-6°
г. Воронеж

Ясно, ветер западный 2 м/с.

• Днём небольшой снег, -5°…-4°, ветер западный 3.6 м/с.

• Вечером небольшой снег, -7°…-5°, ветер юго-западный 3.6 м/с.

• Ночью небольшой снег, -5°…-5°, ветер западный 1 м/с.

• Утром небольшой снег, -6°…-5°, ветер западный 1.7 м/с.

  • $ 67,08
  • € 76,94
26.07.2008 06:35
  • 6048
  • 0
  • 0
Наука и образование

Градостроительство. Урезали, усекли «золотое сечение»

Добавил популярности зданию Управления ЮВЖД описанный газетой «Правда» разнос этого сооружения Никитой Хрущёвым во время своего посещения Воронежа в 1960 году. «Ух, мать твою, с яйцом – курица! – воскликнул он, велев остановить лимузин у Петровского сквера. – Это кто ж вам такую каланчу сгондобил?» Высокому гостю доложили, что это любимое детище главного архитектора города Воронежа Николая Троицкого.

Градостроительство. Урезали, усекли «золотое сечение»

Как рассердился Хрущёв

Камни прошлого, в отличие от ультрасовременных исполинов из бетона и стекла, обладают удивительным свойством дарить нам такую редкую вещь, как кусочек подлинной истории. Когда я прохожу мимо здания Управления Юго-Восточной железной дороги с устремлённой в небо семидесятиметровой башней с часами, то непременно вспоминаю свою встречу с творцом этого здания знаменитым воронежским зодчим Николаем Троицким.

В те годы я работал в газете «Коммуна», собирал материалы для будущего очерка о восстановлении Воронежа после гитлеровского нашествия, и Николай Владимирович согласился дать мне интервью.

Принял он меня в своём крохотном домашнем кабинете, в котором и без того было тесно от уставленных книгами полок, от эскизов, чертежей, почтовых конвертов, грудами возлежавших на старомодном рабочем столе.

– Чуть ли не каждый день получаю я письма от граждан Союза, – объяснил архитектор происхождение такой объёмной почты. – Большинству моё творение с башенными часами нравится. Народ, я думаю, – единственный критик, чьё суждение имеет цену. Но попадаются и очень дотошные, которые просят объяснить, что я хотел выразить своей «высоткой».

Тогдашняя популярность воронежской башни с часами объяснялась просто – её изображение уже в те годы фигурировало на всевозможных открытках, в телевизионных и газетных заставках, даже на конфетных обёртках Воронежской кондитерской фабрики. Добавлял популярности описанный в своё время газетой «Правда» великодержавный разнос этого сооружения самим Никитой Хрущёвым во время своего посещения Воронежа в 1960 году. «Ух, мать твою, с яйцом – курица! – велел он остановить лимузин у Петровского сквера. – Это кто ж вам такую каланчу сгондобил?»

Высокому гостю доложили, что это любимое детище главного архитектора города Троицкого, предназначенное для служб железнодорожного управления. «Ну и детище!» – вскричал Хрущёв. – А чего ж, скажите, тут любить? Шляпа с головы свалится, когда туда, аж под самые облака, поглядишь. Хоть кол теши на башке у этих архитекторов! Жить не могут без своих излишеств!»

Кто-то из сопровождающих попытался объяснить Хрущёву, что при проектировании здания на воронежского архитектора, очевидно, повлияла история. Гордость Воронежа – памятник Петру Великому, поставленный напротив, в сквере его имени. В мундире Преображенского полка стоит царь-преобразователь, простёрши руку вперёд. Такая композиция, надо полагать, потребовала от Троицкого гармонии, воздуха, пространства. Три большие дугообразные арки не только раздвинули перед Петром фасадный «занавес», но и как бы приоткрыли взору изящество спрятавшегося за тем фасадом дворца екатерининских времен, в котором ныне размещается Воронежский художественный музей имени Крамского.

– Нет, не смягчили Хрущёва все эти доводы про «гармонию», пространство, «изящество», – грустно улыбнулся мой собеседник. – После отъезда Генсека вызвало большое начальство меня «на ковёр», велело в корне пересмотреть градостроительную политику в городе. Конечно же, через призму тогдашнего постановления «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве».

Весь вечер слушал я старого архитектора. Он пережил вместе со своей страной всё, что выпало ей на долю. В Гражданскую войну после контузии почти потерял слух. Но духом не упал – научился слушать окружающих по движению губ. И больше того – сумел с отличием окончить институт гражданских инженеров в Петрограде по специальности «градостроительство». После работал в строительном отделе Управления Юго-Восточной железной дороги, проектировал здания вокзалов, домов, клубов, жилых домов в Воронежской, Тамбовской областях. В предвоенные годы в Воронеже, на улице Карла Маркса, появился многоквартирный дом необычной архитектуры, который все стали называть «гармошкой». Он сохранился по сей день, удивляя нас своей оригинальностью.

На дедовском фундаменте

Но самым главным творением Троицкого стало, конечно, здание Управления Юго-Восточной железной дороги.

– Есть такое понятие – «золотое сечение», – рассказывал старый архитектор. – Ввёл его в обиход Леонардо да Винчи, предполагая пропорциональность, соразмерность, гармонию чего-либо. Исходной точкой этой гармонии в привокзальной части города, посчитал я, и должно стать здание Управления железной дороги с башенными часами. Ведь у архитектора символ должен быть «в сердце» и чувствоваться как самое главное, о чём тот должен сказать потомкам.

После изгнания немцев из донельзя разрушенного Воронежа пришлось нам, градостроителям, решать двуединую задачу – построить новый город и сохранить, реставрировать оставшуюся старину. Ведущий разработчик Генерального плана, знаменитый московский академик Лев Руднев предлагал – незачем, мол, придерживаться старой послепетровской планировки. Давайте по новой «разлинуем» улицы, как если бы перед нами был чистый ватман. Но верх взяло благоразумие. Мы остановились на мнении – главные улицы города не требуют перепланировки. Их исторический трезубец, сложившийся ещё 200 лет назад, придаёт Воронежу неповторимый колорит и органически вписывается в приречно-холмистый ландшафт. Каждый ведь город непременно должен иметь своё лицо!

– В послевоенное время, будучи главным архитектором, ходил я в подчинении тогдашнего председателя горсовета Петра Мирошниченко, – вспоминал Троицкий. – «Ты, Николай Владимирович, больно-то не раздумывай! – вытрясал он из меня душу. – Не жалей этих дворянских и купеческих развалюх, они только на разборный кирпич годны. Как можно скорей надо переселить наш народ из подвалов и трущоб!» – «Да, – соглашался я. – Кирпич для нас сегодня – материал стратегический. И никто не вправе поколебать твёрдый план его заготовки из безнадежных развалин. Но может ли спускаться план на разборку останков исторических зданий? Нашего Кольцовского театра, например? Не единожды играли в его стенах великие актёры прошлого – Щепкин, Мочалов, Комиссаржевская. Помнят те стены самого короля русской драматургии Островского, великого певца Шаляпина. Сломать нашего «Кольцова» – это то же самое, что сломать Большой театр в Москве!»

Много сил, нервов, стоило тогдашнему главному архитектору города отстоять и ряд объектов культовой старины. Доходило до того, что он приносил в горсовет образцы кирпичей Успенской, Акатовой, Спасской, Ильинской церквей, доказывал, что эти камни просто возопиют, прими он решение употребить их на новостройки. Кирпич, отнятый у истории, жжёт ладони. Раствор так цепко держит его в кладке наших прадедов, что лучше употребить энтузиазм воронежцев на изготовление собственного кирпича всеми подручными средствами. Против этих доводов нельзя было возразить.

Превосходные блоки для кладки стен горожане навострились, например, получать из паровозного шлака. А вот стены красивейшего Благовещенского собора при Митрофаньевском монастыре отстоять Троицкому всё-таки не удалось. Тогдашний идеологический и административный прессинг властей был так силён, что даже московский куратор, академик архитектуры Руднев только руками развел…

От той башенной доминанты с часами и пошёл дальше подниматься после изгнания немцев правобережный Воронеж. Воистину, как сказочная птица Феникс, восстал при главном архитекторе Троицком город из пепла и пожарищ. Восстал молодым, современным, сделавшись, по оценкам авторитетнейших комиссий, одним из красивейших, благоустроенных городов Советского Союза.

– Обрести память, милейший – это, значит, начинать не с нулевой отметки, а на дедовском фундаменте, возвышаясь почтением к Отечеству, – пощипывая белый клинышек бородки, заключил свой рассказ профессор архитектуры Троицкий. – Об этом я не перестаю напоминать и своим студентам.

Облик будущего Воронежа

На прощание он подарил мне свою книгу «Облик будущего Воронежа». Бывший главный архитектор города, один из основных разработчиков послевоенного Генерального плана его застройки, заведующий кафедрой архитектуры тогдашнего Воронежского архитектурно-строительного института размышлял о своём труде, о том, какой ему видится через грядущие десятилетия столица Черноземья, как тонкая архитектурная нить преемственности и дальше свяжет, сорганизует городское пространство с её исторически сложившейся средой.

Помнится, высказал тогда Троицкий сожаление, что далеко не всё в том послевоенном Генеральном плане города удалось осуществить, – банальная нехватка средств. По живописному приречному склону была, к примеру, запроектирована лестница-каскад, которая стала гордостью, украшением Воронежа, как та, знаменитая, – в Одессе. Кроме здания ЮВЖД, проектировались ещё две высотные точки, сделавшие бы ансамбль городского пространства по принципу «золотого сечения» ещё более слаженным, гармоничным. Это Дом Советов (ныне здание обладминистрации) и главный корпус университета со шпилем (по аналогии со зданием Московского госуниверситета). Здесь когда-то на древних холмах доминировала главная воронежская крепость, а потом воссиял своими золотыми куполами Митрофаньевский монастырь.

Но тогдашняя борьба с архитектурными излишествами не дала ход тому проекту – сначала в нём были ликвидированы все высотные элементы, а затем и декор архитектурных деталей. Тем не менее ядро исторического центра, его «золотое сечение» с грандиозной видовой площадкой на живописное прибрежье с Ильинским, Спасским храмами, с прилегающими черёмуховыми улочками, бульварами, каменными лесенками на крутосклонах обозначались явственно, радуя, утешая глаз.

Перелистываю я сегодня «Облик будущего Воронежа» – и сложное, противоречивое чувство охватывает меня. Да, наш город с тех пор исполински вырос, раздался вширь, продолжая и дальше прирастать новыми зданиями, улицами, микрорайонами. И это – хорошо. Но почему же мне всё чаще хочется отвернуться от леса новостроек то тут, то там совсем нежданно вырастающих по центру и окрест? Почему утомляют они взор? Пока, правда, это ещё не унылые небоскрёбы, заслоняющие солнце и звёзды. Но та вальяжность, бесцеремонность, с какой теперешние многоэтажки, наседают на древние холмы, затушёвывают собой изумительную пластику. Ильинского, Спасского, Никольского храмов, чуть ли не нависают своей массой из бетона и стекла на площади Победы над памятником Воинам-освободителям, огорчает меня сегодня до крайности.

Наказ Николая Троицкого

После беседы с Владимиром Мальцевым вспомнил я слова зодчего Троицкого, которые успел тогда занести в свой журналистский блокнот. «Я счастлив, – разоткровенничался он, провожая меня, – что послевоенная городская власть слушала меня как главного архитектора города. Тогдашний его глава Пётр Мирошниченко считал меня своим первым заместителем и не принимал никаких градостроительных решений без моего согласия. Естественно, мне никак не хотелось ударить тут лицом в грязь. Подавляющее число вот этих книг на моих полках – об архитектуре, о каменной «летописи», о выдающихся архитекторах древности, эпохи Возрождения западного, русского классицизма о современных «старших строителях».

Эта литература и по сей день способствует мне. «Старший строитель» в переводе с греческого, доложу вам, это и есть архитектор. И строить он обязан на века, учитывая не только наш комфорт, но и законы зрительного восприятия и эстетических норм».

Интересно, как бы посмотрел сегодня архитектор Троицкий с этой точки зрения на новый Генеральный план застройки столицы Черноземья, который всё никак не могут утвердить власти? Наверное, посоветовал бы тут старший строитель отнестись к зодчеству как долговечному, дорогостоящему и материальному пласту, в котором материализуются физические и интеллектуальные усилия цивилизованного общества, которые должны быть высокопрофессионально объединены.

Не дано нам права беспамятно утерять «золотое сечение» одного из красивейших городов серединной России. Не приведи нас судьба очутиться в дисгармонии каменных джунглей!

Плюсануть
Поделиться
Класснуть