Жестокие игры

15.04.2014 20:49

Воронежский академический театр драмы им.А.В.Кольцова одержал значительную победу в освоении «новой драмы». А это нелегко. Молодой режиссёр Никита Рак поставил пьесу «Как я стал…» Ярославы Пулинович.

Театр

Ярослава Пулинович – одна из ярких представительниц «новой драмы», чью пьесу «Как я стал…» поставил в Воронежском академическом театре драмы имени А.В.Кольцова молодой режиссёр Никита Рак. В последние годы государственные театры всё активнее осваивают «новую драму», стараясь разобраться в её особенностях. Воронежский – не исключение.

Людмила Романова,

театровед

Какие, собственно, претензии предъявляют «новой драме»? Первое, весьма существенное – это эскизность и фрагментарность. Второе – отсутствие конфликта, без которого драмы, собственно, нет. И третье – использование ненормативной лексики.

Действительно, когда новое направление только нащупывало свой путь, претензии были обоснованы. Но сейчас картина существенно поменялась. И если одна из первых пьес Пулинович, «Наташина мечта», представляла собой монолог героини, то «Как я стал…» имеет все признаки полноценной драмы плюс современных героев, за чьими непростыми отношениями интересно наблюдать. Концовку предугадать непросто, да и название интригует. Зритель волен подставить вместо многоточия то, что выберет сам в качестве оценки героя. А это предполагает активное зрительское участие и сопереживание.

Саша любит Майку, и она этим пользуется. Фото Валерия Драбова

В центре драмы – молодой современный человек по имени Саша (Евгений Баханов). О части событий он рассказывает, часть показывается. Вокруг него – три женщины. Мастерство драматурга, на мой взгляд, состоит в том, что эти героини, с одной стороны, полнокровные образы, а с другой – основные женские архетипы.

Маша (Алевтина Чернявская) – тип жертвенной женщины, привыкшей всё отдавать близким людям, Арина Аркадьевна (Заслуженная артистка России Надежда Леонова) – актриса, для которой главное в жизни – её призвание, и, наконец, Майка (Мария Щербакова) – тип потребительницы, умело играющей на человеческих слабостях, извлекая пользу только для себя.

Саша любит Майку, а она уезжает отдыхать в Таиланд с другим. Вне себя от злости и отчаяния, он знакомится с другой, проникается её проблемами, старается помочь ей и её опустившейся матери. Она влюбляется, бросает мужа, а он… совершенно не готов к подобному повороту событий. Тут возвращается Майка, разочаровавшаяся в очередном ухажере, и Саша забывает всё ради неё. Но, как и следовало ожидать, вскоре она вновь упархивает к очередному «папику», а Саша снова остаётся со своей мукой. Только Машу найти теперь он не может.

Я представляю, как был бы решен этот сюжет в советской пьесе. Вариантов два: или Саша, полный раскаяния, возвращается к Маше, и они живут долго и счастливо; или, не найдя Машу, терзается раскаянием и делает какое-то научное открытие или ставит рекорд. В том-то и заслуга Пулинович, что она рассказала о том, как это бывает обычно в жизни. Зло не наказано, а добродетель не торжествует. Саша тоже не особенно-то переживает. Ведь всё это была игра.

Режиссура спектакля точная, чёткая и внятная. Все линии тщательно проработаны и психологически обоснованы. Художник-постановщик Леша Лобанов, пожалуй, перебрал с количеством ступенек, по которым прыгают действующие лица, иногда с риском для здоровья, но в целом сценография функциональна.

Образности, пожалуй, не хватает, а ведь в сцене, где Саша и Маша слушают песнь эльфов (выдумка Саши), она бы не помешала.

Впрочем, на помощь приходит свет, и романтическое настроение возникает.

Актерский ансамбль ровный и слаженный, хотя придраться есть к чему. Баханову – Саше очень не хватает обаяния. Ведь это личность с явно творческими задатками (недаром он вызывается писать пьесу для Машиной матери). Он хороший психолог – безошибочно сыграл на струнах Машиной души. Трудно сочетать рассказчика с действующим лицом, и острота событий из-за этого приглушается. А впрочем, возможно, режиссёр хотел избежать излишнего пафоса и морализаторства. Современные молодые люди не склонны особенно рефлексировать. Девиз иных из них – «перешагни и иди дальше».

Маше следовало бы быть помягче и поженственней. Актриса резковата и в движениях, и в разговоре. Она очень современна по облику: сентиментальность не в чести у нынешней молодежи. Но когда маска спадает, незащищенность героини отчётливо проступает. Чернявской неплохо удается этот контраст, но поработать здесь есть над чем.

В Майке, пожалуй, ценнее всего естественность её поведения. Она бы, наверное, удивилась, узнав, что причиняет Саше страдания. Страданий не существует – есть неудобства, которые надо устранять. Не можешь отвезти меня в Таиланд – поеду с другим. Ах, у тебя появились деньги, чтобы снять квартиру? – поживу пока с тобой. Щербакова не делает Майку вульгарной, и это правильно. Тоже очень узнаваемый тип.

Но есть, есть в спектакле одна актерская работа, где узнаваемость зашкаливает, где даже не роль, не образ, а судьба. Так Леонова играет свою Арину Аркадьевну – артистку ТЮЗа, проработавшую 31 год и вышвырнутую за «профнепригодность». Первое же появление этой пьянчужки в колготках со спущенными петлями в донельзя заношенном платьишке производит ошеломляющее впечатление как своей достоверностью, так и гротесковостью. Обильное, но не вызывающее употребление ненормативной лексики усиливает это впечатление. При этом Леонова умудряется быть артистичной и обаятельной.

О, сколько разбитых актерских судеб встает за этой работой! Леонова показывает здесь все: и несомненный талант, и несложившуюся женскую судьбу, и чувство вины перед дочерью, которая выросла жертвенной по контрасту с ней самой, и способность жестоко пользоваться её преданностью. А как она загорается от предложения Саши написать для неё пьесу! Надежда удивительным образом сочетается у актрисы с пониманием, что ей уже ничто не поможет.

Ювелирная работа мастера! Зрительный зал внимательно слушал и смотрел спектакль. Я очень опасалась за «непарламентские выражения», но не услышала ни слова обвинения в адрес театра. Это говорит о том, что спектакль выстроен правильно, проблемы героев близки и понятны тем, кому они адресованы.

Театр одержал значительную победу в освоении «новой драмы». А это нелегко.