Увлечения. А роза упала на лапу Азора…

01.12.2007 09:34

Вынесенную в заголовок фразу многие, наверняка, узнали: она из сказки А.Толстого о приключениях Буратино. Читаешь наоборот – получается то же самое! А журналист Вячеслав Волдочинский из Острогожска пишет в подобной манере стихи.

Вынесенную в заголовок фразу многие читатели наверняка узнали и вспомнили сказку Алексея Толстого о приключениях Буратино. В самом деле, занимательно: читаешь наоборот – получается то же самое. А в Острогожске живет журналист Вячеслав ВОЛДОЧИНСКИЙ, который пишет в подобной манере стихи.

- Вячеслав Павлович, это что же, так сказка запала в душу?

- Сказка хорошая, но считается, что палиндромную строку «а роза упала на лапу Азора» Толстой позаимствовал у Афанасия Фета – она показалась ему занимательной и способной увлечь детей.

- Какую строку?

- Палиндромную. Греческое слово «палиндром» означает «бегущий назад». Соответствующие опыты ставили еще античные поэты. И Фет, и Толстой интересовались ими. А еще раньше поэт Гаврила Романович Державин экспериментировал. Он однажды вставил в очень серьезное стихотворение палиндромы:

Я разуму-уму заря
Я иду с мечом судия.

- Вы это сами обнаружили?

- Рифмовать строчки я научился лет в шесть. Совершенствовать мои стихотворческие способности помогал отец, любивший сочинять несколько рифм к дням рождения и другим торжествам. Однажды я обратил внимание на некрасовские строки: «Мороз-воевода дозором...» В последнем слове можно обнаружить «мороз», если читать наоборот. Я решил попробовать написать небольшое стихотворение, одинаково читающееся слева направо и справа налево. Для этого пришлось сначала подготовить словарик, содержащий слова-перевертыши.

Когда отец узнал о моей затее, он сказал, что такие стихи уже пробовал писать Велимир Хлебников. Большого труда не составило найти в сборнике стихов поэтов Серебряного века стихотворение «Перевертень». Оно начинается так: «Кони, топот, инок…». Позже, перелистывая старую подшивку журнала «Литературная учеба», я наткнулся на оригинальное название статьи «Эй, житель, лети же». Чутье меня не подвело. Статья, принадлежащая перу Сергея Бирюкова из Тамбова, была посвящена палиндромам.

А более десяти лет назад мое внимание привлекла публикация в «Комсомольской правде» о клубе палиндромистов «Амфирифма» (заметили, что читается туда-сюда одинаково? А греческое «амфи» означает «с обеих сторон»). Я тут же завел специальный блокнотик, а когда поднакопил материал, написал в «Амфирифму». Тогдашний президент клуба Александр Бубнов сразу же откликнулся на мое послание, выслал адреса нескольких палиндромистов и даже кое-какие издания. После того как Александр Владимирович ознакомился с моими новыми работами, он предложил мне вступить в клуб.

Я счел это за честь и еще больше воодушевился на творчество. Бубнов, кстати, оказался почти что земляком – он курянин. В 2004 году защитил докторскую диссертацию как раз по палиндромам.

- Что ж, в личном плане ваш доброжелатель преуспел. В общем-то, много вас, палиндромистов?

- Мы ежегодно собираемся в Москве. В последний раз приезжали более 50 русскоязычных сочинителей примерно из 20 городов России, ближнего и дальнего зарубежья. Мне было ну очень интересно.

Еще в 2000 году я познакомился с палиндромистами, которых раньше знал только по переписке или публикациям: Александром Бубновым, Владимиром Рыбинским, Алексеем Нагорских, Павлом Нагорских и многими другими. Здесь же завязались и новые знакомства. Оказывается, моя строка «а книжка как жинка» – из подборки стихотворений в газете «Труд» Илье Фонякову и Борису Горобцу. Нашлись общие темы для разговора и с Витольдом Либо, и с Александром Райхельсоном. Они пишут не только палиндромные стихи, но и стихи традиционной формы.

Занимаясь палиндромным творчеством, я все больше открываю для себя глубины русского языка. А общение с палиндромистами не только пополняет багаж литературных и философских знаний, но и дает многое для творчества и радостного восприятия мира.

- Стихи в Москве читали?

- Вовсе нет. К чему нам друг друга удивлять? Были теоретические доклады, дискуссии. Например, по поэтическим и прозаическим формам палиндромов. Да будет вам известно, имеются рифмованные и нерифмованные произведения, которые читаются туда и обратно не только построчно, но и целиком. Прозу писать проще, но обычно получается менее афористично и не так образно. А журналист «Комсомольской правды» Дмитрий Авалиани дополнял палиндромами свои собственные рисунки, карикатуры.

- Да, занимательно. Но не зря же говорится: всяк по-своему с ума сходит…

- Вы хотите сказать, что палиндромы – это баловство? А если я скажу, что среди «баловников» есть и профессора, и академики? Причем не только филологи, но и физики, математики. Палиндром – это гимнастика для ума. Такую гимнастику, кстати, приветствовали литераторы Семен Кирсанов, Владимир Набоков и особенно - упомянутый Велимир Хлебников, который является кумиром для многих современных палиндромистов. В собрании сочинений Хлебникова есть даже поэма о Степане Разине, написанная палиндромным способом.

- Надо будет почитать. А у вас, Вячеслав Павлович, какие стихи? Серьезные или веселые?

- Разные. В том числе навеянные мыслями о гибели подводной лодки «Курск». Расслабившись от дачных трудов, написал опус под названием «Урожай – аж ору».

- Ну что ж, хорошего вам урожая и на палиндромном поприще.

- Спасибо. Может быть, после нашей беседы читатели заинтересуются палиндромами, ведь это «покруче» популярных ныне сканвордов… Хочется, чтобы начинающие авторы (если таковые найдутся) вдумались в смысл девиза всех палиндромных изданий: