Житейские истории. Фонарь и Береза

12.09.2007 09:28

На небольшой узкой улочке в частном секторе Зареченского района стоял старый Фонарь. Днем, как водится, Фонарь спал, а вечером, когда сумерки спускались на наш город, его, зажигая, будили. Фонарь тяжело вздохнул. «Что вздыхаешь? – поинтересовалась растущая рядом Береза. «Да так, что-то уж совсем грустно... – ответил он. – Время летит быстро...»

На небольшой узкой улочке в частном секторе Зареченского района стоял старый Фонарь. Один из тех, которые уже покосились: длинные их шеи погнулись, а «шляпки» от ветра покачиваются и скрипят. Днем, как водится, Фонарь спал, а вечером, когда сумерки спускались на наш город, его, зажигая, будили.

– А-апчхи! – чихнул Фонарь и проснулся.

Солнце уже садилось за горизонт. На траве, возле его ноги-столба, блестела вечерняя роса, а из соседнего дома раздавался плач ребенка. «Я не буду спать! – капризничал голосок. – Я хочу со Светкой на качелях качаться!» Качели висели здесь же, неподалеку, и тихонько раскачивались от ветерка. «Да Света спит давно, – уговаривал ребенка женский голос. – Посмотри, на улице уже темно!» «Не темно! – возражало чадо. – Там Фонарь горит!» «Фонарь горит, чтобы Луна в небе не заблудилась, – уверяла его мама, – и Солнышко утром к нам дорогу нашло». Ребенок похныкал еще немного и стих.

Фонарь тяжело вздохнул.

– Что вздыхаешь? – поинтересовалась растущая рядом Береза.

– Да так, что-то уж совсем грустно... – ответил он. – Время летит быстро. Ведь еще совсем недавно этот ребенок еле-еле что-то лепетал!..

Они помолчали немного.

– Ну, что нового в мире? – спросил Фонарь у Березы.

Та охотно ответила:

– У Крымовых – новый автомобиль, у Олечки Семеновой первый зубик вырос.

– Скоро кусаться начнет! – хохотнул Фонарь, и свет от его лампы задрожал. – А с горкой что решим?

– Да пока без изменений, кажется... – ответила Береза.

Вышеупомянутая горка находилась между высотками на той стороне железнодорожных путей. Летом это была красивая большая клумба, на которой сознательные жильцы высаживали различные цветы. Мамочки выгуливали возле нее своих чад, а дети постарше играли кто в мяч, кто в бадминтон на небольшой лужайке возле этой клумбы-горки. А зимой ее непременно «заливали». Малышня со всех окрестностей сходилась на нее и устраивала массовые катания и игры. Не обходилось и без любимой зимней горочной забавы – «Царя горы».

Никакой детской площадки в районе двух кварталов от этого места не было. Лишь детский садик и школа, но там строгие сторожа внимательно бдили за тем, чтобы никто не залезал на территорию и не шалил. Вчерашние дети, которые сегодня уже имеют свои семьи и детей, помнят эту горку как неотъемлемую часть своего детства.

И вот некоторое время назад какой-то пронырливый деляга пригнал сюда кучу машин, экскаваторов и другую «нужную» технику и заявил, что намерен «сравнять эту горку с землей» и что-то там построить. Люди из окрестных домов заволновались: «Как же так? А где же детям-то гулять?» Тут же нашлись активисты и начали собирать подписи со всех жильцов против какого-либо строительства на этом месте. Стройка встала. Предприимчивый дядечка куда-то исчез вместе со своими машинами, но вопрос так и остался нерешенным.

Фонарь все это знал. Хотя он днем и спал, добрая Береза каждый вечер рассказывала ему обо всех событиях, которые случались за день на их улочке, или о том, что говорят люди днем, проходя мимо.

Пока они тихонько переговаривались, окончательно стемнело. Луну заслонили тучки, на улице стало совсем темно. Только свет от нашего Фонаря освещал дорогу да падал в ближние дворы. Где-то залаяла собака. В конце улицы раздался звонкий смех. Через некоторое время раздались неторопливые шаги, и по освещенной территории прошла под ручку молодая пара. Он что-то ей тихонько говорил, а она задорно смеялась.

– Надюша Рябинина!.. – удивленно проговорила Береза. – Надо же, какая уже взрослая – кавалеры провожают!

– Это что! – встрепенулся Фонарь. – Тут зимой ее женихи на тако-о-ой машине встречали...

– Ну вот, опять все проспала... – с досадой проговорила Береза. Она, следуя законам природы, засыпала осенью, как только последние листочки осыпались с ее веток. Зато, поскольку темнело рано, Фонарь зажигали часов в пять-шесть, и уже по весне, когда подруга просыпалась, он рассказывал ей, что происходило на их любимой улице во время ее почивания.

– Я слышала, что в Комсомольском парке был детский праздник, – перестала грустить Береза. – Обновили карусели, сделали хорошую детскую площадку.

– Это хорошо, – поддержал ее Фонарь, – в Центральный парк не всякий поедет из нашего района, а здесь и недалеко, и не так людно, наверное.

В конце улицы снова раздались шаги и веселое нестройное пение. Несколько мужчин нетвердой походкой прошли под Фонарем, и в одном из них они с Березой узнали Николая Петровича. Он жил в конце улицы с женой и двумя ребятишками, работал на Оружейном заводе и иногда, по праздникам, позволял себе приходить навеселе.

– Что за праздник сегодня? – проводив его светом своего единственного глаза, удивился Фонарь.

– Дай подумать. День независимости прошел, День медработника – это не про него... – пыталась вспомнить праздники Береза. – День молодежи? Тоже нет, он был недели три назад.

– Ну да, и день рождения у жены на прошлой неделе уже справили, – заметил Фонарь. Праздник тогда немного затянулся и, когда последние гости расходились от гостеприимной жены Николая Петровича, он приветливо освещал им дорогу. Поэтому считал, что уж это событие он не проспал.

– Ах да! – радостно зашелестела Береза. – Вспомнила! Сегодня Борисок днем вышел во двор позвонить друзьям, и я услышала, что вроде бы они собирались на День пива на площади Ленина.

Недалеко захлопала крыльями какая-то птица.

– А что, Береза, Мельниковы не приехали из отпуска? – поинтересовался Фонарь, скрипнув от ветерка.

– Нет, сегодня их еще не было, – покачала ветками Береза. – Переживаешь?

– Еще бы... – вздохнул Фонарь. – Как там наша Верочка? Научилась ли играть в бадминтон?

В прошлом году, будучи у бабушки в деревне, Верочка познакомилась с местными девочками. К Верусе они отнеслись благосклонно, да только все они были заядлыми любительницами покидать воланчик, а Вера отродясь ракетки в руках не держала. Поэтому им с Верочкой было неинтересно. И вот, как только сошел снег весной, она попросила родителей, чтоб купили ей бадминтон. Веруня твердо решила утереть нос всем соседским девчонкам у бабушки.

– Не волнуйся! – утешила соседа Береза, – Вера с папой почти два месяца до отъезда ходили на лужайку к клумбе, учились играть.

Фонарь оглянулся. Вздохнул. Да, на их улочке не поиграешь. Воланчик то и дело будет залетать к кому-нибудь во двор или застревать в ветках деревьев.

Тут в конце улицы сверкнули фары автомобиля. Из подъехавшего такси вышел Борисок и, весело насвистывая, пошел мимо своего дома.

– Куда это он? – удивилась Береза.

– Наверно к Лебедевой пошел, у него к ней с детства любовь, – веселился Фонарь, – он ее еще в школу провожал, портфель носил. Зимой вместе на горку ходили, он Галочку на санках катал и говорил, что она – как Снежная королева, а он будто бы Кай.

– Ну вот, и это проспала, – с грустью заметила Береза.

– Ну, не переживай! – попытался успокоить ее Фонарь. – Зато ты весной такая красивая в своих сережках!

Они замолчали. Каждый думал о своем. Вдалеке, видимо над площадью, в небе сверкали, переливаясь всеми цветами радуги, огни. Фонарь мечтал, что наступит зима и, уже глядя на новогодний салют, он будет думать о том, что придет весна, и он каждую ночь будет рассказывать своей Березе о том, как прошли все зимние праздники. Как гуляла вся улица, как дети радовались каникулам в школе и подаркам. А взрослые вели себя как маленькие, лепили снежную бабу и катались на санках с любимой горки, играли в «Царя горы» наравне со своими детьми.

И не хотелось думать о том, что когда-нибудь не станет этой замечательной горки-клумбы, которая дарит радость всем в округе – и детям, и взрослым. Ведь у разных поколений обязательно должно быть что-то общее! А он, Фонарь, будет видеть и освещать то, что называется Жизнью. И пусть эта жизнь ограничивается только вот этой маленькой улочкой, но это – Своя жизнь. Здесь свои беды и радости. Победы и поражения. Свое горе и свои праздники.