То ли женщина, то ли виденье

25.03.2008 09:53

Лет семь или восемь возле воронежской городской больницы №3, что на площади Застава, стоял дощатый сарай. Горожане «ломали» головы: что скрывается внутри его? Месяц назад сарай убрали, и взору любопытствующих предстал очередной скульптурный «шедевр» нашего города. На белом постаменте - карликовая фигурка женщины, одетой в ниспадающий до пяток балахон. Впечатление такое, что карлица просит подаяние.

Лет семь или восемь возле воронежской городской больницы №3, что на площади Застава, стоял дощатый сарай. Проезжавшие и проходившие мимо горожане «ломали» головы: зачем он тут появился и что может скрываться внутри его? Месяц назад сарай убрали, и взору любопытствующих предстал очередной скульптурный «шедевр» нашего города.

На белом постаменте карликовая фигурка женщины, одетой в ниспадающий до пяток балахон. Лицо её выражает то ли задумчивость, то ли страдание, тело изогнуто. Левая рука прижимает к бедру какую-то миску, правая –безвольно опущена и ладонь её обращена к зрителю.

Впечатление такое, что карлица просит подаяние. Фигурка стоит под аркой, а сзади её надпись: «Медицинским работникам г.Воронежа посвящается». Под самой аркой слова: «И клятвой по закону медицинскому». Смысл их неясен, и человек, знающий русский язык, начинает думать, что во фразе, очевидно, пропущено слово «ударим».

Словом, вопросов возникло множество. Поскольку скульптурно-архитектурное творение появилось перед окнами больницы, то первый был к её главному врачу Игорю Офицерову: «По случаю чего возникло здесь это изваяние?» Однако Игорь Юрьевич ответил, что он понятия об этом не имеет, очевидно, это инициатива администрации района.

Звоню заместителю главы администрации Центрального района Михаилу Шабунину. «Нет, –открестился тот, –это чья-то частная инициатива. Возможно, отношение к ней имеют общественные организации здравоохранения». Звоню президенту «Ассоциации работников здравоохранения Воронежской области» Фёдору Лаблюку. «Мы не имеем отношения к этой скульптуре, и нашего мнения на её установку никто не спрашивал», –сказал Фёдор Петрович. Каждый отрицательный ответ разжигал в авторе этих строк ещё большее любопытство.

Звоню начальнику управления культуры Воронежа Ивану Чухнову, спрашиваю, известно ли ему о появлении в городе ещё одного памятника? «Конечно, –ответил Иван Петрович, –это инициатива частных лиц, разработки были представлены в наш художественный совет и одобрены им». Ситуация начала проясняться, а далее я узнал, что Чухнов сторонник того, чтобы в городе появлялось как можно больше самых разных скульптур.

Члены художественного совета, а это, по словам Чухнова, патриоты своего города и люди с большим художественным вкусом, такого же мнения. Вот и этот памятник медикам долго обсуждали и пришли к мнению, что он украсит площадь Заставы. Что касается критических публикаций, которые в последнее время появляются в газетах, то журналисты любят выдавать своё мнение за мнение большинства воронежцев, но ведь никаких референдумов на этот счет не проводится. Поэтому лучше верить художественному совету, членами которого являются профессионалы высокого класса. Вот таков был ответ.

Что ж, давайте порадуемся за профессионализм членов художественного совета и их любовь к Воронежу. Только почему мнение этих таинственных членов должно быть абсолютным и кто сказал, что они, скованные корпоративными интересами, не ошиблись в очередной раз? Кто определил, что их вкус безупречен и все те памятники, бюсты, мемориальные доски, которые всё больше населяют улицы города, мы должны воспринимать как произведения действительно высокого искусства? А если это всё же не истина в последней инстанции, а ошибка, тогда что делать? Это ведь не книга, не газета, которые можно читать и хранить, а можно и в макулатуру отправить. Эту мраморно-бетонную или бронзово-стальную ошибку не только мы, но и все последующие поколения воронежцев обязаны будут лицезреть.

Чухнов так и не сказал, кто из частных лиц оказался заинтересован в том, чтобы непонятная маломерная дама появилась на площади Заставы? Что ж, в наше время людям с большими деньгами преграды ни в чем нет. Но тут такой вопрос: кроме денег ещё что-нибудь нужно для установки памятника в столице Черноземья? Когда, например, олигарх местного разлива, разбогатевший на торговле левым спиртом, возжелает увековечить горячо любимого им господина Ельцина, ему разрешат это сделать или нет? Если культурные начальники скажут, что такой чести удостаиваются только те, кто родился, жил в Воронеже или имел к нему хоть какое-нибудь отношение, я очень этому удивлюсь.

Потому что на улице Театральной висит мемориальная доска в честь «выдающейся политической деятельницы», которая на один день заезжала в наш город. Чем эта демократка лучше бывшего президента России – они ведь одного поля ягоды.

Без сомнения: право на увековечивание могут иметь только достойные люди, оставившие о себе благодарную память и пользующиеся любовью народа. Мнение неоспоримо, но только память эта должна и увековечиваться достойно. К примеру, у выдающегося российского поэта Сергея Есенина сотни тысяч почитателей, и вряд ли кто из воронежцев был бы против того, чтобы бронзовый поэт встал на воронежской земле. Но мы думали, что это будет отличный от всех других памятник песеннику земли русской.

А что получили? Обычную поделку, каких десятки (или сотни!) по всей стране. Вероятно, законспирированный художественный совет, давший разрешение на эту установку, твердо уверен, что бюст заурядного кудрявого молодца сильно украшает наш город.

Может быть, главный аргумент при этом был прост как медный пятак: зачем отказываться от «халявного» подарка? В таком случае стоит заявить на всю страну: «Воронеж готов принять любой памятник любому известному писателю, поэту, актеру, политическому деятелю, спортсмену и прочая и прочая». Хотя при этом у не члена худсовета возникает мысль: нужно ли наполнять город малоинтересными серыми творениями? Его и без того уже доморощенные «баженовы» и «растрелли» успели испортить. В немалой степени это объясняется тем, что у города до сих пор нет генерального плана. Вот и появляются на его улицах не вышедшие ростом тётеньки из железа.

Любой памятный знак несёт идеологическую и нравственную нагрузку.

Одно дело, когда люди с улыбкой подходят к бронзовому Биму, кладут ему на голову руку, фотографируются на память. Когда дети со счастливыми возгласами пытаются подергать за усы Котенка с улицы Лизюкова. Это воспитание доброты, радости, любви к родному городу. Другое –когда гости Воронежа с изумлением смотрят на «красную пирамиду», силясь понять, что значит сей геометрический монстр? Посмотрите, сколько тех же мемориальных досок появилось на улицах областного центра: «В этом доме жил такой-то гражданин имярек». Чем выдающимся прославился этот гражданин, чем он заслужил любовь и уважение воронежцев – неясно.

Тогда по какому праву увековечена память о нём или опять всё решили деньги? Спросил у главного режиссёра театра юного зрителя, председателя комитета по культуре областной думы Александра Латушко, что он думает обо всей этой проблеме? –Прежде всего, нельзя допускать, чтобы памятники и памятные доски появлялись случайно, по чьей-то частной прихоти, –ответил Александр Николаевич. – Для этого нужно не келейное обсуждение представленных проектов, а широкие дискуссии на заседаниях активно работающего общественного совета. Сегодня, насколько мне известно, такого совета в городе нет. И это непонятно, потому что заинтересованное обсуждение того, какие памятники нужны городу, было бы очень важным элементом воспитания культуры и патриотизма горожан. Памятник в городе должен быть образцом художественного вкуса и эстетической ценности. Надо смотреть, насколько он украсит городскую среду, насколько впишется в уже существующую городскую застройку.

Мелкая малозаметная фигурка, появившаяся на площади Заставы, вряд ли прибавит славы нашему городу.

К этим словам мне добавить нечего.