегеране контролировал всего лишь один наш горно-стрелковый полк. Это – сущий пустяк для такого большого города, но надо учесть, что большинство иранцев с уважением относились к «оккупантам» из СССР.
Из истории известно, что в конце ноября 1943 года в Тегеране встречались Сталин, Рузвельт и Черчилль, причем хитрющий Иосиф устроил так, что американский президент поселился в здании советского посольства. «Большая тройка» решала вопросы, связанные с открытием второго фронта. И решила. Нам показали зал, в котором лидеры СССР, США и Великобритании проводили свою конференцию, стол, за которым они сидели, кресла. Зал, прилегающие к нему помещения великолепны, всюду видна чистота. На один из дней Тегерана-43 выпало 69-летие Черчилля. Сталин подарил старому толстяку каракулевую папаху и фарфоровую скульптурную группу на сюжет русских народных сказок. Рузвельт, видно, попал впросак: своего ничего не привез, вручил чашу и ковер иранского производства. Но зато произнес запомнившийся всем тост: «В то время, как мы празднуем здесь день рождения британского премьер-министра, Красная Армия продолжает теснить нацистские полчища. За успехи советского оружия!»
…После окончания Второй мировой войны и вывода иностранных воинских формирований многим в Иране казалось, что настало время справедливой жизни, в которой опорой станут традиционные ценности нации. Однако шахский режим начал все больше и больше ориентироваться на Запад. В этих условиях, как пишется в учебниках по новейшей истории, начало «нарастать сопротивление фундаменталистских кругов, стремившихся восстановить в стране ценности ислама». По Ирану прокатились массовые волнения и забастовки под лозунгами «Долой шахский режим!», «Нет монархическому произволу!», «Янки – вон из Ирана!». 8 сентября 1978 года власти силой разогнали тридцатитысячную демонстрацию тегеранцев. Пролилась кровь.
Дело кончилось бегством шаха Резы Пехлеви – того самого, что гостил в Воронеже, – вместе со своим семейством за границу и возвращением на родину из ссылки лидера шиитов аятоллы Хомейни. Этот духовный вождь и провозгласил 1 апреля 1979 года Исламскую Республику Иран. Впрочем, я оговорился: Хомейни лишь озвучил итоги общенародного референдума, согласно которым 99,8 процента из 20 миллионов 439 тысяч человек, принявших участие в референдуме, проголосовали за установление в стране исламского республиканского строя.
Что значит «исламский»? А то, что ислам является в Иране государственной религией, установленной законом.
На встречах с чиновниками, представлявшими органы государственной власти Ирана, нам рассказали, как устроена у них политическая система. Она необычна. Например, все органы власти возглавляются одним человеком – справедливым правящим богословом. Ныне это сменивший Хомейни (он умер в 1989 году) аятолла Хаменеи, которого чаще всего называют верховным лидером Исламской революцию.
Исполнительной властью руководит президент, у него правительство из 22 министерств. Законодательную власть представляет Меджлис из 290 депутатов. И президент, и депутаты Меджлиса избираются на четыре года путем всеобщего прямого голосования. Руководство судебной властью назначается справедливым правящим богословом на пять лет. Кстати, кабинет министров в Иране (в отличие от нашего, российского) отчитывается перед Меджлисом.
Есть еще Ассамблея по определению целесообразности, есть Совет по охране Конституции. Вот пример. Перед нашим приездом в Иране было признано нецелесообразным, чтобы повсюду назойливо рекламировали иностранные товары. В итоге уличная реклама японских, американских и других фирм стала исчезать. Это сделали не для того, чтобы показать кукиш загранице, а чтобы защитить интересы отечественного производителя.
Иран не очень похож на страну, отгородившуюся от мира железным или каким-либо иным занавесом. В магазинах – тот же набор импортной электронной, бытовой и другой техники, продуктов питания, что и у нас в России. То, что иранцы не производят сами, покупают у других. Но если есть хоть наималейшая возможность – делают сами (и неплохо), причем своему производителю делаются всяческие послабления, чтобы он стал на ноги и окреп.
В Тегеране есть автозавод-гигант «Иран Ходро». Построенный с привлечением инвестиций из-за рубежа, этот завод производит сейчас по французской лицензии классный автомобильчик «Пежо-206» и еще две разновидности легковушек (в том числе и своей конструкции). Их можно купить, если мне не изменяет память, тысяч за 10-11 долларов США. Эту цену тут считают терпимой. Но такого же класса импортную машину облагают страшно большими налогами-пошлинами в 120 процентов! Стало быть, вместо 10 тысяч долларов «иномарка» обойдется в 22 тысячи! Вот и подумает перс, что ему выгоднее: своего автозаводчика поддержать покупкой или чужестранного.
На заводе «Иран Ходро» нас встретили радушно, показали, как из рулонной стали гигантские прессы штампуют детали кузова, как рукастые роботы лихо сваривают эти детали, как ловко орудуют у конвейера молодые люди в спецовках. Минут пять – и вот вам сверкающее чудо на колесах.
Главное богатство любой страны, и Ирана тоже, конечно, люди. Кроме того, есть в недрах этой страны колоссальные запасы нефти. Не зря называют здесь правящего богослова справедливым: справедливо решено, чтобы доходы от добычи и продажи «черного золота» доставались и рядовому люду. Что интересно: у нас в России нефти тоже хоть в ней купайся, а литр бензина стоит 15 рублей, тогда как в Иране в пересчете на наши «деревянные» – всего 3 рубля. Ну, а если топливо дешевое, то дешевле и электроэнергия, и коммунальные услуги. На это вот самое пресловутое ЖКХ средний иранец тратит примерно 5 процентов своего дохода.
Бесспорно, Иран заинтересован в развитии взаимовыгодного экономического сотрудничества с Россией. Готов экспортировать те же «Пежо» по сносной цене и многое другое. Многие выгоды сулит это сотрудничество и нашей стране. Но… вот кто-то что-то шепнул в Новом Свете по поводу строительства атомной электростанции в иранском Бушере, которое ведут российские специалисты, и строительство это притормозилось. Господин Весал, главный редактор издательского дома «Иран», выпускающего пять крупных и влиятельных периодических изданий, так нам заявил: «Если не будет доведена до конца стройка в Бушере, то это на ближайшие 25 лет повлияет на отношения Ирана с Россией».
О том, как болезненно персы реагируют на позицию России по отношению к иранской ядерной проблеме, говорит и такой факт. В программе нашего визита записана была встреча с президентом Ирана господином Хатами. Однако накануне у нас в Москве кто-то из российского руководства как-то «по-американски» высказался о проблемах во взаимоотношениях Ирана с МАГАТЭ. Итог таков: нашу встречу с господином президентом отменили. А я так хотел узнать у него, довольно ли иранское руководство уровнем знаний своих соотечественников-специалистов, которые прошли (и сейчас проходят) обучение в международно признанном учебном центре Нововоронежской атомной электростанции. Были свои вопросы и у моих коллег, любопытных в силу нашей журналистской профессии.
С президентом не встретились, зато поездили по стране. Не я первый, кто назвал Иран музеем под открытым небом. Но я и не последний, кто согласится с этим сравнением. В Исфахане мы посетили огромную площадь Мейдан Имам, окруженную со всех четырех сторон двухэтажными арками. Опекавшая нас в качестве переводчицы, экскурсовода, просто заботливой няни красавица Манижа уверяла нас, что исфаханская площадь – самая большая городская площадь в мире. И это правда. Еще одна достопримечательность в Исфахане (разумеется, кроме великолепных мечетей) – река Заенде-руд. На ней множество мостов, иным из которых не одно столетие. Горожане любят вечерами прогуливаться по этим мостам и речным берегам.
В Исфахане нас повезли в армянский квартал показать православный храм. Велико же было наше изумление, когда у входа в узкую улочку мы увидели, как молодая женщина клеила к оконному стеклу вырезанные из бумаги русские буквы. Уже сложилась строчка «Стоматологический» и женщина буквой «к» обозначила начало второй строки. Мы моментально столпились у витрины. Выяснилось, что Лена – так она назвалась – родом с Украины, там училась в медицинском и познакомилась со студентом из Ирана. Молодые люди полюбили друг друга, и так хохлушка оказалась в Исфахане.
Услышав русскую речь под окном, из дома вышли муж Лены – высокий красивый парень, ее свекровь со свекром, еще какие-то мужнины родственники и маленькая девочка лет четырех, в чертах лица которой отчетливо прослеживались славянские и персидские мотивы. Супруги рассказали нам, что они занимаются частной медицинской практикой, что в их квартале селятся люди разных национальностей из республик бывшего Союза, и что здесь для этих жителей русский язык продолжает оставаться средством межнационального общения. Стало быть, надпись по-русски «Стоматологический кабинет» – это то, что надо.
В Исфахане я познакомился с одним местным жителем. Зовут его Аболхасан. От него узнал о здешней пенсионной системе. В Иране мужчина может уходить на пенсию, как и у нас, в 60 лет, или набрав 30 лет трудового стажа. Аболхасан оформился на «заслуженный отдых» по второму условию. Пенсия половинная, сейчас в пересчете на американскую валюту 250 долларов (около 7250 наших рублей). На авиационном заводе, где он (в свое время окончивший Московский государственный университет) работал инженером, его уважали, и начальство продлило с ним контракт. А это еще 250 долларов ежемесячно. Сейчас ему 57. Когда исполнится 60, то пенсия увеличится примерно вдвое. Ну а продлят контракт на заводе – это пока неизвестно.
Еще один город – Шираз, – как и Исфахан, был в свое время иранской столицей. «Садовые лужайки и оранжереи в этом мелодичном городе наполнены душами таких поэтов, как Саади и Хафиз с наивысшими восприятиями, и эти два почтенных поэта исламской культуры и литературы будут всегда сиять в истории города», – перевел мне строки из путеводителя по Ширазу молодой инженер Ибрагим Поладфард, вызвавшийся показать местные достопримечательности. Ибрагим специалист по тяжелым механическим прессам, на его завод их поставили из какого-то сибирского города, но он знает о продукции Воронежского ТМП. «Вот буду директором завода – закуплю ваши прессы», – обещает он.
В окрестностях Шираза находятся руины Персеполя – резиденции царя Дария Великого, жившего 2500 лет назад. Это даже не резиденция была, а целый город. Когда Александр Македонский завоевал Персеполь, то ему понадобилось 10 тысяч мулов и 5 тысяч верблюдов, чтобы вывезти сокровища из этого места.
Еще мы посетили мавзолей Хомейни. Память о нем особо чтима иранцами. В отличие от забальзамированного Ленина, тело Хомейни похоронено, у надгробия – его портрет. Могила огорожена, получается как стеклянная комната посреди огромного зала, устланного коврами. Сюда приходят молиться и стар, и млад. При нас молились военнослужащие и школьницы. Скажу попутно, что никто из нашей делегации не заметил, чтобы кто-то в этой стране молился вне культовых сооружений. В означенный час в некоторых арабских странах правоверные бросают все дела и расстилают коврики. В Иране этого нет. Впрочем, персы – не арабы.
В этом государстве свои традиции, нравы, обычаи, свои заветы предков. Все знают, сколько наша Россия теряет от повального пьянства, сколько людей утонуло в стакане водки, сколько слез пролили русские бабы из-за мужей-алкашей!
А в Иране трезвость – норма жизни. Ввозить сюда любые спиртные напитки строго-настрого запрещено. А свои не производятся.
У одного из наших коллег случилась неприятность из-за пары банок пива. Поскольку за досмотр багажа отвечает аэропорт вылета, то из Москвы в Тегеран его с пивом отправили без проблем. В тегеранском аэропорту «Мехрабад» нас таможенники не проверяли – не тот состав делегации. А вот когда из Тегерана надо было вылетать в Исфахан – тут-то и произошел конфуз: коллегу с пивом задержали на входе в аэропорт. Просветили багаж, а там те самые подозрительные пивные баночки. Сбежались ответственные служащие в форменных одеждах, в переговоры вступили сопровождавшие нашу группу представители иранского МИДа, переводчики. Можно было подумать, что бомбу нашли. В конце концов, любителю пива дали совет: до посадки в самолет (до главного досмотра) избавиться от этого пива – незаметно выпить. Хорошо, что в кутузку не повели.
Ни в магазинах, ни на базарах, ни в кафе, ни в ресторанах, ни в гостиничных торговых точках никакие спиртосодержащие напитки не продаются. Еще строже здесь с наркотиками. Например, лицам, нарушающим запрет на их ввоз в Иран, грозит смертная казнь (разумеется, по приговору суда). Серьезные проблемы будут и у того, кто попытается привезти сюда с собой фильмы, фотографии, альбомы и т.д., «содержащие оскорбления исламских норм морали» (в частности, изображение открытых частей женского тела). Под запретом и ввоз книг на иврите.
Более всего внешне отличается Иран от европейских, скажем, стран, от нашей России, не столько архитектурой городов, алфавитом, сколько одеждой женщин. Если мужчины в Иране одеваются по европейски – тут вам и костюм, и джинсы, и футболка, и лакированные туфли, и кроссовки; то иранские дамы скромны в своих нарядах.
Что им носить на себе – предписано религией. Так, открытыми могут быть только лицо и кисти рук. Черная накидка в виде плаща на большинстве иранок. Хиджаб – одежда скромности – тем строже, чем сильнее религиозные чувства в семье. Сопровождавшая нас в Ширазе в качестве экскурсовода девушка по имени Сэпидэ была одета строже некуда. В автобусе мы с ней разговорились.
Сэпидэ 27 лет, она еще не замужем. Имеет высшее образование, в университете изучала английский язык.
– У нас поздно женятся и выходят замуж, – рассказывает она. – Это потому, что молодежь стремится зажить в браке самостоятельно, а не за счет родителей.
– Вот у нас, – говорю ей, – парень с девушкой может познакомиться в учебном заведении, на работе, на дискотеке, на концерте, на турбазе, на улице, да в том же автобусе. А у вас?
– И у нас тоже – в университете, на работе…
– Но не все учатся в университетах, не все имеют возможность познакомиться на работе. А дискотек у вас нет. И в автобусах ваши мужчины и женщины сидят по разным углам…
– Тогда родители помогут в выборе.
– А если… А вдруг у нее какая-нибудь не такая фигура или ножки мужу потом не понравятся – ведь он их до свадьбы не увидит…
– Так ведь и другие не увидят! – смеется Сэпидэ.
Мы говорим с ней о доле иранских женщин. Наша собеседница не видит несправедливости ни в том, что одежды персиянок строги, ни в том, что в общественном транспорте женщины сидят в задней части салона, а мужчины спереди.
– Я чувствую себя безопасно на улице, в автобусе, – уверяет Сэпидэ. – Никто меня не обидит словом, не оскорбит прикосновением. Меня охраняют наши исламские нормы морали. Но если вы внимательны, то заметите, что наша одежда – это единственный элемент, который на бытовом уровне нарушает, так сказать, по-вашему, равенство полов. Кстати, сорок процентов иранских журналистов – женщины, нашу сестру часто можно видеть за рулем легкового автомобиля, в офисах. Но традиции таковы, что женщина прежде всего мать, хранительница очага.
На другой день, наблюдая, как порознь рассаживались в городской автобус персы и персиянки, я спросил у Манижи, не бывает ли у них каких-либо выступлений феминисток?
Поняв, к чему я клоню, эта утонченная восточная красавица не без ехидства заметила:
– Наши женщины не работают шпалоукладчицами…
Да, персиянки (или, если говорить шире, – иранки) не таскают кирпичи на стройках, не укатывают асфальт, не копают лопатой землю на садово-огородных участках. Более того, не торгуют на базарах. Да что там – они редкость за магазинным прилавком. И что уж совсем сразило нас, людей из России, – так это то, что они не ходят с увесистыми авоськами. Идут себе по городу налегке, а следом пыхтят с покупками их мужики.
Несмотря на то, что в многочисленных ресторанчиках и кафешках горячительных напитков не подают, вечерами здесь шумно и весело. Сидят кто как: кто за столом по-европейски, кто мостится на ковре, поджав ноги, на одном уровне с яствами. В одном из ресторанов, где мы ужинали, при нас пекли в печи лепешки. Пекарь раскатывал на деревянной лопате тонким листом тесто – не толще наших блинов – и, сунув лопату в печь, переворачивал ее на горячие камни. Внутри печи гудело пламя газового факела.
Официанты то и дело подходили к пекарю и забирали стопки готовых лепешек. В ресторане трудились втроем музыканты, один из них пел. Разумеется, никакой иностранщиной тут и не пахло: только иранское и только народное. Одна наша коллега, высокая блондинка с выразительной, по-русски, фигурой, попробовала было изобразить в такт музыки что-то вроде танцевальных движений, но официанты в ту же секунду предложили ей сесть на свое место, давая через переводчика понять, что у них «это» не принято.
Не могу сказать, как и чем питаются рядовые иранцы, но вот то, что сам пробовал, – мало чем отличается от нашенского. Разные салаты из знакомых нам овощей. Много разновидностей шашлыков – из баранины, из курицы, из рыбы. Шашлык (на фарси «кебаб») подают без шампуров, в сопровождении солидной горки риса с жареным помидором. Свинину иранцы не едят. Очень вкусен напиток молочного цвета, называемый здесь айраном. Я сначала думал, что это кумыс. Потом попросил перевести арабскую вязь на этикетке. Оказалось, айран готовят из гомогенизированного йогурта, минеральной воды и соли. Смесь эта газируется и запечатывается в 330-граммовые пластиковые бутылочки. Пробку надо отвинчивать медленно, чтобы не обрызгать себя и соседей.
Понятно, что обо всем увиденном в Иране мне, как говорится, за один присест не рассказать. Посоветую желающим вечерком включить радиоприемник да поискать на коротких волнах передачи русской службы «Голоса Исламской Республики Иран». Будучи в гостях у коллектива сотрудников редакции этой службы, мои коллеги и я убедились, насколько любят Россию эти иранские журналисты, насколько они смелы и откровенны в своих оценках и суждениях: не боятся, кого следует назвать «американским империализмом» и «сионистским режимом», прислуживающих этому «мировому жандарму». К слову, русской службой «Голоса Исламской Республики Иран» руководит женщина, Захра Ширази.
…В наше новое время российские регионы могут устанавливать деловые контакты с зарубежьем и минуя Москву. Воронежские областные власти уже налаживают связи с предпринимательскими кругами Ирана. С той стороны активничает движение молодых бизнесменов «Фарадаи», возглавляемое, между прочим, получившим у нас в городе высшее образование Хусейном Джалаи. А Воронежский университет дружит с тегеранским институтом «Родж Фанеш Пажухан». Впрочем, это уже новая интересная тема…Виталий ЖИХАРЕВ.
Фото автора.
Часть сделанных Виталием Жихаревым во время поездки в Иран фотографий представлена на нашем сайте, в разделе «Авторские фотоработы».
А по адресу ftp.kommuna.ru/foto вы найдете для просмотра все 400 снимков, запечатлевших этот уникальный визит.
