Культура
Встреча для вас. Анатолий Абдулаев: Чувства на сцене не могут быть чужими
06.01.2009 09:05
«Имею счастье быть острохарактерным актером», – говорит о себе Анатолий Абдулаев, актер Воронежского Камерного театра и народный России. На счету Абдулаева также 14 собственных спектаклей. Сейчас в ТЮЗе идет его постановка «Зимы не будет».
«Имею счастье быть острохарактерным актером», – говорит о себе Анатолий Абдулаев, актер Камерного и народный России.
Поверим, ибо помним его преданного слугу Захара в «Облом off», доверчивого и влюбчивого князя К. в «Дядюшкином сне», язвительную пьянчужку Миссис О’Дугал в «Калеке с острова Инишмаан», Ребе в «Тойбеле и ее демон». Из детства можно вспомнить Карлсона, Ослика Иа-Иа, Буратино и Кота Мурлыку. На счету Абдулаева также четырнадцать собственных спектаклей. Сейчас в ТЮЗе идет его постановка «Зимы не будет». А поскольку время наиподходящее для семейных походов в театр, начнем именно с него.
– Я заметил, что дети очень внимательно смотрят этот спектакль. Знаете, что творится, когда приходит целый зал ребятни и им не интересно? Шуршат фантиками, шушукаются, вертятся. А тут – тихо… Чем-то их трогает тема бездомности. Герои пьесы – беспризорные кошки, разные – циничные и возвышенные, боязливые и отчаянные. Они «выживают» в мире людей и со страхом ждут наступления зимы. Людей они и жалеют и боятся и ждут от них ласки. Буквально млеют от человеческой доброты – и тогда им уже ничего не страшно.
Вот такая тема – и для детей и для взрослых.
– Есть ли роли, которые вы относите к числу «трудных»? «Облом off»? Спектакль заканчивается горькими и чистыми слезами Захара, преданного слуги – вашего героя…
– Да, «Облом off» –это трудный для меня спектакль. К тому, чтобы выйти вечером в роли Захара, готовлюсь весь день.
– Насколько важно в роль привнести нечто свое, находить точки «сопереживания» с героем?
– А чувства и не могут быть чужими. Только мои… Разве это захаровские слезы? Нет, мои… И любовь, и раздражение, и обида. Что-то я должен найти в себе такое, чтобы прочувствовать отношения Захара и Обломова… Они обижают друг друга – но ведь только близкие люди и могут обижать. Чужой не интересен, чего на него обижаться… Все только свое. Из своих чувств, опыта, переживаний, пусть и негативных, выстраивается характер, отличный от собственного.
Чем богаче была жизнь, тем больше оснований для этого.
Вот один случай. Помните Князя К. из «Дядюшкиного сна»? Это влюбчивый и доверчивый старик, которого все обманывают. Однажды и я недобро пошутил с таким же доверчивым человеком. Мы отдыхали на юге с друзьями. В этом же доме отдыха работал массовиком актер театра оперетты. Как-то он устраивал праздник для детей. А вместе с нами отдыхала молодая женщина – внешне очень похожа на Шапокляк.
И вот я нашего массовика разыграл: «Вот эта дама – актриса. Она озвучивала Шапокляк. Пригласите ее поучаствовать в празднике. Она будет отнекиваться, но попытайтесь ее уговорить».
Бедная женщина совсем растерялась –он за ней два дня ходил, уговаривал играть Шапокляк … Я потом ему признался. А он заплакал… Вроде бы шутка, розыгрыш… А потом думаю: «Ну и ради чего? Обидел простодушного человека…» Вот это к пониманию характера того самого Князя К. и его отношений с окружающими…
– Были роли, которые стали для вас неожиданностью? Могу сказать, что для зрителей таковой неожиданностью было ваше появление в облике пьянчужки Миссис О’Дугал в спектакле «Калека с острова Инишмаан»…
–За тетушку О’Дугал – спасибо Михаилу Владимировичу Бычкову, это его придумка. Я и сам не ожидал этой роли. Сложно было сыграть так, чтобы не стать переодетым комиком, а именно передать живую боль старой, острой на язык и совершенно беспомощной алкоголички.
Я очень благодарен Михаилу Владимировичу за то, что у меня такая разнообразная палитра ролей в Камерном.
А что касается любимых ролей – это те, которые особенно близки, куда удалось протащить свое личное. Есть концепция режиссера, а ты еще тащишь свою тему.
– Недавно вышел спектакль «Скупой» по пьесе Мольера в постановке Георгия Цхвиравы. Вы играете Гарпагона. Пьеса Мольера вполне вписывается в рамки классицизма, но постановки в Камерном дают возможность увидеть новые нюансы и глубины классики. Расскажите о своем герое, каков он?
– «У Мольера Скупой скуп – да и только». Это слова Пушкина, который отмечал, что каждый герой у Мольера олицетворяет какую-либо черту характера и не более того. Слова Пушкина прочно вошли в обиход. Действительно, герои Мольера простодушны. Не схематичны, а именно простодушны. Тем не менее пьесы Мольера очень любили Булгаков, Бергман. Так вот Бергман писал, что Мольер – грубый автор. Грубее Шекспира. И играть его должно именно так. И французы, итальянцы играют его именно так – это зрелищный театр в первую очередь.
Но у нас-то школа другая – психологического переживания. Гарпагон скуп и в любви, он в последний раз влюбляется, и, тем не менее, меняет любовь на деньги, как помните. Эта тема созвучна сегодняшнему дню – любовь и деньги. Если человек стоит перед выбором «деньги-любовь», что он выбирает? Гарпагон скуп в отцовских чувствах, в любых проявлениях человечности и любви. Вот об этом писал Мольер, как мне кажется….
У Мольера эти ситуации доведены до абсурда. Вся хитрость в том, что играть пьесу абсурда надо очень реально. Вот тогда, на этом стыке абсурда и реальности, что-то настоящее и получается. Если абсурдистскую пьесу еще и играть абсурдно – то это получается масло масляное, весь режиссерский замысел выявляется сразу же и становится просто скучно.
К сожалению, некоторые режиссеры этим сейчас грешат – абсурдными постановками абсурдистских пьес.
– Некоторые спектакли Камерного театра идут под вывеской «Новая драма» –например, «Две маленькие пьесы» или «Калека с острова Инишмаан». Поясните, что за явление «Новая драма»?
– Для меня этот термин ничего не означает. Как сказал один из критиков: «Какая же это новая драма, когда они матерятся по-старому?» Мартина Макдонахью, который и написал пьесу «Калека с острова Инишмаан», относят к «новой драме», но это просто стопроцентно-хороший драматург. Не знаю, кто в Москве придумал этот термин и зачем.
Мне жаль, что убивается настоящий русский психологический театр. Весь мир восхищался им. Мы сейчас восторженно смотрим на эти «зады Европы», принимая их за новаторство.
Новая драма, театр абсурда – да ему сто лет в обед. Пьесе Беккета «В ожидании Годо» уже шестьдесят лет. Мне кажется, за этим скрывается неумение режиссеров работать. Вот сейчас Кирилл Серебреников в Москве ставил «Лес» Островского. Давайте перенесем в наши 70-е годы. Ну давайте… Давайте введем пионеров – можно... А вот разобрать характеры, попасть «в автора», разгадать замысел, создать живые и объемные образы – это гораздо сложнее.
Новаторство не должно мешать психологизму. Поиск новых форм – отлично. Но, например, скажите на милость, Шекспир – это старая драма? Или все зависит от точки зрения и осмысления? Пусть будет «Новая драма» – нет, Новый театр Европы, – лишь бы было хорошо.
–У вас есть ли какие-то домашние привычки, связанные с театром?
– Есть. Обязательный дневной сон перед спектаклем. Об этой моей привычке в театре все знают, даже Бычков: «Ну все, Анатолию Гафаровичу пора спать…» Сам Михаил Владимирович трудоголик. Я – нет и люблю отдыхать.
Например, мы с семьей тридцать лет ездили отдыхать в одно и то же место, в Мисхор. Собиралась целая компания актеров с семьями из разных городов. Мисхор – почти родное место! У нас куча друзей среди «аборигенов», директор соседнего пляжа готовил в честь нашего приезда барабульку – эта такая мелкая рыбка, очень вкусная, раньше ею дань туркам платили. Другой абориген, Александр, ската готовил.
– Тридцать лет в одном южном месте – это уже почтенная традиция. А помимо «мисхорской» какие традиции существуют в семье?
–Осенью мы обязательно бываем в Питере. Отвозим внучку. А потом все вместе ходим в питерские театры. Зять возит меня на рыбалку за форелью – это железно. Потом садимся за стол и под водочку эту самую форель употребляем.
– И сколько та форель тянет?
–Малышня, то есть внучка Катя, однажды выудила две рыбины, каждая из которых была по кило двести-триста. Еще одна традиция –мы обязательно собираемся на Новый год. Мой зять Саша и внучка ставят елку, это их святая обязанность. Книжку сделать на Новый год – это тоже традиция. Только молодая: ей всего три года.
– А есть ли какие-то традиции, связанные с Рождеством?
– Нет, тут, наверное, нет уж такой семейной традиции, хотя мы с женой часто в этот день бываем в церкви. Пасха и Рождество – это два самых больших православных праздника, самых светлых. Хотя у нас напутано с этим праздником, потому что Рождество все-таки должно быть до Нового года, а не после, мы в семье празднуем именно 7 января.
Знаете ли, кто написал первую в России икону царской семьи? Мой зять, замечательный питерский художник Александр Бартов. Тут уж есть чем гордиться. Эта икона была написана еще до того, как царскую семью канонизировали. Находится она в Санкт-Петербурге, в церкви Валаамова подворья, в часовне.
– На ваш взгляд, что нужно, дабы семья и театр существовали в гармонии?
– Понимание и уважение! Я считаю, что мне очень повезло с женой. Поймите правильно. Моя жена Нина Николаевна – вполне успешный в профессиональном смысле человек, она преподает в университете, уважает свою работу и увлечена ею, у нее множество учеников. Но в семье все подчинено театру. Если мне предстоит трудный спектакль вечером, то телефон отключается, ходят на цыпочках –нужно подготовиться к спектаклю. И я очень благодарен жене за понимание и за то, что семейная жизнь складывается так счастливо!
